Шерлок Холмс. Новые заметки доктора Ватсона - Марвин Кей

— Как вы связали это с телами, которые мы начали находить? — спросил Лестрейд.

— Эти тела были его недавними жертвами. Видите ли, доктор Флойд сам жертва. Он страдает от редкой болезни, называемой порфирия, это тот самый недут, что повредил психику короля Георга III. На ранней стадии ее можно определить по отвращению к солнечному свету, причиной этого является поражение кожи больного. Я обратил внимание на плотные портьеры на окнах в Хоп Хилле, а экономка сообщила о неприязни ее хозяина к солнцу.

— Но самое неестественное проявление порфирии — это неконтролируемая жажда человеческой крови, — вставил Лестрейд.

— Вампиризм? — Я вспомнил случай в Суссексе, который закончился совершенно иначе.

— Не совсем, Ватсон, хотя некоторых жертв болезни считали вампирами. Жажда крови удовлетворяется странными способами, о чем мне напомнил беглый просмотр историй болезни в архиве больницы.

— Ваш доктор Флойд нашел единственный приемлемый для него способ удовлетворить свои желания. С помощью обычной медицинской практики, назначая своим пациентам пиявок, он мог извлекать из них кровь при нормальных, казалось бы, обстоятельствах. Он питался кровью не прямо от человека, а через пиявку.

— Он держал пиявку, когда вы неожиданно ворвались к нему! — воскликнул Лестрейд.

— Так и было. У него во рту все еще оставалась кровь. — Даже Холмс произнес это с отвращением. — Поначалу Флойд брал кровь у пациентов под предлогом обычного курса лечения. Чтобы облегчить свою душу, он предлагал им оздоровиться за городом. Но когда болезнь начала прогрессировать, его аппетит стал неконтролируемым. В итоге ему хотелось столько крови, что он стал ставить слишком много пиявок, что приводило к смерти пациента. Именно тогда он начал выбрасывать тела в заброшенных кварталах. У него никогда не было намерения убивать, он просто делал то, что считал необходимым. Такова сила галлюцинаций.

Холмс сделал паузу и выглянул в окно. Снова начался дождь.

— Это были непреднамеренные убийства, Лестрейд, — с сочувствием подытожил он, а я редко слышал, чтобы он его выражал. — Но они были неизбежны. Из разговора с экономкой я узнал, что отец доктора Флойда умер в сумасшедшем доме. Так что сын страдает той же болезнью, что и отец.

Глаза инспектора озарились пониманием происходящего.

— Значит, порфирия содержится в крови и передается из поколения в поколение.

— Да, даже в самых благородных семьях.

Я воскликнул:

— Это ужасное наследство! Когда-то Горацио Флойд был приветливым и умным человеком, он заслужил лучшую участь. Успешную карьеру, любящую семью…

Холмс повернулся ко мне со странной, печальной улыбкой.

— Ах, Ватсон, — сказал он, — есть люди, которым лучше никогда не жениться.

За окном продолжал идти дождь. Становилось все темнее. Зажглись лампы.

Холмс и исчезновение британского парусного судна «Софи Андерсон»

«Питер Кеннон» (приписывается С. С. Форестеру)

К рукописи «Холмс и исчезновение британского парусного судна „Софи Андерсон“» была приложена записка автора:

«Я постарался сделать так, чтобы детали согласовались с Каноном и историческими событиями 1887 года». Это было бы несложным заданием для С. С. Форестера (1899–1966), знаменитого автора таких романов, как «Африканская королева», «Пистолет», «Отсроченный татеж» и длинной (но недостаточно длинной) серии о морских приключениях Горацио Хорнблауэра. Также к рукописи прилагался комментарий мистера Р.: «С. С. Ф. не позволил себе ничего лишнего. Ричард Хорнблауэр (1865–1931) значится в генеалогическом дополнении к „Жизни Горацио Хорнблауэра“ Сирила Норткота Паркинсона». — Дж. А. Ф.

— С вами хочет встретиться джентльмен, мистер Холмс, — сказал паж.

— Спасибо, Билли, можешь сказать ему, пусть поднимается.

Шерлок Холмс еще раз взглянул на записку, лежавшую поверх оставшейся без ответа корреспонденции на каминной полке. На ней было тиснение в виде печати Адмиралтейства и дата — вчерашний вечер. В сообщении значилось:

«Сэр Джозеф Портер выражает мистеру Шерлоку Холмсу свое восхищение и навестит его завтра в 16.30. Сэр Джозеф просит сказать, что дело, по которому он желает проконсультироваться с мистером Холмсом, весьма деликатное, а также весьма важное. Ввиду этого его посредником выступил мистер Майкрофт Холмс. И поэтому он надеется, что мистер Холмс постарается, чтобы эта встреча состоялась».

