Красные искры света - Джейн Анна

– Это не мое, – хрипло произнесла я.

– И не мое, – испуганно отозвался Яр.

До нас вдруг дошло, что телами мы поменялись благодаря этим самым кольцам, которые не замечали с самого утра.

– Надо обменяться ими, – сказала я, подумав, что это единственное правильное решение. Зарецкий кивнул головой, заставив волосы вновь рассыпаться по плечам.

Мы одновременно попытались стянуть серебряные украшения, но они не поддавались. Ни у него, ни у меня. Сидели как влитые и не сдвигались ни на миллиметр. Максимум, что с ними можно было сделать – повернуть.

Мною овладело отчаяние, когда я поняла, что избавиться от кольца смогу лишь, если лишусь пальца. Зарецкого, видимо, тоже посетили эти мысли, но он так старательно дергал палец, что тот покраснел.

– Зря стараетесь, – со вздохом произнесла Джульетта, наблюдая за нашими стараниями. – Они не снимутся. Да и ни к чему вам пытаться их снять. Если снимете – обратно уже не вернетесь.

Наши руки замерли. Попытки снять украшения прекратились.

– И что нам делать? – тяжело дыша, спросила я.

– Вам скажут, – было ответом.

– Кто?! – хором выкрикнули мы.

– Скоро узнаете. Я лишь помогла отдать артефакт – один на двоих. А ведь все всегда думали, будто кольцо одно, – сказала словно сама себе Джульетта.

И она, оставив гитару, пошла вдруг в своем белом длинном платье к самому озеру. Постояла несколько секунд на берегу – так, что кончики пальцев касались прозрачной кромки воды, а после ступила в нее. И уверенно пошла к центру – шла словно не по воде, все глубже и глубже погружаясь в нее: сначала по щиколотки, затем по колено, потом по пояс, по грудь, по шею, а по земле – легко и плавно. Мы и глазом моргнуть не успели, как озеро сомкнулось над головой Джульетты.

Наверное, она нырнула на глубину. С ума сойти. Она ненормальная!

– Русалка, мать ее, – пнул поваленное дерево Зарецкий и тотчас поморщился от боли. Мое тело оказалось гораздо чувствительнее, чем его. Не тело, а неуправляемое бревно, наделенное силой.

– Плыви за ней, – сказала я, совсем переставая что-либо понимать. Но тотчас переменила решение. – Нет, не плыви. Мое тело не умеет плавать.

– Твое тело вообще ничего не умеет, – проворчал Зарецкий. Главное, – коснулся он виска, – что здесь. Мои умения и знания сохранились.

Скинув кеды Олега, Ярослав смело ступил в воду босыми ступнями. И тотчас поежился – она оказалась довольно прохладной. Однако это его не остановило, и он сделал еще шаг вперед, щурясь и пытаясь понять, в какой стороне выплывет Джульетта.

Я тотчас вцепилась в него. Чужие кроссовки мигом намокли.

– Идиот! – зашипела я. – Куда пошел?! Утонешь ведь! Ладно, ты, так ведь мое тело из-за тебя пострадает! Обуйся немедленно!

– Не указывай мне! – попытался оттолкнуть меня он, но не вышло – теперь физически сильнее была я.

– Пока ты эксплуатируешь мое тело, буду! – не собиралась я сдаваться.

– Больно же! Отпусти! – фальшиво возмутился Зарецкий, и я, не поняв сразу, что он меня разводит, ослабила хватку. Поднапрягшись, Яр все-таки вырвался и устремился вперед, неуклюже перебирая ногами по дну и подобрав, как барышня из девятнадцатого века, подол ночной рубашки.

Господи, откуда берутся такие недоумки?!

Он сейчас или утонет, или заболеет. Вода – холодная!

– Зарецкий! – заорала я, возмущенная его невероятной тупостью. Мне ничего не оставалось делать, как броситься в погоню. – Стой, гад!

Он обернулся и, хмурясь, помахал, мол, иди на берег, я сейчас во всем разберусь.

Я не верила. И догнала Енота до того славного момента, как вода достала ему почти до талии, а мне была почти до бедер. Благо, что дно было пологое, с постепенным увеличением глубины, и нырнуть он не успел.

Я попыталась остановить этого идиота, дернула его на себя, чувствуя неприятный холод. А он, вместо того чтобы повиноваться и покорно вернуться к берегу, дернулся. Да так, что я, потеряв равновесие, упала в ледяную озерную воду, увлекая его, орущего на весь берег, за собой.

