Прокурор - Анатолий Безуглов

- В Зорянске вы вместе с Марчуком были у кого-нибудь? - спросила Гранская.

- Я же говорю, у Григория здесь почти не было близких знакомых, ответила девушка. - А у моих... Один раз я пригласила его к подруге, но он не смог...

- Вспомните, пожалуйста, Светлана, был ли Марчук в Зорянске двадцать третьего июня? - задала вопрос следователь. - Это было воскресенье...

- Двадцать третьего июня? - задумалась девушка. - Так это и было тогда. Ну, когда я пригласила его к подруге на день рождения.

Гранская незаметно переглянулась с Коршуновым и сказала:

- Пожалуйста, расскажите об этом подробнее.

- Дня за два до того воскресенья я сказала Григорию: пойдем к моей подруге. Он принял это без энтузиазма. Сказал, что, наверное, там и предки будут, то есть родители. Я сказала, что одна молодежь. Записи - что надо! Потанцуем... В общем, как будто уговорила. Мы хотели днем в воскресенье съездить за город, а вечером - на день рождения... Встретились в воскресенье в двенадцать часов. Григорий какой-то кислый, говорит, бессонница замучила и вообще - дела неожиданные свалились, да плюс ко всему утром в понедельник надо ехать домой, в Южноморск...

- За город вы поехали? - спросила Гранская.

- Какой там! Попросил только достать снотворное, чтобы васпаться перед поездкой домой. В воскресенье ведь наша аптека не работает...

- Снотворное? - переспросила Инга Казимировна.

- Ну да! Я побежала домой. Отец иногда пользуется, когда сильно устает на работе... Посмотрела в тумбочке, где обычно лежит лекарство, в пачке - одна таблетка. Григорий сказал, что это для него мало, чтобы уснуть - нужна лошадиная доза, как он выразился... Я вспомнила: у той самой подруги, к которой мы собирались пойти на день рождения, мать работает в аптеке. Может, у нее дома имеется... Действительно, она дала мне такие же таблетки. Я принесла Григорию...

- Сколько?

- Неполную пачку - не то четыре, не то пять таблеток.

- Какое снотворное? - спросила Инга Казимировна.

- Нум... Нам... - Щукина, как ребенок, наморщила лоб и взяла в рот палец. - Вспомнила! Нимбутал!

- Нембутал, - поправила Гранская. - Дальше что?

- Он все взял. Поблагодарил. И уехал.

- После этого вы встречались с Марчуком? - продолжала допрос следователь.

- Нет, больше не виделись...

Заметив, что Коршунов подает ей знак, Инга Казимировна попросила Щукину выйти на несколько минут в коридор.

- Ох и не нравится мне эта бессонница Марчука! - сказал старший лейтенант, когда они остались вдвоем.

- Мне тоже, - кивнула Гранская.

- Давайте сделаем так - я махну прямо сейчас к Разуваевым, родственникам нашего беглеца, а вы продолжите со Щукиной...

- Разумно, Юрий Александрович. И заодно загляните к той подружке, где она взяла полпачки снотворного...

Позвали Щукину. Она сообщила фамилию и адрес своей подруги. Старший лейтенант уехал, а Гранская продолжила допрос.

Со слов девушки выходило, что она ничего не знает - чем занимался Марчук в Зорянске помимо дел на заводе. Впрочем, о них она тоже имела самое смутное представление - доставал и отправлял в Южноморск какие-то материалы. А что касается Зубцова, Марчук при ней никогда даже имени его не упоминал.

Закончив допрос и отпустив Щукину, Инга Казимировна тут же позвонила Межерицкому. Ей не терпелось проверить одно свое предположение. А лучшего специалиста, чем Борис Матвеевич, в этой области не было.

- Нужна ваша помощь, - сказала следователь, когда Межерицкий ответил на звонок.

- По какой части?

- Наркологии.

- По телефону? - удивился Межерицкий.

- Ну и что?

- Голубушка, это только кардиологи могут теперь обследовать больного по телефону - снять кардиограмму и так далее. Я же должен говорить с пациентом и проверить рефлексы...

Инга Казимировна так и представила себе Межерицкого - полнолицего, румяного, с медицинским молоточком в руках. Он напоминал ей иногда увеличенного во много раз младенца, исследующего незнакомую игрушку...

- А может, попробуем? - сказала Гранская. - Представьте себе, что здоровому, сравнительно молодому мужчине, который в рот не берет спиртного, дают алкоголь со снотворным...

- Сколько того и другого?

- Сколько алкоголя, точно неизвестно, а снотворного - таблеток пять-шесть.

- Какого именно?

- Нембутала.

- Дорогая моя, да пяти таблеток нембутала с головой хватит, чтобы свалить чемпиона по тяжелой атлетике! А тут еще спиртное. Полное торможение! Даже отравление возможно.

- И когда он заснет?

