Красные искры света - Джейн Анна

– Кто звонил? – только и спросил он.

– Это Тим, – прошептала Алена, глядя на Мерка. – Тим приехал.

– Знаю, – проговорил тот едва слышно.

– Знаешь? И не сказал мне? – прошипела Алена. На нее вдруг нахлынуло отвращение – теперь она должна притворяться его невестой! А потом? Потом ей придется делать вид, что она – его жена?

– Он сам сказал тебе об этом, – спокойно сообщил Меркурий.

– Идиот, – фыркнула Алена. – Почему он вернулся?

– Так надо.

– Как же ты меня бесишь, – проговорила сквозь зубы девушка.

Меркурий молчал. Казалось, эти слова его не задели.

– Если ты еще раз поцелуешь меня, ты – труп. Даже твоя магия тебе не поможет, – пригрозила ему Алена и первой пошла в кафе, к тем, кто считал ее своим другом.

Меркурий направился следом. Взгляд у него был уставшим. Он незаметно поднял ладонь, приветствуя сестру, сидящую в черной незаметной машине, и пошел за Аленой.

В кафе мы провели еще несколько часов, веселясь и поздравляя жениха и невесту, а после поехали по домам. Было уже довольно поздно, и Дан вызвал такси, в котором я благополучно и уснула, положив голову ему на плечо. Такси мчалось по темным улицам, освещенным вереницами огней, а мне снились странные сны под песни «Небесного радио». Мелькали лица, слышались обрывки сотен голосов, шумели волны небесного океана. Толком я запомнила лишь один отрывок сна – там я словно видела себя со стороны. Я видела Ярослава, который искал меня. Видела, как он отталкивает склонившегося к моему телу мужчину. Видела себя на его руках и нас обоих – на белом снегу.

Дан с трудом разбудил меня, когда мы приехали. И я не помнила, как дошла до дома. А стоило мне оказаться в квартире, я, даже не сняв макияж, упала в постель и уснула в одно мгновение.

Сны не отступали, продолжали сниться. Яркие, обрывчатые, странные. В моей голове словно прокручивали короткие кинопленки. А я могла лишь бессильно наблюдать за мелькающими кадрами.

Сначала это был пожар.

Я находилась в горящем доме. Пламя трещало, лизало деревянные стены, подбираясь все ближе и ближе ко мне. Тени отплясывали сумасшедший танец, клубился дым, и в легкие забивалась едкая гарь. И где-то далеко слышались громкие крики и звон стали, ударяющихся друг об друга… А потом все стало черно-белым, закружилось, завертелось, и я вместе с дымом вылетела в крохотное окно, ветром взметнувшись к небесам. И полетела вниз горящей пламенем искрой…

Потом передо мной распростерлись бескрайние поля, над которым застыло марево.

Палящее солнце преодолело середину неба и медленно катилось к линии горизонта. Пахло разнотравьем, и слышался стук копыт.

Я неслась на коне, то и дело криком подстегивая его, и следом за мной скакали вооруженные люди в старинных одеждах, шлемах и кольчугах. Но если в прошлый раз, оказавшись на коне, я чувствовала тоску и ярость, то теперь – ненависть и острое желание отомстить.

«Я убью тебя», – билась в голове навязчивая мысль.

Над головой закричал орел, кругами парящий прямо над нами. И я вдруг увидела мир его глазами, а после вместе с выпавшим из его крыла пером упала вниз, переносясь в другое место: на старинную площадь, окруженную каменными строениями. В руке моей был меч, и я, полная решимости и все той же неутихающей ненависти, стояла напротив высокого мужчины в одежде воина. Лица его я не видела – его скрывал яркий свет. Но точно знала – я убью его. Отправлю к предкам. Отомщу. И богиня Мара, которой он тайком поклоняется, не поможет ему.

Я закричала – почти зарычала от ярости – и кинулась к нему, сжимая тяжелый меч.

Рана была смертельной. Пролилась кровь, и я, став одной из ее алых капель, упала на землю, впиталась в нее, растворяясь и несясь на огромной скорости сквозь гудящую вязкую черноту, похожую на колыхающееся желе.

А потом я проснулась, распахнула глаза, все еще слыша отголоски своего крика.

Дыхание было тяжелым, сердце учащенно стучало, а по виску стекала капля пота.

