Охота на единорога - Юрий Енцов

— Вы получили понимание, поддержку, похвалы и заслуженные награды, заняли более высокое общественное и профессиональное положение, — поддакнула Мариам. — Это как крупный выигрыш в лотерею.

— Повысилось наше духовное сознание, — сказала Татьяна, — в жизни человека наступают периоды пробуждения. Этапы, после которых все минувшее кажется сном. Мы были и остались привержены религиозным идеям, сохранили щедрость души. Это был прекрасный период для человека искусства. Мы помогали сами и в свою очередь сами получали поддержку. Но при всем при том мы же были самые настоящие идеалисты, очень непрактичные люди, из-за чего успех в представляется сомнительным, слава Богу, хоть все не полетело вверх тормашками…

— Вот я принес вам кое-что к чаю, — сказал Серж. Хлеб из кондитерской. Эклеры.

— О, сказала Мариам, — как раньше в Москве фабрика «Большевик» пекла за 22 копейки!

— Здесь он стоит 2.50, — пояснила Татьяна. Ты нас балуешь Сережа.

— По кусочку разных местных пирогов, и флан, тоже очень вкусно, — сказал Серж.

Он поднялся в кабинет и стал смотреть почту. Сергей не чаял увидеть ответ Фон Це, но японец видно не спал по ночам:

«Очень рад был получить от вас быстрый и положительный ответ.

Я хотел бы переадресовать вас к моему британскому коллеге Джорджу Абрамсу, который в курсе всего. Он ответит на все ваши вопросы, если вы позвоните ему. К сожалению, он, в отличие от меня, не освоил электронную почту. У него есть помощники, которые ею владеют, но сам он предпочитает общаться по старинке, по телефону».

Далее следовал номер телефона в Лондоне.

Он опять спустился вниз, чтобы позвонить. Но сделать это сразу же показалось ему невежливо:

— Так вы практикуете? — рассеянно спросил он у Мариам.

Наша психоаналитическая палитра причудлива, — ответила она. — В России всего два психоаналитика сертифицированы по международным стандартам. Остальные — филологи, журналисты, артисты. Как во всем этом поколении новых в России профессий — полно неофитов. Сейчас уже начали немножко обучать.

Возможность духовного прогресса в мировой цивилизации была, — сказал Серж, вспомнив слова Татьяны. — В то время люди задумались над созданием идеального мира, который даст счастье всем, или же цивилизация погибнет. Надо было использовать момент, чтобы выразить любовь и плодотворные силы.

Многими двигало страстное стремление найти общие этические нормы, осознать, что истинно, а что ложно. Подсознательное стремление искоренить все зло в мире и навести совершенный порядок. Люди испытываете отвращение ко всему нелепому. Но как ни странно, нас часто очаровывает как раз то, что безвкусно, и нередко возникает чувство безнадежности и отчаяния из-за того, как устроен мир.

— Эти внутренние эмоциональные конфликты отражаются на отношении к образу жизни. Большинство людей консервативны и только немногие являют собой противоположную крайность — им нравится быть странными, необычными в манерах, даже неряшливыми. Создается впечатление, что середины между этими двумя крайностями. Обычно бунтарский тип поведения проявляется в молодости, а потом постепенно исчезает, и в более старшем возрасте люди скорее консервативны.

— Не приходилось курить и колоться за компанию? — поинтересовался Серж У мариам.

— Я пару раз пробовала курить марихуану, ответила она, — но без всякого интереса. К этому моменту у меня был некоторый опыт духовных практик. По сравнению с ними травка казалась детскими игрушками. Хиппи — это ведь образ жизни, а не наркотическая зависимость. У тех людей, которые были хиппи, у них остался этот налет: свободолюбие, свободомыслие, отсутствие стереотипов, отсутствие страха перед неожиданной ситуацией. Но они стареют, новые хиппи уже другие, и старые хиппи их уже за своих не принимают. Меняются условия жизни общества и появляются другие ниши для молодежного бунта.

— В своих детях вы воспитали хиппи, им передалось ваше свободолюбие? — спросил он.

— В возрасте молодежного «отрыва», в 14–15 лет они ходили в абсолютно панковском прикиде, — сказала Мариам, — играли как музыканты тяжелый рок, носили по килограмму булавок на кожаных куртках и кожаных штанах, выбривали головы и красили ирокез в белый цвет. И я смотрела на это с большим удовольствием, хотя все мои подруги просто падали в обморок, говорили: как ты это разрешаешь?

