Тупиковое звено - Полина Дельвиг

Старый генеалог постепенно успокаивался.

— Разумеется, от меня, — горько произнес он. Осознание пусть даже невольного соучастия в таком тяжком преступлении давалось ему нелегко. — Ведь Мария Сергеевна была для меня не просто домработницей, она являлась моей правой рукой, секретарем… Подготавливала материал, перепечатывала рукописи для издательства, регулярно присутствовала на лекциях. Она полностью владела темой.

— Значит, те письма, я имею в виду от Сухорукова, вашего приятеля, с письма которого все началось, она тоже читала?

— Ну разумеется.

— И вы ничего не заподозрили?

— Да что же я мог заподозрить! Мария Сергеевна много и часто интересовалась моей работой. Я не находил в этом ничего предосудительного. Напротив, был ей чрезвычайно благодарен.

— И от вас же она узнала, в каком именно архиве можно найти личные дела военнослужащих?

— Да, конечно.

Даша задумалась: на первый взгляд все казалось бы складно, но кое-что все-таки не сходилось. Если Миллер уверяет, что Маневич никогда не покидала его надолго и за границу не выезжала, то каким образом сумела познакомиться и договориться с Беловым? Как передала ему фотографию?

— Генрих Рейнгольдович, у меня к вам еще один вопрос, — Даша внимательно посмотрела на Миллера, — вам фамилия Белов ни о чем не говорит?

— Белов, Белов… — задумался тот. — Я знаю двух Беловых. Какой именно вас интересует?

— Оставшийся во Франции после войны. Ныне довольно богатый человек. Именно у него месье Кервель обнаружил фотографию моего деда.

Старый генеалог почти сразу покачал головой.

— Нет, такого Белова я не знаю. Даша закусила губу.

— Еще одна загадка.

— Какая? — хором спросили Миллер и Кервель.

— Как Маневич вышла на Белова?

— Здесь я вам не помощник. — После небольшой паузы Миллер развел руками. — Я был уверен, что хорошо представляю круг ее знакомых, но, как видите… Хотя постойте… — Он вдруг подкатил кресло к столу и принялся доставать из ящиков картонные папки. — Одну минуточку…

Даша вытянула шею.

— Что? Что вы ищете?

— Сейчас, одну минуточку… — Старый генеалог быстро просматривая содержимое папки, откладывал в сторону, брал следующую, пока вдруг не издал радостное восклицание: — А! Вот он. Слава Богу, я ничего не выбрасываю. Как же я мог забыть… — Он осторожно разгладил небольшой глянцевый листок факса.

С трудом сдерживая желание отобрать листок немедленно, Даша топталась рядом.

— Что-то важное?

— Вполне возможно.

Филипп нервно поправил волосы.

— Говорите, мы в большом нетерпенье.

— Не так давно… — Миллер задумался. — Где-то… Да, где-то приблизительно в начале этого года Мария Сергеевна обратилась ко мне с просьбой порекомендовать адвоката во Франции — специалиста по семейным проблемам. Я, признаться, удивился, но она объяснила просьбу тем, что ее родственница, или знакомая, проживающая в глубинке, хочет выйти замуж за француза и потому хотела бы заранее проконсультироваться по некоторым вопросам.

— И вы…

— Я позвонил моему старинному другу, месье Бодьи, и он, по-моему, в тот же день прислал мне телефоны сразу трех адвокатов. Вот, пожалуйста, факс от него. — Миллер протянул листок Даше. — Я передал их Марье Сергеевне, и больше мы к этому вопросу не возвращались.

Даша, бросив лишь беглый взгляд на факс, передала его Филиппу.

— Фи-фи, немедленно звоните и спрашивайте, что она от них хотела.

Француз лист взял, но к телефону не спешил.

— Ди-ди, вы только не обижайтесь, я понимаю, вы переживаете, хотите изобличить преступницу, но какое отношение все это имеет к нашему делу?

— Огромное! — Даша всплеснула руками.

— Боюсь, что вы ошибаетесь. — Француз упрямо склонил голову. — Что бы ни произошло в прошлом, в том числе и совершенные уголовные преступления, все это не будет иметь никакого отношения к вступлению Богдана в наследство. Даже если удастся доказать, что убийца именно он — а как я понимаю, месье Титаевский об этом мог даже не догадываться — то даже в этом случае закон не запрещает ему получить деньги и титул. Необходимым и достаточным является всего один пункт то, что он законный наследник семьи Вельбах, имеющий наибольшее количество потомков мужского рода. Никакие иные аргументы в расчет приниматься не будут.

— Прекрасно! — Даша развела руками. — Могу гарантировать, что Богдан законным наследником не является.

— В таком случае вы должны предъявить соответствующие доказательства.