Я приподнялась, не понимая, что происходит, оперлась руками о слишком мягкую кровать и огляделась. По телу невидимой вязью пополз ледяной страх. Я находилась в чужой комнате, в чужой постели, накрытая чужим одеялом. Из незанавешенного окна напротив бил тусклый свет чужого фонаря. И даже ночное темное небо было чужим.

Затаив дыхание, я поднесла к лицу ладонь: широкую, с длинными пальцами, на одном из которых блестело знакомое до боли кольцо. И закричала от ужаса.

Я вновь стала Ярославом.

Меня опять заперли в его теле.

– Зачем так нервничать? – сказал чей-то мелодичный голос, и из тени в углу вышла Джульетта. При виде ее: бледной, одетой в белое длинное платье не по фигуре, слабо пахнущей причудливой смесью озона и земли, я замерла.

И тотчас вспомнила, что она – ведьма. Наверняка такая же, как та, которую мы с Ярославом встретили в лесном домике позапрошлой зимой.

Но стоило мне подумать об этом, как я совершенно забыла о случившемся.

– Я не такая. Все будет хорошо. Обещаю, – ласково сказала Джульетта. И вздохнула, обращаясь сама к себе: – Бедные дети. И глупый артефакт. Естественно, за столько лет он перестал нормально работать. Но пусть это поможет вашей любви, – прошептала она и сдунула с ладони лунный свет, который тотчас попал мне в легкие с очередным судорожным вздохом. Мною тотчас овладело желание уснуть, и я безвольно упала на кровать.

Я пыталась сопротивляться колдовству. Пыталась сказать что-то ведьме, спросить, что происходит, однако отчего-то не могла выговорить ни слова – мычала лишь что-то бессвязное чужим голосом. Джульетта смотрела на меня с сожалением и виноватой улыбкой. А после, перед тем, как я вновь провалилась в сон, растворилась в воздухе, оставив после себя мерцающие искры.

«Нет! Я не хочу так! Не хочу!» – крикнула я про себя и унеслась во мглу.

…И проснулась от того, что Дан тряс меня за плечо.

За окном уже разливался бледно-розовый рассвет, а солнце золотило крыши домов, беззвучно стучась в окна. Начинался новый день, полный света и осеннего медного тепла.

– Настя! Проснись, – говорил друг встревоженно. – Настя!

– Что такое? – сухими губами спросила я, испуганно глядя на друга. Дан отпустил меня и сел на кровать рядом.

– Ты кричала во сне, – сказал он тихо. – Напугала. Я никак не мог тебя разбудить.

– Извини, – тихо ответила я, садясь и чувствуя слабость в теле. Пора вставать. Нужно выпить кофе, зарядиться энергией и ехать на работу. Сегодня нужно провести лекцию, встретиться с научным руководителем и дописать отчет на кафедре. Но все эти позитивные мысли тотчас пропали, стоило мне вспомнить сон о том, что я вновь стала Ярославом.

– Что-то снилось? – с сочувствием спросил Дан.

– Снилось… Я плохо помню, – ответила я, отведя взгляд. Я помнила эти странные сны. И до сих пор мне было не по себе, хоть и пришло понимание, что все хорошо, я нахожусь в своей комнате и в своем теле.

– У тебя расшалились нервы, подруга. Наверное, из-за твоего Ярослава. Надо принять что-то успокоительное, чтобы спокойно спать. Но знаешь, – вдруг признался Дан, задумчиво глядя на розовое небо, – сны бывают такими яркими, что даже сердце щемит. Блин, я разговариваю как старик, – улыбнулся он и вдруг признался: – Иногда она мне снится.

– Кто – она? – не поняла я, нашаривая ногами тапочки.

– Балерина.

– Та, которая якобы побывала у нас? – спросила я удивленно.

– Я уже сам не знаю, – закрыл лицо ладонями Дан. – Иногда кажется, что она мне действительно приснилась.

– Может быть, ты ее еще встретишь, – осторожно заметила я. Но друг так посмотрел на меня, что я поняла – он не верит в это.

Собирались мы в тишине: я – на работу, Дан – к очередному клиенту. И перед уходом сели за кухонный столик, чтобы выпить чашечку кофе.

– А что вчера было с Евгением? – спросила вдруг я, отламывая кусочек песочного печенья.

Дан пожал плечами.