Красные искры света - Джейн Анна

Кажется, послышалось. Все тем же широким шагом я подошла к крыльцу и вздрогнула от того, что кто-то хлопнул меня по плечу.

– Здорово! – задорно смотрел на меня Митяй, тот самый глупый дружок Ярослава, который перепутал меня в парке с Женей. Он не изменил себе и сегодня тоже был в яркой майке, на этот раз фиолетовой, на которой был изображен принт в виде шикарных усов.

Митяй резким движением протянул мне ладонь, и я не сразу поняла, что для традиционного рукопожатия. Пришлось ответить. Правда, убрав руку за спину, я тотчас обтерла ее об джинсы. Мало ли что он трогал.

– Привет, – сказала я хмуро и поправила рюкзак за спиной.

– Ярый, прикурить есть? – радостно осведомился Майка.

– Я не курю, – честно ответила я. И тотчас мерзкое чувство вновь завладело мною – идиот Зарецкий приучил свое тело к сигаретам.

– Бросил, что ли? – опечалился Майка.

– Бросил, – подтвердила я с достоинством. – И тебе советую, Дмитрий, – вспомнилось мне его полное имя. Этот тип меня бесил. Я все еще помнила, что он говорил обо мне, думая, что не слышу.

– Нифига, ты, моралист, – расплылся в широкой улыбке парень, и я мысленно послала его.

– Лучше быть здоровым моралистом, чем тупым и зависимым, – выдала я и сама себя обругала – надо молчать, молчать! Впрочем, Митяй не обиделся, а лишь весело расхохотался и вновь дружески похлопал меня по плечу. Видимо, подобные шуточки были ему по нраву.

– Пойдем к нашим, – поманил меня Митяй и кивнул на шумную большую компанию, оккупировавшую сразу две лавочки под зелено-желтыми яблонями. В этой компании я узнала того самого Сашу, с которым едва не подралась на базе отдыха. Народ увидел меня и стал бурно махать и что-то кричать. Пришлось с кислой миной помахать им в ответ.

– Что молчишь? – пристал Майка.

– Мне сначала нужно зайти кое-куда, – отказалась я. В компании точно поймут, что со мной – вернее, с Ярославом – что-то не так.

– Куда? – тотчас спросил любопытный Митяй.

– В учебный отдел, – сказала я первое, что пришло в голову.

– А первые пары чего прогулял?

– Проспал, – стала злиться я.

Митяй пожал плечами и удалился – пошел искать прикурить в той самой компании.

Не успела я войти в университет, как меня вновь остановили.

– Яр, привет, – раздался позади меня женский голос. И мне вновь пришлось обернуться.

– Привет, – недовольно ответила я девушке с рыжими косичками, которая была в компании Ярослава. Видимо, она увидела меня и решила нагнать. Эта девица, насколько я помню, тоже говорила про меня неприятные вещи. Посмотрим, как ты сдашь мой «ненужный» предмет в конце семестра.

Разумеется, если я вернусь в свое тело.

– Как дела? – внимательно посмотрела на меня девушка. Я вдруг как-то сразу определила, что Зарецкий ей нравится.

– Хорошо, – осторожно ответила я. – А у тебя?

– И у меня. Слушай, мы собираемся вечером пойти в музыкальный бар, там будут выступать мои друзья, помнишь, я показывала тебе видео с ними, и тебе понравилось… Может, составишь нам компанию?

Я не могла не улыбнуться. Вот и небольшая месть.

– В другой раз, – отказала я рыжеволосой.

– Ох, хорошо, – явно расстроилась она. Но отступать просто так девица не хотела. Поэтому снова пристала: – А на выходных я и мои школьные друзья в поход идем. Хочешь с нами?

– Нет, спасибо, – сказала я и пошла к лестнице. Вкус малины на губах никуда не пропадал, и я даже заподозрила Зарецкого в том, что у него что-то с пищеварением. Чтобы перебить мерзкий вкус, пришлось купить воду.

Нужную аудиторию – потоковую – я нашла довольно быстро. Она была заполнена наполовину, потому я без проблем поднялась на самый верх и уселась за предпоследний длинный стол, за которым были свободны всего лишь пара мест. Я рассудила, что большая компания друзей Зарецкого захочет сесть вместе, а значит, выберет столы в середине аудитории – там они как раз пустуют.