Достопочтенный сэр Джозеф Портер, рыцарь ордена Бани, прибыл ровно в половину пятого.

— Мистер… Холмс? — задыхаясь, произнес мужчина. Вместо формы на нем был сюртук и серые свободные брюки, какие носят должностные лица государства.

— К вашим услугам, сэр Джозеф, — кивнув, сказал Холмс.

Детектив по привычке сел спиной к окну и предложил своему знаменитому гостю кресло напротив, чтобы лучше разглядеть его в потоке света. Его молчание, пока он восстанавливал дыхание, дало Холмсу больше времени для наблюдений. Всегда забавно, когда тебя считают всезнающим, поэтому он начал с одного из своих умозаключений:

— Вся ваша карьера, сэр Джозеф, прошла за письменным столом, как я понимаю.

— Это настолько очевидно?

— Вы никогда не были моряком Королевского флота.

— Признаюсь, мистер Холмс, что до моего назначения первым лордом единственным моим «кораблем» была слаженная команда в адвокатской конторе.

«Как часто, — подумал Холмс, — удачной женитьбе и благосостоянию содействует чей-то отец, а не собственные заслуги и таланты». Слава Богу, в его профессии учитывались только результаты, основанные на непредвзятых заключениях. И тем не менее справедливое продвижение сэра Джозефа к его нынешнему положению предполагало, что он не был полным глупцом.

— Простите сэр, я отвлекся, — сказал Шерлок Холмс. — Чтобы узнать прошлое титулованного министра, не требуется больших усилий, нужно просто заглянуть в Книгу пэров Берка — что я вполне мог бы сделать, пока ожидал вас. Вне всяких сомнений, напряжение, которое вы сейчас испытываете, никак не связано с преодолением лестницы в доме по Бейкер-стрит, 221, скорее всего оно вызвано деликатным делом, которое привело вас сюда.

— Спасибо, мистер Холмс, именно это деликатное дело и заставило меня разыскать вас.

— Прошу вас, продолжайте, сэр Джозеф.

— Вам говорит что-нибудь название «Софи Андерсон»?

— Народная художница?

— Нет, трехмачтовое судно в четыре тысячи тонн.

— Торговый пароход?

— Да, по крайней мере, таковым он был.

— Вы имеете в виду, что он больше не выходит в плавание или что он потерян?

— Увы, и то и другое, дорогой мистер Холмс.

— Когда вы узнали об этой трагедии?

— Вчера утром.

— Почему же это событие не было освещено в сегодняшних газетах?

— Вашему брату понадобилось время, чтобы выдумать убедительную историю для прессы. В завтрашних газетах будет сообщение о том, что внезапный взрыв котла вывел из строя корабль, вследствие чего он был взят на буксир проходившим мимо немецким фрегатом.

— Гм, здесь ощущается привкус международного инцидента.

— Именно, мистер Холмс, вот почему я настаиваю, чтобы вы дали слово джентльмена, что все сказанное мной сохраните в строжайшем секрете.

— Даю слово, сэр Джозеф.

— Ваш брат сообщил мне, что доктор Ватсон имеет привычку записывать подробности ваших расследований. Я вынужден потребовать, чтобы вы держали вашего коллегу в неведении относительно истинных обстоятельствах этого дела.

Холмс знал, что Ватсон — сама проницательность. Но, может быть, некоторые секреты не следует раскрывать своему преданному летописцу? Если на кону стоит безопасность британской нации… Он не мог не оправдать доверия такого почтенного гостя.

— Доктор Ватсон покинул меня ради жены еще в ноябре, сэр Джозеф, — сказал Шерлок Холмс, — так что я вижусь с ним теперь очень редко. И хотя мой друг всегда интересуется последними новостями, я не обязан рассказывать ему в деталях о каждом деле, которое я расследую. И вот что я вам скажу в доказательство моей осторожности: мне еще только предстоит просветить доктора относительно существования моего брата.

— Отлично, мистер Холмс!

— Теперь скажите мне, сэр Джозеф, почему судьба торгового парохода так сильно заинтересовала Королевский флот?

— Позвольте мне объяснить. До прошлого июня «Силвер Стар Лайн» владела «Софи Андерсон», надежным судном, которое чуть не побило рекорд американского клипера[8] «Летящее облако» при пересечении Атлантики. Относительно его технических особенностей вы можете проконсультироваться в «Ллойде».[9] В то время монарх тайно купил его для переоборудования в экспериментальное судно. Один из наших наиболее дальновидных адмиралов, который пользовался благосклонностью маркиза Солсбери, заинтересовался чертежами нового усовершенствованного «углеводородного» двигателя, который, как хвастались его изобретатели, сделает энергию пара вчерашним днем, как пар в свое время полностью заменил паруса.