Нерасказанное - Ritter Ka

Николай затих:

- С Кошицей музыкой занимался. Ну о Лысенко и Русовой ты знаешь.

Уж что-то. Согласись… Того профессора, Щербину кажись…, который миссию песенную ведет, ….ееееммм… обработал!

Какое хорошее слово!

Да… что… тот его отпускать не хочет, прикипел к парню, поселил у себя… Одна беда. Глупо… крутит романы со студенточками.

(Пауза).

- Убирай это счастье. К себе. Чтобы стал человеком.

Максим присмотрелся:

– Сколько у меня времени?

– Попробуй не растягивать удовольствие.

(Николай улыбнулся).

— Через год справитесь. Пить не давай. Баб возле него бодрствуй, слышишь? Лучше чтоб без них. Он как только женщину возьмет. На следующий день уже мажется жить вместе, дурачиться.

Максим повел плечом.

– Ты, вижу, опытный наставник.

– Не язвы. Я шесть лет его вел. В партию взял. И не он один у меня. Никиту вести надо. Сейчас уже твой приход.

(Пауза. Максим крутит папиросу между пальцев.)

– Ты уверен, что я справлюсь?

– Ха, – улыбается Николай. – Так я больше никого не знаю. С такими талантами как у тебя. Только не прилипни. Оно такое… на вид никакое… Но как залезет в голову. Потом не вытряхнешь. А ты мягкий.

Максим хмыкает.

– Не твое дело. И вообще, я четыре года как женат.

Николай смеется, грубо, громко:

— Иди Леси-Ларисе расскажи, как ты женат. Она оценит. Мне можешь не лгать.

(Пьют.)

– А что он уже умеет? – спрашивает Максим.

Николай снова стал серьезным.

– Все наполовину. Пишет хорошо и грамотно, но не ясно о чем. Выступает немного, но толпа не берет. Можно засунуть кем-нибудь в редакции. Но не главным пока.

— А тот, другой? — спросил Максим.

– Володя. Он пишет типа прозу. В Чикаленок в примы пошел. Как сын. Имеет физические данные. Особенно в штанах.

(На этом месте Николай выдохнул. Стаканы подпрыгнули.)

— Не знаю, использует ли свое добро с умом. С нашим переписываются. Это ты знаешь. Пора их возводить. Вживую. Пусть наш малыш тренируется. В хвост и в гриву!

— Николай захохотал, что люди начали вращаться.

- Как зовут? – бросает Максим.

— Саймон.

Максим улыбается криво:

- Глупое имя.

Николай смеется, наливает снова:

– Вот и я говорю. Но въедается в мозг.

Выпивают еще по одной. За окном валит хлопья, в зале заводят:

Боже, накорми царя!

Сильный, державный,

Царствуй на славу,

Во славу нашу!

Николай бормочет:

— Уж без царя и напиться не дают. Хватит… вижу ты уже себе представляешь воспитательный процесс…

Наклоняется поближе. Дает Максиму щелбана по лбу.

- Это чтобы ты случайно не забыл, - Николай наклоняется ближе. — Ради чего это все.

Максим кивнул.

Сжал в руке фотографию с русым парнем в очках.

Молчание.

> ПРИМЕЧАНИЕ. С. Петлюра, 1903 г.: "Мы не пропадем, когда на Кубани, в которую Петербург принимает крупнейшие русификаторские меры, властвует украинская песня!".

(т.н. "кубанская болтовня" из укр. диалектов ближайшая к полтавскому.)

> ПРИМЕЧАНИЕ 2. В этом году в Харькове был взорван памятник Пушкину. Совершил акцию юный студент Никита Шаповал. Адвоката М. Михновского не только пытались привлечь как зачинщика, но тщетно. Никита под побоями его не сдал.

I. КРАХ

Осень 1918 года

I-I. МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОВЕСТЬ

Сначала Германия.

Киль. Матросы. Отказались идти в бой.

Их арестовали.

Тогда остальные подняли флаги.

красные.

Солдаты, рабочие, корабли. 9 убитых, 29 раненых.

Император послал войско. Подавить. Но те перешли на сторону мятежников.

Киль упал в сутки.

Берлин через пять. Все.

9 ноября 1918 г. рейхсканцлер Баденский объявил отречение императора. Они вместе с Вильгельмом убегали в Голландию.

Второй райх кончился. Как и тысячелетняя германская монархия.

******

Дальше хуже. Конец войны.

11 ноября - в вагоне посреди леса Компьенское перемирие. Миллионы жертв ни за что.

******

За Германией посыпались Габсбурги.

Венгры, хорваты, чехи — хватали вещи и сбегали с корабля.

Началось это в октябре.