Я, как прилежный студент, достала из рюкзака тетрадь, ручку и стала разглядывать сокурсников Ярослава – ничего особенного, студенты как студенты. Много парней – у нас на филфаке их было лишь несколько, и до пятого курса доучились немногие. Интересно, почему Зарецкий выбрал именно эту профессию? Хочет быть блюстителем законов и защитником справедливости? Или же ему интересна адвокатская практика? А может, он хочет работать в офисе с бумажками?

Почему-то мне казалось, что юриспруденция – не дело жизни Зарецкого. Еще тогда, когда я проходила практику в школе, он казался мне натурой творческой, тонко чувствующей, хоть и подлой. Таким натурам нужны зрители – лучше всего восхищенные, а не четыре стены душного кабинета, едва уловимый запах только что напечатанных на принтере документов и планерки по утрам.

Спустя пару минут на единственное свободное сиденье рядом со мной опустилась какая-то девушка, и, подняв голову, я поняла, что это – Мира Бортникова, та самая странная девушка, которую мы с Зарецким встретили в кафе. А Енот популярный, эта странная Мира тоже ему симпатизирует. Специально, наверное, села рядом.

– Привет, – сказала я недовольным тоном, решив, что нужно поздороваться первой.

– Добрый день, – проговорила тихо Мира, глядя на меня во все свои голубые, со светлыми ресницами, глаза. Точно, влюблена в Зарецкого! Так смотрит, словно хочет просверлить дыру. Может быть, это ее взгляд я ощущала на себе во дворе?..

И почему Ярослав всем этим девочкам кажется прекрасным принцем? Он и на коня-то тянет с трудом, так, ишак разговаривающий.

Я отодвинулась от Миры и уставилась в открытую тетрадь, чувствуя, как она продолжает пристально смотреть на меня.

Прозвенел звонок. Мира не отводила взгляд. Это порядком раздражало.

– Что? – проговорила я не самым довольным тоном, видя, как в аудиторию заходят друзья Ярослава. Надеюсь, они сядут как можно дальше от меня. А я, пережив эту пару по конституционному праву, благополучно сбегу в машину Зарецкого.

– А? – не поняла Мира. Вернее, сделала вид, что не поняла. И даже попыталась отвернуться в сторону, будто бы и не глазела на меня.

– Ты так смотришь, как будто бы со мной что-то не так, – сказала я сердито.

– Нет, я просто… – пролепетала девушка. – Извини.

– Я тебе нравлюсь? – спросила я, рассудив, что эта Мира, в сущности, кажется человеком неплохим – доверчивым и хрупким, и пока у меня есть возможность, ей нужно объяснить, что Ярослав Зарецкий создан не для нее.

«А для нас!» – злорадно сообщил голос темной стороны. Голос светлой стороны промолчал. То ли из солидарности, то ли просто не знал, что можно сказать.

– Что? – выдохнула Мира. – Ты? Мне? Нет! Нет-нет, ты неправильно понял!

Она ужасно смутилась.

– Ты хорошая девочка, но мое сердце занято, – сказала ей я. Мира посмотрела на меня, как на сумасшедшую, вернее, на сумасшедшего, и я даже подумала, что, может быть, ошиблась в своих домыслах.

На этом наш разговор завершился.

Слава богу, компания Зарецкого села где-то в середине. Они звали меня к себе, но я лишь рукой махнула и кивнула на зашедшую в аудиторию преподавательницу с весьма строгим лицом, мол, уже не успею пересесть, началась лекция. Нас отметили, и когда раздалась фамилия «Зарецкий», пришлось сообщить, что я здесь. Зарецким же себя я ощущала крайне слабо.

Я честно пыталась слушать то, что говорила в микрофон хорошо поставленным голосом лектор, однако сосредоточиться на малознакомой юридической терминологии особенно не получалось. Мысли то и дело уплывали вдаль, как облака с неба при сильном ветре.

Делая вид, что пишу в тетради лекцию, я рисовала незамысловатые узоры на полях. А потом мне пришла идея немного поэкспериментировать с телом Зарецкого. Для начала я, пробуя его силу, сломала карандаш – получилось это легко и просто, хотя, возможно, карандаш был ломким. Затем задержала дыхание и выяснила, что легко могу продержаться без воздуха в два раза дольше, чем раньше – почти сорок секунд. Когда я, наконец, шумно глотнула воздух, Мира крайне странно на меня взглянула.