- Практически сразу.

- Крепко?

- Если организм слабый и непривычный - может и навсегда.

- Ну вот видите, - удовлетворенно произнесла следователь, - вы ответили, как говорится, по всем пунктам. Большое спасибо, Борис Матвеевич.

- Всегда готов, - ответил тот.

Межерицкий уже привык к подобным звонкам и никогда не задавал лишних вопросов...

Когда Коршунов вернулся, то прямо с порога заявил:

- Разуваевы никогда не видели, чтобы Марчук пользовался таблетками от бессонницы. Говорят, разве что тайком и от храпа...

- Как? - не поняла Гранская.

- Храпел могуче, - улыбнулся старший лейтенант. - Старуха Разуваева даже как-то сказала Марчуку об этом. Он просил, чтобы ему стелили в самой дальней комнате от хозяев. И засыпал тут же, только до подушки.

- А что говорит подруга Щукиной?

- Действительно, вспомнила, что Светлана в тот день брала у них снотворное. Правда, сказала, что для отца.

- Ну вот, Юрий Александрович, еще одна загадка раскрыта: Марчук взял нембутал для Зубцова. Подсыпал в водку, через пару минут полное торможение - и делай с человеком что хочешь...

Она рассказала о разговоре с Межерицким, присовокупив при этом:

- А нам с вами следовало бы поставить по единице! Вернее - мне. Надо было сразу попросить судмедэксперта провести анализ крови погибшего Зубцова на содержание снотворного...

- Все-таки докопались, - успокоил ее инспектор. - Лучше поздно, чем никогда... Какое у вас впечатление о Щукиной?

- По-моему, не очень далекого ума и несерьезная девица. Ведь знала, что Марчук женат!

Инга Казимировна осеклась.

"Господи, - мелькнуло у нее в голове, - может быть, вот так и обо мне говорят бог знает что".

- Видать, ухажористый, - сказал Коршунов, не заметив ее смущения.

- Да, наверное, умеет, - кивнула следователь. - А она - из бабочек-однодневок. Прошвырнуться на машине, в ресторане побывать... Вот он и использовал ее в своих целях. Как ни крути, а Щукина объективно соучастница убийства Зубцова.

- Невольная, мне кажется. Умысла-то у нее не было...

- Если говорила нам правду, - задумчиво произнесла Гранская. - Чему, признаюсь, я склонна верить... Ладно, посмотрим... Теперь о Южноморске. Там следует покопаться в кое-чьей биографии. В первую очередь Боржанского и Анегина. Они там, как мне кажется, самые крупные рыбки.

- Я бы этого Боржанского!.. - вдруг зло произнес старший лейтенант. Такие вот и позорят фронтовиков!

- Не говорите, - вздохнула Инга Казимировна. - Прямо не знаешь после этого, кому и во что верить... Мальчишкой партизанил, героем был, а до чего теперь докатился? Был бы бездарь, а то ведь бог его талантом наградил...

- Нашел кого награждать! Гад Боржанский - и больше ничего! - не мог успокоиться инспектор.

- Будет вам, Юрий Александрович, - успокаивала его Инга Казимировна. - Поберегите нервы.

* * *

Когда машина, доставившая Флору Баринову из "Зеленого берега", остановилась у фабричных ворот, подъехал на велосипеде и Боржанский. Пока охранник возился с запором, они успели перекинуться несколькими фразами.

- Закаляете здоровье? - улыбнулась девушка.

- Здоровье никому не вредит, - ответил Герман Васильевич. - Эту штуку, - показал он на велосипед, - я предпочитаю бегу трусцой. Сон теперь, как у младенца, давление - любой спортсмен позавидует. И все остальное в идеальной норме. Уверяю вас, велосипед - транспорт будущего.

Ворота открылись, и они въехали на территорию.

Журналистку уже поджидала секретарь директора и попросила срочно зайти к Фадею Борисовичу.

- Разрешите представить вам, - торжественно произнес Заремба после, приветствия, - наш передовик, зачинатель замечательного движения. Сам Алексей Романович Козолуп!

Флоре подал руку несколько растерянный от такой торжественности молодой приятный мужчина лет тридцати.

- Баринова, - сказала девушка, разглядывая его.

Козолуп был одет по моде - в вельветовых джинсах, в туфлях на высоком скошенном каблуке и с узкими носами, отделанными металлической полоской. На руке у него болталась на цепочке пластинка с какой-то гравировкой такие теперь носит молодежь.

- Ну что вы, Фадей Борисович, - сказал шофер-экспедитор. - Прямо в краску вогнали. Словно я космонавт или альпинист, покоривший Эверест...

- Не скромничай, Леша, - похлопал его по плечу директор. Скромность, брат, не всегда к месту... Понимаете, Флора Юрьевна, он первый стал работать на фабрике по принципу: товар, минуя базы и склады, - на прилавок магазина!