Большей любви не бывает - Стил Даниэла

У Бена слезы наворачивались на глаза, когда он смотрел на них и думал, как много они для него значат.

— Вы все отлично выглядите.

Тедди сполз с рук Эдвины и со смехом погнался за Алексис. Эдвина улыбнулась, откидывая назад прядь блестящих черных волос.

— Детям здесь нравится.

— Мне кажется, тебе тут тоже хорошо. — Бен с удовольствием отметил, что она загорела, немного поправилась, но не успел толком поговорить с нею, как дети облепили его.

Они весь день играли, а в сумерках, когда дети наконец угомонились, Бен присел рядом с Эдвиной.

— Как здорово, что мы опять здесь.

Она не сказала, что тут все напоминает о родителях, но они и так это оба знали. И Эдвина чувствовала себя с Беном легко, откровенно говорила обо всем, ведь он был самым близким другом ее родителей. Так странно приехать в места, куда они ездили раньше все вместе. Будто они надеялись найти их тут, но мало-помалу все дети осознали, что папа с мамой ушли навсегда. Так и с Чарльзом. Трудно было поверить, что он никогда не приедет из Англии… никогда не войдет в их дом.

Эдвина и дети долго жили воспоминаниями, и теперь в первый раз они почувствовали, что жизнь продолжается, и немного повеселели.

Сидя в сумерках рядом с Беном, Эдвина обнаружила, что спокойно говорит с ним о родителях и даже смеется при воспоминании об их развлечениях в прошлое лето И Бен тоже смеялся, вспомнив, как Берт напялил на себя медвежью шкуру и напугал до полусмерти его, Кэт и Эдвину, ввалившись в домик с громким рычанием.

Они вспоминали, как ходили рыбачить на маленькие речушки, спрятанные в лесах, как катались целыми днями по озеру на лодке. Любой пустяк, любая смешная подробность стали для них теперь драгоценными воспоминаниями. Впервые за несколько месяцев они приносили скорей утешение, чем боль, и Эдвине очень хотелось разделить эти воспоминания со всеми детьми.

— Ты отлично с ними справляешься, — похвалил Бен, и Эдвина была приятно тронута его словами: иногда она не чувствовала в себе особой уверенности.

— Я стараюсь, — вздохнула она, — но Алексис все еще очень пуглива, Филип как-то подавлен, а малышам иногда снятся кошмары. С ними нелегко.

— Всегда трудно растить детей, но все равно это прекрасно. — Наконец он осмелился сказать то, о чем думал несколько месяцев, но вслух говорить не решался:

— Тебе надо больше бывать на людях. Твои родители не все время посвящали вам, они путешествовали, встречались с друзьями, отец руководил газетой, да и у мамы было много интересов.

— Вы предлагаете мне поступить на работу? — усмехнулась Эдвина, поддразнивая его, но Бен покачал головой.

Он был приятным мужчиной, но Эдвина никогда не думала о нем иначе, как о папином друге и своем «приемном» дяде.

— Нет, я имею в виду, что тебе надо общаться с друзьями.

С Чарльзом она постоянно куда-нибудь ходила. Бену очень нравилось, когда она, с сияющими глазами, шла с Чарльзом, одетая в красивое платье. Ей нельзя вести жизнь затворницы или многодетной вдовы, ведь ее жизнь не кончена, а только начинается.

— Разве прекратились вечеринки, на которые… ты ходила? — Он побоялся упомянуть Чарльза, чтобы не причинить ей боли, и Эдвина опустила глаза.

— Сейчас не время для этого. Слишком недавно все было, и без Чарльза ей будет очень трудно. Она вообще не хотела никуда больше выезжать, по крайней мере сейчас она так думала. И в любом случае, напомнила она Бену, пока она в глубоком трауре по родителям. Она носит только черное и не имеет желания никуда ходить, разве что с детьми.

— Эдвина, — твердо прозвучал голос Бена, — тебе надо покончить со своим затворничеством и выезжать.

— Я буду… когда-нибудь. — Но в ее голосе не было уверенности.

Бен надеялся, что, может быть, она передумает. Ей двадцать один, а она ведет монашеский образ жизни. Ее день рождения прошел почти незамеченным в этот год, необычный лишь только тем, что она теперь совершеннолетняя и может подписывать бумаги.

Бен ночевал в коттедже с мальчиками, чему они были страшно рады. В пять утра он взял их на рыбалку, и, когда они вернулись, победно размахивая уловом, пропахшие рыбой с ног до головы, Эдвина уже готовила завтрак.

