Пять баксов для доктора Брауна. Книга вторая - М. Маллоу

— На помойку, — буркнул Джейк.

— Как — на помойку? — моргнул М.Р. — Ты где помойку нашел, тут кругом теперь помойка!

— Ничего, — уверил Д.Э. — Тут, за одним домом, есть настоящая помойка. По крайней мере, раньше была. Как раз за два квартала получилось.

Еще три пункта полученной от барышень инструкции гласили: «сигналить, если копы», «провожать клиента до двери» и «избавляться от подозрительных». Вообще говоря, сообщать о подозрительных обстоятельствах любого свойства следовало мадам, но без нее, к счастью, барышни решили обойтись. Так же, как и от излишеств в виде салона с танцами. Цену, правда, пришлось сбросить, но тут уже ничего нельзя было поделать. Источник дополнительного дохода находился при компаньонах и в буквальном смысле жег карман.

— Я не могу продавать порнографические карточки! — стонал М.Р.

Д.Э. сгрыз заусенцы до крови и принялся за ногти: у него не получалось изобразить нужное выражение лица, провожая клиента до места назначения, по каковой причине двое осторожных субъектов, которые могли бы таковыми стать, ретировались от греха подальше.

— Компаньон, — голос искателя приключений был бледным, но решительным, — у меня предложение.

— Как, опять?

Ну, а кому еще могла принадлежать идея остановиться напоследок в «Палас», авось подвернется что-нибудь получше китобоя?

— Да. Давай смоемся? Прямо сейчас!

М.Р. опять впал в раздумья. Думал он долго, значительно дольше, чем когда выбирал между «Палас» и «Гранд». Наконец, посмотрел на голубеющее сквозь дым небо, проводил до самого последнего перекрестка Тридцать Шестую улицу, заглянул в полные надежды глаза компаньона и ответил:

— Нет.

— Какая агентша, ты что, рехнулся, что ли? Сэр, вам просто порядочный бордель доверить нельзя, вы же его по ветру пустите!

— М-да, — Джейк задумчиво вытянул на бюро ноги. — Ну ладно, не Пинкертона. Иностранная тайная агентша. Бывшая.

— Иностранная? — прищурился Дюк. — Француженка? Ах черт, они же по-французски ни в зуб ногой. Может быть, русская?

— Здравствуйте, теперь тебя понесло! Из кого мы русскую-то сделаем?

— Из Ширли.

— С таким носом? — Д.Э. засмеялся.

— Можно подумать! — фыркнул компаньон. — У нее, может быть, отец с носом, а мать — русская! Графиня!

— У твоей Ширли акцент за милю Чикаго отдает! — возмутился Джейк. — Нет, сэр, идея у вас, конечно, красивая, но не получается.

Дюк помолчал.

— Воспитать ее надо. Заговорит по-другому — никто никакого акцента и не заметит. Я вон, когда в Канаду приехал, вообще полгода никого не понимал: у всех акцент, и у каждого свой, штук двадцать разных!

— Ну ладно, акцент, — сдался Джейк. — Но ты же посмотри на нее! Тощая, ни спереди, ни сзади, глазки близоруконькие, сама конопатая, рот огромный, еще и коленки острые!

— Это как посмотреть, — заметил Дюк. — Не тощая, а хрупкая. Коленки не острые, а тонкие. Нос не горбатый, а породистый. Рот не огромный, а чувственный, и глаза не близоруконькие, а загадочные. Натурально, аристократка.

Д.Э. помолчал.

— Да? — спросил он.

— Не сомневайся даже! — заверил Дюк. — И вон ресницы какие — огромные, пушистые, с ума сводят. Сейчас придумаем ей историю и тащи свою аристократку сюда, будем ее манерам учить.

— Что-то не придумывается история, — пробормотал Джейк. — Ладно. Ширли мы отложим, сначала что попроще закончим. Вон, Лола — титул «Самые… «

Он показал руками.

— Просто, со вкусом и не придерешься.

— А конкурс девяносто седьмого года, в Нью-Йорке! — добавил Дюк. — Я про Нью-Йорк в газете читал.

— Почему девяносто седьмого? — вскочил Джейк. — Что ты из нее лошадь старую делаешь!

— Почему это лошадь? — обиделся Дюк. — Сколько ей, лет двадцать пять?

— Выглядит на все тридцать, коровища.

— Ну все равно: в девяносто седьмом году ей было шестнадцать! Самое то!

Д.Э. барабанил пальцами по пыльным разводам на бюро.

— Ладно, — нехотя признался Дюк. — С годом, правда, не то. Но черт, конкурс пораньше ведь и вспомнить могут!

— Не в Нью-Йорке, — предложил Джейк. — В Сан-Диего. И не девяносто седьмого, а девятьсот первого.

— А что, был такой?

— Был-был, — заверил Джейк. — Не сомневайся. Филантропическое общество устраивало.

Двое джентльменов посмотрели друг другу в глаза.

