Тафгай - Рэйн Сола

Этот заказ был полной хренью.

Я потратила четверть часа объясняя по телефону пожилому китайцу, что один танец дважды одинаково не станцуешь и что каждая картина уникальна, как снежинка… Тем более когда речь идет об абстрактном экспрессионизме, техника которого заключается в том, что краска наносится на холст спонтанно, и эти мгновенные эмоции невозможно клонировать. Мистер Вонг внимательно выслушал меня, а затем предложил за работу две сотни, и я… согласилась.

Во-первых, мне не хотелось получить отстойные отзывы под своим электронным портфолио, у меня и без того их там хватает, а во-вторых – мне просто нужны деньги. Я и так вынуждена всегда сводить свои расходы к критическому минимуму, чтобы вовремя оплачивать счета и покупать все необходимое для Джо.

Окей, как вы поняли, я не из числа тех гордых свободолюбивых художников, которые творят лишь по вдохновению. Для меня это работа. Даже несмотря на то, что я кайфую от творческого процесса и свободы, которую вместе с ним получаю. Один французский сценарист однажды сказал: «Карьера художника подобна карьере куртизанки: сначала для собственного удовольствия, потом для чужого, и наконец ради денег». Так вот, я уже шесть лет как на последней стадии. С тех пор как променяла спортивную карьеру на материнство.

– Мамочка, а что значит «прикусить язык»?

– Это значит – замолчать, Пчелка.

Сделав несколько шагов назад, я задумчиво уставилась на холст. Последние лучи заходящего солнца мягко золотили маленькую мастерскую, отбрасывая розовые пятна на полотно. Я примерилась и уверенным движением руки нанесла на холст последний мазок краски.

Ну вот и все.

Картина завершена.

Пора остановиться, принять ее такой, какая она есть, а затем отпустить навсегда.

Надеюсь, Мистер Вонг останется доволен.

– А почему ты спрашиваешь, милая? – я повернулась к дочери, которая сидела на полу и листала детскую книжку с выражением крайней сосредоточенности на маленьком лице.

Джо вскинула голову, и красивые ярко-голубые глаза, в точности как у ее отца, внимательно посмотрели на меня.

– Билл мне так сказал.

Я напряглась.

– Почему?

– Потому что я сказала ему, что он – отстой.

– Джо!

– Что, мамочка? Ты ведь всегда так говоришь, когда тебе что-то не нравится.

Проклятье!

Я все никак не могла привыкнуть к тому, что эта смышленая пятилетняя губка моментально впитывает в себя каждую гадость, которая вылетает из моего дрянного рта. Так что, если здесь кто-то и отстой, то это я.

Я отложила кисть, сняла холщовый фартук с разноцветными пятнами краски и устроилась рядом с Джо на полу. Внешне мы с дочерью были совершенно не похожи друг на друга. Джо была точной копией своего отца. Причем не только внешне. От меня же ей достались лишь форма ушей, интерес к рисованию и ненависть к раннему пробуждению по утрам.

Скромненький генетический след, но я гордилась и этим.

– Пчелка, – я устало вздохнула и нежно провела рукой по ее длинным, слегка волнистым светлым волосам, пропуская шелковые пряди сквозь пальцы. – Билл – неплохой парень, просто дай ему еще один шанс, ладно?

Джо нахмурилась, делая вид, что серьезно обдумывает мои слова, и спустя несколько секунд медленно кивнула.

Затем кивнула еще раз.

И еще раз.

И еще… И так до тех пор, пока мы обе не начали смеяться.

В кармане джинсов заиграл мобильник. Я поднялась с пола, достала телефон и, подмигнув Джо, ответила на звонок.

– Добрый вечер, мисс Бреннан, – раздался в трубке незнакомый мужской голос. – Меня зовут Бобби Фишер. Я звоню по поводу вашего объявления на «Крейглисте»[6]… Художник-оформитель, верно?

– Да, все верно, – ответила я, поправляя очки на носу. – И не только. Еще я рисую карт…

– Хочу предложить вам интересный проект, – бесцеремонно прервал он меня. – Необходимо разрисовать несколько стен внутри нового дома в этой вашей технике… э-э-э…

– Абстрактного экспрессионизма, – подсказала я.