Она привезла с собой Шейлу, ирландскую девушку, очень милую, но к которой дети никак не могли привыкнуть. Они все скучали по Уне. Шейла расположила к себе рыбаков, почистив их добычу, и Эдвина приготовила рыбу на завтрак. Все ужасно удивились, что мальчишки на этот раз действительно наловили рыбы, а не ссылались, как раньше, на плохой клев.

Проведя с Беном несколько счастливых дней, все загрустили, когда настало время ему уезжать. После ленча Бен начал прощаться, и Эдвина заметила, что почему-то давно не видно мальчиков.

Они сказали, что идут гулять, а потом купаться. Эдвина разговаривала с Беном, как вдруг на участок ворвался взбешенный Филип.

— Ты знаешь, что сделал этот крысеныш?! — заорал он.

У Эдвины сильно забилось сердце, она испугалась, не представляя, что же могло случиться.

— Он ушел, пока я спал на берегу… Я проснулся и увидел, что в воде плавают его сандалии, кепка и рубашка… — Я долго нырял, прощупывал дно палкой…

Эдвина увидела, что руки Филипа все исцарапаны, покрыты илом, ногти на пальцах сломаны, а одежда мокрая и рваная.

— Я думал, он утонул! — кричал Филип, давясь слезами. — Я думал…

Он отвернулся, чтобы не видели, как он плачет, а потом бросился на входящего Джорджа. Филип дал ему в ухо, обхватил за плечи и затряс изо всех сил.

— Не смей больше так делать!.. Предупреждать надо! — Он орал на Джорджа, а тот, чуть не плача, отпихивался кулаками.

— Я бы сказал, если б ты не дрых. Ты всегда или спишь, или читаешь… Ты даже не знаешь, как рыбу ловят! — Он прокричал первое, что пришло ему в голову, а Филип продолжал его трясти.

— Ты помнишь, что в том году сказал папа! Никто никуда не уходит, не предупредив об этом. Ты это понимаешь?

Но Джордж, свирепо глядя на брата, не сдавался:

— Тебе я ничего не обязан говорить. Ты не мой отец!

— Нет, — ты мне ответишь! — Филип совсем разъярился, но и Джордж тоже был в бешенстве. Он бросился на старшего брата с кулаками, однако тот увернулся.

— Я никому ничего не буду отвечать! — вопил Джордж со слезами на глазах. — Ты не папа и никогда им не станешь, я ненавижу тебя!

Они стояли друг против друга, тяжело дыша и размазывая слезы грязными руками, и Бен наконец решил вмешаться и прекратить все это:

— Ну, ребята, хватит! — Он встал между ними, а потом взял за руку Джорджа и отвел в сторону.

Филип, свирепо взглянув на Эдвину, вошел в свой домик и хлопнул дверью. Он бросился на кровать и горько заплакал от пережитого ужаса, когда подумал, что Джордж утонул, и оттого, что ему страшно не хватало отца.

Этот инцидент показал, как они еще все взвинченны и как тяжело мальчикам без отца. В конце концов мальчишки утихомирились, и Бен опять стал готовиться к отъезду.

Ссора Филипа и Джорджа напомнила ему о том, о чем он думал с самого начала: семья была слишком тяжким бременем для Эдвины. На минуту Бен понадеялся, что, может быть, он уговорит ее поехать в Англию к дяде с тетей. Но, взглянув на Эдвину, понял: нет, ему это не удастся. Она хотела жить с семьей здесь, в родных местах, даже если это дается дорогой ценой.

— Все в порядке, — успокоила она Бена, — Филипу полезно выпустить пар, а Джордж будет знать, что не всякие розыгрыши можно устраивать. В следующий раз он дважды подумает.

— А как ты? — спросил Бен.

Как она со всем справится одна? Двое мальчишек, почти взрослых, и трое малышей. И некому помочь. Правда, признал он, Эдвина пока управляет домом и детьми твердой рукой.

— Мама хотела, чтобы я о них позаботилась, и я выполню ее последнюю волю, — спокойно ответила она. — Я люблю своих братьев и сестер.

— И я тоже, но все равно я беспокоюсь за тебя. Если тебе что-нибудь понадобится, только позови, и я тут же примчусь.

Она благодарно поцеловала Бена в щеку. Он сел в машину и, медленно отъезжая, долго смотрел, как она машет ему вслед.