Серж набрал лондонский номер:

— Mister Abrams? — спросил он.

— Yes. I listen, — ответил старческий голос.

— Серж Хацинский из Парижа, — сказал Серж по-английски. — По рекомендации вашего друга профессора Фон Це.

— Очень рад. Вы не могли бы приехать в Лондон? Мои помощники закажут вам билет на самолет, или на поезд, как вам удобнее?

— Мне все равно, — ответил Серж.

— На завтра? — спросил Абрамс

— Давайте на послезавтра, — сказал Серж, взглянув на мать, она кивнула.

— …Они прелестные ребята, — продолжала рассказывать Мариам, — очень хорошо образованные, один пишет диссертацию по культурологии, другой никак не закончит психологическое образование. Сейчас свое будущее связывают с музыкой, что в общем меня и радует, и не радует, поскольку я прожила 16 лет с их отцом певцом, и знаю, что это такое. Ведь вся его жизни прошла в этой профессии, дети слышали, как папа распевается, ходили к папе на концерты. Он не сделал особой карьеры по причине амбициозности характера. Были годы, когда их очень часто отправляли за границу, их разбивали на пятерки, и все на всех «стучали». Поскольку он был беспартийный и ни на кого не стучал, ему даже не дали заслуженного. У него нормальная судьба артиста, который не был акулой. Но он передал детям и артистичность, и умение держаться на сцене, и любовь к музыке…

— Да-да, — сказал Серж, — любовь к музыке. Это прекрасно. Прекрасно.

Глава 5

На другой день Сержа рано утром разбудил своим звонком Абрамс, извинился и сообщил, что его могут доставить в Англию на частном самолете, с оказией:

— Со своей виллы на Лазурном берегу возвращается один мой русский знакомый, — сказал он, — он согласился сделать небольшой крюк и забрать вас.

— Это удобно? — спросил Сергей хриплым спросонья голосом.

— Вполне, — заверил Абрамс. — Не беспокойтесь, ему только доставит удовольствие лишний раз посетить Париж. Он уже там у вас. Можно ему позвонить вам и договориться о месте встречи?

— Конечно, — согласился Серж.

— Вы ведь говорите по-русски? — спросил он.

— Да, — сказал Серж.

— А то мой друг одинаково плохо говорит на всех европейских языках, кроме родного, русского, — пошутил Абрамс.

После его звонка Серж так и не смог заснуть. Он встал, спустился вниз на кухню, заварил себе кофе. Достал из папки рукопись:

«…Настал момент, когда Асман понял, что серьезных внутренних врагов у него, скорее всего, нет. За наместниками и вассалами следили опытные шпионы, которых он самолично, время от времени, заменял, стараясь при этом не злоупотреблять удавкой, а чаще отправлял этих опытных людей с поручениями в какие-нибудь отдаленные края, противоположные по направлению от того места, где они подвизались в шпионах. И они уезжали, унося в сердце воспоминание о мудром и прекрасном короле; и они блюли его интересы в какой-нибудь далекой стране, где или шли беспрерывные тропические дожди, или, наоборот, жуткая стужа полугодичной зимы, при робком коротком лете, мешала туземцам приобрести человеческий облик.

Внешние враги по соседству были слабы, платили дань и сами воевали с более отдаленными народами. Правда, в самом начале правления Асмана на западе государства, где из одного вассального княжества давно не поступало подношений, и в котором постоянно что-то происходило, возникло опять какое-то движение. Как потом выяснилось, — это были полудикие иноверцы, хотевшие толи завоевать весь мир, толи отвоевать клочок приморской, каменистой земли, где совершенно ничего не росло, кроме диких кедров, пригодных разве что для виселичных перекладин. Но это движение как-то само собой скоро затухло. А подношений как не было, так и не появилось.

Но Асман в то время был еще занят укреплением власти в центральных территориях, а потом просто забыл про то приморское княжество.

В его владениях было три моря, одно даже сравнительно недалеко, на север от столицы, дней пять неспешного пути, и рыбу, а также другую морскую живность для королевского стола доставляли. Доставляли и многое другое: фрукты и из садов метрополии, и из других земель привозились купцами, как своими, так и инородными. Вина со всего света, но больше с Кавказа, который был недалек. Там обитали сотни разновидностей одного и того же народа. Этот горный край не годился ни на что, кроме урождения вин, ими особенно славилась земля колхидская, населенная чудовищами и богатырями. Кто там выращивал виноград для благословенного напитка — оставалось загадкой.