Шестнадцатый Карл I попытался спасти империю федерацией.

Да.

Смешно.

17-го — венгры разорвали унию.

28-го родилась Чехословакия.

31-го - Революция астр, или хризантем, в зависимости от перевода (Венгрия стала демократией).

А потом пришел ноябрь. Швы, столетиями державшие имперские штаны, треснули.

13 ноября император Карл отрекся.

Австрийский император стал частным лицом.

I-II. СВОИ ТОРГАНЫ

А украинское государство?

Гетман?

Царский муштрованный генерал оказался несостоятельным к гибкости и эластичности.

Играл в империи, а их больше нет.

Устроил встречу с атаманом Красновым. Коньяк. Сигары. Обещания бить красные.

******

Оппозиция.

Чем она занята?

Еще держалась берега.

Петлюра сидел. Винниченко не решался. Шаповал чистил оружие. Стрельцы верили, что Гетман не пойдет на измену.

УНС решает:

созвать Конгресс левых партий.

Мирно переизбрать власть.

Без крови и баррикад.

Ефремов и компания верили, что так можно. Даже Никита молчал.

Но нет.

Гетман сорвал все.

Планируемый на 17 ноября Конгресс отменен.

Пять министров от УНС (те же, с Максимом Славинским) были все против.

Уйдут в отставку. Пусть. Несколько дней.

А дальше Гетман идет в пике.

Объявляет:

Военное положение в Черниговской, Киевской, Полтавской области.

Запрет собрания.

Цензура всего.

Закрытие украинских изданий (русским зеленым светом).

Газеты в белых пятнах.

Или вообще сожжены.

Всех кто против – В БАН. Некоторых в Лукьяновке.

Киев дышит тяжело.

Сидит на пороховой бочонке.

II. ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

1-12 ноября 1918 г.

Максим. Он все знал.

Раньше других.

Наработанные контакты.

Осознал: москали уже в Киеве. Краснов прибыл не с открытками, а с уговором.

Соглашение не ново.

Она его же собственная, только извращенная.

Летом Максим сидел с ними за столом. Дипломатическая миссия. Те же люди, те же рюмки, фразы о "общей борьбе с большевиками".

Летом верил, что это против красных. Работал во благо Гетманского государства.

Теперь видел: все наоборот. Заговор с белыми открывает путь ленину.

Гетман продался. Антанта молчит.

Немцы упаковывают чемоданы. Россия входит в Киев. Сначала двуглавой курицей, а потом серпом и молотом.

Максим держит язык за зубами.

Официально еще министр.

Формально человек правительства.

На самом деле — чужд этой власти.

Лыжащая зад белой россии.

Каждый документ пахнет предательством.

Он был в тюрьме.

Видел тело. Которому мстил глава государства.

Симон лежал бледный, едва дышал.

Сказал Максиму тихо:

“Увидишь, что они тянутся к москалям – передай Шаповалу.

Без шума. Сам факт.”

Максим сообщил.

Теперь.

Как говорил Симон.

"Дон в Киеве. Краснов с Гетманом. Будет союз".

А дальше глухая ночь.

В кабинете тишина. Лампа.

Декларации и приказы Бессмысленно.

Максим сидит один.

Дым из пепельницы.

Завтра его выгонят.

Или арестуют.

Или уничтожат.

Неважно.

Главное он сделал.

Передал.

Украину и Симона он не изменил.

> СКОРОПАДСКИЙ, Воспоминания:

“Для офицерства русскою я должен был немедленно объявить федерацию, так как мне уши прожужжали, что весь офицерский состав станет горой, ради России, за гетманскую Украину.”

(*словом русского офицера можно подтереться в туалете. Они просто плюнули гетману в лицо).

III. СУМКА

12 ноября 1918 г.

Бумага пришла утром. С печатью и подписью.

"Петлюра С.В. подлежит увольнению. Семье разрешено встречать".

Она перечитала дважды, не поверив.

Потом собрала сумку – теплые вещи, белье, хлеб с колбасой. Банка с горячим чаем закутала в шарф.

Ту же сумку, с которой уже дважды ездила на Лукьяновку.

Первый раз он даже не открыл глаз. Второго сидел, бледный, слабый, но улыбнулся. Пил чай.

Она тогда сказала: "Скоро уже, Симончик. Вот увидишь." Ничего не ответил.

Сейчас должна быть третья поездка. Убирать домой. Не могла поверить, как пережила неделю неизвестности. Думала, уже вдова.

Трамвай шел долго.

Звенел, выносил душу.

Несколько километров Олюньцы показались бесконечностью.

Киев дышал льдом и молчал.

А на Лукьяновском рынке люди разговаривали.

О войне, которая