— Да что ты? — изумился М.Р.

— Ну, сэр, — укорил компаньон, — такие вещи не знать стыдно.

Дюк почесал нос.

— Только как это сказать? Победительница конкурса красоты в Сан-Диего тысяча девятьсот первого года, титул…

— Сказать-то можно прямо, — отмахнулся Джейк. — Тут главное — смысл.

— Это твое «прямо» нам самых состоятельных клиентов отобьет, одна шушера останется!

— Почему это?

— А потому, — Дюк уперся руками в столешницу, нависнув над компаньоном. — Ты бы сам пошел за типом, который шепчет тебе на ушко: «знойная испанка»?

— Во-первых, мексиканка, — испортил картину Д.Э.

— Ну и ладно, — подумав, сказал Дюк. — Знойная красотка.

— Таких «знойных красоток» — полный Фриско, — отрезал Джейк.

— Тогда темпераментная. И пусть кто-нибудь скажет, что я вру!

— Темпераментной — недостаточно, — опять придрался Д.Э.

— Ну да, — огорчился М.Р. — Нет того эффекта.

— С эффектами, чем меньше возишься, — сказал на это сын похоронного церемониймейстера, — тем эффектов больше. Страстная.

— А как главное сказать? — усомнился Дюк. — Самая выдающаяся грудь? Бюст? Формы?

Вид у компаньона сделался сначала задумчивый, потом очень задумчивый, и, наконец, несчастный.

— А давайте, сэр, сначала займемся Идой!

Заняться Идой двое джентльменов не успели. С лестницы кто-то смачно харкнул, тяжелые шаги протопали наверх и прежде, чем двое джентльменов успели пробраться через развалины, послышался идиотский хохот на два голоса, за которым последовал истошный женский визг.

Кресло в комнате Ширли валялось с задранными оборками чехла, неприлично показывая ножки. Девчонка как раз вчера выставила на трюмо всякие свои банки-склянки — теперь они перекатывались по засыпанному пудрой ковру. В борделе были гости. Первый, с лысым шишкастым черепом лапал Иду, смеясь тем самым радостным смехом кретина, который услышали из кабинета компаньоны. Ширли брыкалась, пытаясь вырваться из здоровых, как ковши, лап Второго. Судя по потоку испанских ругательств, доносящихся из коридора, был еще и третий.

М.Р. быстро прокрутил в голове, что можно сказать.

Во-первых: «Уберите клешни, крабьи ваши яйца, сорок каракатиц вам в жопу!».

(Не годится и вообще категорически не рекомендуется к использованию в светских беседах с подонками общества).

Во-вторых: «Добрый день, джентльмены. Чем это вы здесь занимаетесь?»

(Ну, так они просто ответят, чем занимаются, да еще и на деле для наглядности покажут.)

В-третьих: «Вы, вероятно, ошиблись, помойка через два квартала отсюда. Счастливого пути.»

(Остроумно, ничего не скажешь.)

И тут открыл рот Д.Э.

— Это кто тут к нам в гости пришел? — развязно поинтересовался он. — В чем дело, мальчики? Ворвались, устроили какое-то безобразие, напугали барышень… Вас что, не учили манерам?

Это показалось первому из «мальчиков» (который в случае ранней женитьбы вполне мог стать Д.Э. отцом) смешным до такой степени, что он прямо-таки согнулся пополам.

— А что, — спросил второй, — нельзя? Вам наших куколок обижать можно, а ваших — ни-ни?

— Ну как же, — Джейк и глазом не моргнул, развел руками, — должен ведь я сказать Лису, кто это тут шалит.

Бандиты обменялись взглядами.

— Не знаю никакого Лиса, — сказал второй.

М.Р. скрестил на груди руки.

— Как скажете, ребята, — спокойно сказал он. — Я ему так и передам.

— Э, стой, — Первый почесал свою уродливую голову. — Что за Лис такой?

Д.Э. снисходительно развел руками.

— Пупсик, — сказал он, — если ты до сих пор не знаешь, кто такой Лис, так Лис парень не гордый — сам придет и все тебе разъяснит.

— Даром, что по его личику скучают все резиновые подошвы Соединенных Штатов. И все копы.

Про «резиновые подошвы» Дюк удачно вспомнил: так в детективных рассказах из «Черной кошки» называли сыщиков.

— А чего это они скучают? — Второй длинно сплюнул на ковер.

— Да так, — М.Р. скромно опустил ресницы, — было дело.

— Трех фараонов уложил, — подал голос Д.Э. — Тонкой души парень — чуть что, пулю в лоб — и привет.

Второй снова сплюнул.

— Давно на него работаете?

— Не-а, — Д.Э. небрежно растягивал слова. — С год, что ли.

Он повернулся к компаньону.

— Правильно, Герцог? С год?

— Угу, — подтвердил Дюк. — Правильно, Ланс. Как из жестянки выпустили. За недостатком улик.