Альфа Волк - Ольга Манилова

Почти у выхода из зала, в проеме между стульями и приставными тумбами, я останавливаюсь. Ибо это только что был не Альфа-приказ, но нечто крайне близкое. Нечто древнее отозвалось во мне на звук его уставшего баритона. Испытывая такую тягу послушаться, я боюсь даже представить, как ощущается неумолимость Альфа-приказа.

В то время, как я оборачиваюсь, лапа трансформируется в человеческую руку прямо у меня на глазах. Я нервно сглатываю, переводя взгляд на лицо Мясника.

Непроницаемость его выражения диким образом контрастирует с двумя иссиня-красными венозными линиями, накрест исполосовавших его лицо. Набухшие жилы будто бы пульсируют вздутыми нервами.

С опущенным сердцем понимаю, что ему пришлось сдерживаться очень сильно. Будь моя воля… Я бы сама хотела, чтобы мой страх хоть наполовину увял.

— У тебя есть минута, чтобы придумать, как себя контролировать. Этот ядовитый холодный проклятый страх.

— А что будет потом? — тихо отзываюсь я.

— А потом тебе придется столкнуться с тем, что тебе реально стоит бояться, — рубит он каждое слово, но звуки столь глухие, что кажется будто его голос подрагивает.

— Я бы… хотела не бояться. Ты не понимаешь. Я бы хотела.

Он делает потрясенный шаг вперед.

— Тогда почему? Ты же сведешь меня с ума. И себя.

— Все это может сколько угодно детерминироваться биологией. Химией. Природным порядком. Это и впрямь кажется неизбежным, — почти что срываюсь на шепот, но потом выравниваюсь. — Но никакие метки и… касания… и… и… поцелуи не поменяют того, что я совсем не знаю тебя.

— Меня? Ты… Что нужно сделать, по-твоему? — Он хмурится.

— Не знаю, — дергаю рукав и что-то наподобии смешинки из себя выдавливаю. Перевожу взгляд на изгиб скалы, чтобы избежать интенсивного взгляда серых глаз. — Ты… не разговариваешь со мной. Я имею в виду, простой разговор. Беседа.

— О чем? — совсем низким голосом спрашивает Рапид, и поочередно смотрит то на меня, то на скалу.

— Не знаю! Обо всем. О том, что, может, хочется говорить. О… погоде.

— О погоде, — повторяет он и словно пробует слова на вкус.

— Ну не буквально о погоде, ясно же. А о чем-то ежедневном, простом. Неважном.

— Зачем разговаривать о неважном? — медленно спрашивает он и в его голосе нет издевки.

— Чтобы… потом уже говорить о важном, — шепчу я.

Он сглатывает, не двигается, и смотрит на меня во все глаза.

Но молчит.

— В конце концов, — выдавливаю из себя перед тем, как уйти, — я — не просто кусок мяса, Каин.