Молодая женщина досадливо поморщилась,

— К сожалению, я пока не представляю, в каком именно месте их надо искать. Мне нужно время.

— Значит он получит наследство. — Филипп выглядел безучастным.

— Но позвольте! — Даша даже растерялась. — А разве баронесса не может распоряжаться своим имуществом как ей заблагорассудится? Нужно быть… совершенно не в себе, чтобы решиться ободрать вас, как липку, в пользу убийцы и афериста.

Француза передернуло, словно от озноба. Глядя в сторону, он перебирал своими тонкими пальцами.

— Нет, маман не может поступать как ей заблагорассудится. И никогда не станет этого делать. Баронесса чтит законы юридические и нравственные. К тому же я ей не родня. Ради меня она не станет нарушать то, что сохранялось из века в век.

— Нет, я не могу это слушать. — Даша демонстративно прикрыла ладонями уши. — Это… У меня просто нет слов!

Миллер грустно смотрел на Филиппа.

— Я вам искренне сочувствую. Но, в отличие от Дарьи Николаевны, прекрасно понимаю, что доводы разума здесь бессильны.

— Ну уж нет! — Даша решительно встала. — Вы, мои дорогие, можете поступать как сочтете нужным, а я это дело оставлять просто так не намерена. Нельзя убить семерых ни в чем не повинных людей, а потом купаться в шампанском и жрать икру ложками. Пока я жива, этого не произойдет.

Мужчины смотрели на нее с возрастающим беспокойством.

— Дарья Николаевна, рекомендую вам обратиться в милицию и не…

— Что вы задумали, Ди-ди?

Даша оборвала их коротким, но выразительным жестом.

— Со временем вы все узнаете. Послушайте, Филипп, немедленно вылетайте во Францию и сидите рядом с бабушкой, аки Цербер. Только не рассказывайте ей ничего — ни слова, ни полслова. Мы не можем допустить, чтобы Марию Андреевну хватил удар именно сейчас. Любой ценой она должна оставаться физически и юридически дееспособной как можно дольше. Поэтому оберегайте ее от малейших потрясений. Но при этом, разумеется, не показывайте виду, что вы хоть что-то подозреваете. Я буду вам звонить.

— Но что вы задумали?

— Это не важно. — Она развязала рукава куртки и надела ее. — Все будет хорошо. Вот увидите.

Глава 43

1

Полетаев был в шоке, увидев в половине второго ночи на пороге дома свою рыжеволосую подругу. От апоплексического удара его уберегла железная воля и годы тренировок.

— Ты… что здесь делаешь?

— Стою перед тобой, как конь перед травой, — ответила Даша, пытаясь прорваться в глубь квартиры.

— Ты же должна быть на даче!

— Хочешь верь, хочешь нет, но меня там нет. Впустишь меня, наконец?

— Проходи.

Подполковник освободил проем. Сказать, что он был недоволен — ничего не сказать.

— Как тебе удалось сбежать?

Вместо ответа Даша повернулась задом и наклонилась, демонстрируя печальные последствия побега.

— Убедительно.

Дыра на штанах размером с сами штаны произвела на Полетаева сильное впечатление.

— Я так понимаю — наши собачки постарались? — засмеялся он.

— Собачки! — Даша обратилась к подполковнику разгневанным ликом. — Это не собачки, это волкодавы, натренированные на живого человека. Они меня чуть с потрохами не сожрали.

— А чего тебе на даче не сиделось? По проблемам заскучала? — Полетаев помог гостье снять куртку. — Надо было тебя цепью к печной трубе приковать…

Даша была слишком возбуждена, чтобы обращать внимание на его ворчание.

— Послушай, Филипп и моя двоюродная бабуля окончательно тронулись. Если не вмешаться, моему отцу кранты.

Полетаев только рукой махнул:

— Я это уже слышал миллион раз. У вас вся семья такая. Ради этого ты разбудила меня посреди ночи?

— Нет, конечно. Я знаю, кто похитил дело моего деда из архива.

Полетаев шумно выдохнул и потер лоб.

— Так пойдем на кухню, я приготовлю кофе, и ты расскажешь все подробно.

Дашу уговаривать не пришлось. Прошмыгнув в ванную, она быстро умылась, переоделась в хозяйское и появилась на кухне краше прежнего.

— Когда ты уехал, я принялась размышлять — кто же мог быть уборщицей, похитившей дело из архива Минобороны. И почти сразу поняла. — Она выжидающе замолчала.

Полетаев усмехнулся.

— Ну, не томи.

— Маневич, домработница Миллера.

В лице подполковника не дрогнул ни один мускул.

— Смело, — сказал он, и было не понятно, к кому именно относилось это замечание. — Откуда такая уверенность?