– Точно! Скажите, как у вас сейчас со временем?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Хм, минутку, – я подняла с пола одну из книжек Джо и принялась ее громко листать, придерживая плечом мобильник. – Так… В ближайшие пару дней я свободна.

– Пару дней? – мужчина мягко рассмеялся. – Вряд ли вы управитесь так быстро. Это очень большой дом. Как насчет нескольких недель? Или даже месяца?

Святые небеса!

Неужели крупный проект?

От волнения у меня пересохло во рту. Я вышла из мастерской и отправилась на кухню выпить воды. К счастью, Билла дома не было. Он гостил у своей матери в Джонстауне. Куда я отправила его после нашей ссоры.

– Хм, тогда мне придется отменить несколько заказов, – солгала я, повышая ставки, а затем и вовсе решила сыграть по-крупному. – Но если вы готовы это компенсировать…

– Деньги – не проблема, мисс Бреннан, – ответил мужской голос. – Скажите, когда вы сможете прилететь в Чикаго, чтобы обсудить условия и подписать необходимые бумаги?

Я поперхнулась и выплюнула воду, забрызгав кухонный пол.

КУДА ПРИЛЕТЕТЬ?!

– Чикаго? – я застыла на месте с пустым стаканом в руке.

– Что-то не так?

– Простите, мистер Фишер, но я вынуждена отказаться, – мне захотелось расплакаться от досады.

– Почему? – в его голосе послышалось напряжение.

– Я просто не могу улететь из города… так надолго. У меня маленькая дочь.

– Так проблема только в этом? – мужчина с облегчением рассмеялся. – Тогда считайте, что она уже решена. Мы покроем все расходы, связанные с вашим временным переездом, включая перелет, проживание и услуги хорошей няни.

Окей, Мерф, просыпайся!

Поставив стакан на стол, я ущипнула себя за ногу и поморщилась от боли.

– Мисс Бреннан, я видел на сайте цены на ваши услуги. Они довольно низкие по меркам Чикаго… Поэтому будет честно, если в нашем контракте они утроятся.

Воздух с шумом вырвался из моих легких.

Большие деньги.

И неприятности.

Деньги и неприятности частенько идут рука об руку.

Индеек перед Днем Благодарения тоже откармливают. А потом БАЦ! И твой труп уже на праздничном столе, а в запеченную откормленную задницу хладнокровно врезается чей-то нож.

– У меня есть время подумать?

– Положите в чемодан побольше теплых вещей, мисс Бреннан, – усмехнулся мужчина. – Не знаю, как в Питтсбурге, но в Чикаго февраль беспощаден.

Глава 4. Эш

– Хм, – Эмбер задумчиво осмотрела пустую гостиную, пока я возился в баре, и ее темные азиатские глаза сверкнули дьявольским блеском.

Мать Эмбер – китаянка, а отец – голландец индейско-американского происхождения. Уже представили, какая она красотка? Дэйв зовет ее Мулан. В честь диснеевской принцессы. И дело не только в том, что мудак никогда не запоминает имена моих девчонок, просто Эмбер реально на нее похожа. По крайней мере лицом. Ее соблазнительные округлости явно имеют индейские корни.

Эмбер работает моделью. Рекламирует нижнее белье. Она большая профессионалка в этом деле. Если вы понимаете, о чем я.

– Нравится? – Я протянул ей бокал с ее любимым виски, а себя оставил со стаканом минералки без газа.

Сегодня алкоголь был под запретом. Что бы там не болтал мой долбанутый диетолог, я всегда слежу за тем, что попадает в мой рот накануне игры.

– Здесь явно не хватает…

– Красок? – нахмурился я, разглядывая скучные белоснежные стены.

– Мебели! – ответила Эмбер и рассмеялась.

Ее громкий смех прокатился эхом по пустому пространству гостиной.

И говоря – пустому, я не преувеличивал.

Я приобрел этот дом всего пару недель назад. Серый двухэтажный красавец с огромной террасой, двумя бассейнами и потрясающим видом на озеро Мичиган словно сошел со страниц журнала «Американская мечта». Он продавался без мебели, и это было идеально. Мне чертовски не хотелось, чтобы кто-то решал за меня, на каких стульях должна сидеть моя задница или в какое зеркало я буду пялиться по утрам. Это мой первый в жизни дом, который я купил самостоятельно, понимаете? Поэтому все здесь должно быть по-моему.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})