Первой моей мыслью было: «Сейчас я утону», однако тут, наверное, включилась мышечная память, и я с удивлением поняла, что спокойно держусь в воде, быстро нащупала дно и встала, мигом замерзнув и покрывшись мурашками. А вот Зарецкий, с его хваленой уверенностью в собственных силах, стал бестолково бултыхаться – так, словно очутился в открытом море. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить его на берег.

– Это твое тело, – выплюнул он злобно, мокрый и трясущийся от холода, как котенок, – бесполезное! Его даже это, – тут Зарецкий опрометчиво схватился за грудь обеими руками, – не компенсирует!!!

– Заткнись, – дернула я его за предплечье, чувствуя, как холод проникает прямо под кожу. Даже солнце не спасало. – Будешь вести себя так – урою, – перешла я на сленг от злости. – Понятно?

– Тупица, – сверкнул глазами Ярослав.

– Парень, ты бы осторожнее был с девушками, – внезапно раздался мужской голос, и мы оба, замолчав, оглянулись. По берегу к нам подходил высокий и накачанный молодой человек, отдыхающий, который, видимо, стал нечаянным свидетелем нашего небольшого представления, в главной роли которого, бесспорно, выступал Зарецкий. Как он интерпретировал увиденное и услышанное, мне было сказать сложно. Одно я поняла точно – меня он принял за какого-то недотепу, который едва не утопил девушку, и вообще, неподобающе с ней обращался.

– Девушки – они существа нежные, любят ласку и заботу, – с вежливой укоризной продолжал незнакомец, – а ты себя как увалень ведешь. Грубо, нагло.

И он вдруг улыбнулся мне. То есть моему телу. То есть Зарецкому.

Того знатно перекосило.

– Идем ко мне, вам в тепло надо, – сказал молодой человек Яру. Кажется, он искренне хотел помочь. – А если этот, – явно в виду имелась я, – будет докучать, проведу с ним чисто мужскую беседу.

Он положил руку на мокрое плечо Зарецкому, собираясь увести его куда-то «к себе, в тепло». Однако я с таким развитием сценария согласна не была. И даже брезгливо убрала с плеча Яра чужую руку. Ему, кажется, стало смешно.

– Слушайте, не влезайте не в свои дела, – предупредила я молодого человека.

– Слушаю я оперу и классику рока, – отозвался задумчиво тот. – А тебя слушать точно не буду. Девушка, идемте в тепло.

И он снова потянулся к Зарецкому, плечи которого подозрительно дрогнули. Полагаю, что от смеха.

– Вы в порядке? – зло осведомилась я, пресекая и эту попытку. – Идите, куда шли. Не лезьте в чужие дела. У нее свое тепло есть.

– Ты, что ли? – спросили молодой человек с насмешкой. – Видел я, как ты от теплоты душевной ее утопить хотел, приятель. А теперь девушка плачет.

– Мы с вами не приятели, – звенящим от злости голосом сообщила я. – И она не плачет. И вообще, идите отсюда, куда шли.

– А хамить не стоило, – покачал головой молодой человек и оттолкнул меня в сторону – от неожиданности я едва не упала. И от возмущения даже на миг забыла, как мне холодно.

Что-то в голове вдруг переключилось – предполагаю, с этим сумасшествием были связаны мужские гормоны, и я, не помня себя от ярости, бросилась на обидчика, ловко сумев повалить его прямо на землю. Однако он был выше и сильнее, а потому спустя секунд десять на земле оказалась я, а он – надо мной, занося кулак для удара.

– Не трогай моего парня! – заорал тотчас Зарецкий, который явно не хотел, чтобы его любимое и, смею заметить, единственное, тело пострадало от рук какого-то борца за справедливость. Он бросился грудью на амбразуру, то есть грудью на спину противника, и повис. При этом Ярослав ругался так отборно, что ему позавидовали бы даже матерые сапожники.

От неожиданности молодой человек бить меня не стал – а, может, попросту не успел. Под напором Зарецкого он оставил меня в покое, и я даже смогла подняться на ноги. Ужасно хотелось дать ему хорошего пинка, но я удержалась. Смогла обуздать противную енотовскую природу.

Не без труда отцепив от чужой спины впавшего в ярость Ярослава, я предусмотрительно отошла подальше, дабы вставший на ноги и отряхивающийся молодой человек ненароком вновь не полез в драку. Зарецкий стоял рядом в своей мокрой ночной рубашке, еще более растрепанный, босой и злой. Он больше был похож на ведьму, нежели утонченная Джульетта. Которая, кстати сказать, так и не выплыла.