Ядерные материалы - Андрей Алексеевич Молчанов

Какой вины? Человека перед человеком в непрекращающейся братоубийственной круговерти? В ее закономерной безысходности?

Матрос, с закаменевшим отрешенно лицом, пустил движок.

Прозоров молча протянул Забелину компас. Сверив направление, тот сумрачно кивнул рулевому.

— Как твоя спина? — спросил Иван Васильевич.

— Странно, но, после того как меня отделали башмаками, болит, как синяк, но боль здоровая, не та… И нога прошла…

— Спаси боже от таких хиропракторов, — подал реплику Каменцев.

Бензин кончился к утру второго дня плавания. В безветрии спокойной воды, чередуясь посменно, они налегли на весла.

Угнетенное молчание, прерываемое лишь краткими командами, нарушил Прозоров.

— И все-таки почему не выгорело у араба? — спросил он как бы сам себя. И кто спас нас? Бог?

— Вообще-то — исчадие ада Сенчук, — буркнул Забелин. — Что странно.

— Почему? Силы зла тоже не заинтересованы в гибели планеты людей, сказал Прозоров. — Своими эмоциями, поступками, устремлениями и, в итоге устремлений, пролитой кровушкой мы даем им регулярное и очень обильное питание. Грехами, одним словом. И не будь нас, они друг дружке с голодухи все рога и копыта поотшибают! Революция в преисподней начнется!

К вечеру солнце пропало в каком-то голубоватом тумане, словно сплюснувшись в горизонтальную дрожащую нить, опоясывающую едва различимый горизонт.

Стрелка компаса неожиданно крутнулась, сделав полный оборот. Затем снова и снова…

Вода оставалась спокойной, но, то ли от усталости в натруженных мышцах, казалась тяжелой и неподатливо-вязкой. След от шлюпки мгновенно смыкался за кормой, поселяя утрату в ощущении движения.

То ли неразличимый закат, то ли причуда стихии окрашивала тусклой желтизной теряющее очертания ломкое и зыбкое пространство, словно переносящее затерянное в океане суденышко в неведомую даль мироздания.

Они завороженно смотрели на бронзовеюшие небеса, аквамарин воды, подернутый темнеющей латунной поволокой, прочерченной брошенными веслами, и их постигало захватывающее чувство вовлечения в вечность…

И неожиданно выступивший далекий берег нес в себе ощущение миража, ибо не было в нем ничего земного и он словно плыл им навстречу, светясь подчерненным золотом то ли скал, то ли неведомых цитаделей.

Что их ждало на нем?