Прокурор - Анатолий Безуглов

Та, молча кивнув, вышла. Фадей Борисович вернулся под фикус.

- План передачи я хочу согласовать со всеми вами, - продолжила Баринова. - Кого снимать, где... Потом, когда я поближе познакомлюсь с жизнью фабрики.

- А когда съемки? - поинтересовался Анегин.

- Недели через две, - ответила Баринова.

- Ясно. Долго думаете снимать?

- Дней семь отдельные эпизоды, натура, потом соберем ваших работников в хорошем зале. Еще три дня прикиньте. Итого - дней десять... Кстати, вы не порекомендуете, где провести заключительную встречу? Чтобы современный интерьер и просторно. Без всяких там аляповатых колонн и балкончиков...

- Театр драмы, а? - посмотрел на Боржанского Заремба. - Я договорюсь с горкомом.

- Ну что вы, - поморщился главный художник. - Лжеампир... Киноконцертный зал "Юбилейный" - то, что надо.

Баринова записала в блокнот.

Зазвонил телефон. Заремба солидно снял трубку.

- Да, Заремба... Слушай, Крутояров, надеюсь, все в порядке? Да... Не подведи. - Закончив разговор, он посмотрел на часы: - Флора Юрьевна, если есть еще вопросы, мы можем в другом месте...

- Нет-нет, - поспешно встала журналистка. - Мне еще на вокзал, в камеру хранения за вещами, потом в гостиницу. Говорят, у вас это проблема...

- У нас - не проблема, - позволил себе улыбнуться директор. - Свой дом отдыха. Люкс вам готов. Море, пляж и питание. - Увидев, что Баринова хочет что-то сказать, он остановил ее вежливым жестом: - Вы наш гость и, как я понял, теперь наш товарищ по совместной работе!

Фадей Борисович отдал через секретаря распоряжение, чтобы за вещами Баринову отвез его личный шофер. Потом подумал и, что-то решив, добавил:

- С вокзала - сюда. Я сам отвезу товарища Баринову в "Зеленый берег".

- Честное слово, не знаю, как вас благодарить! - по-детски прижала руки к груди Флора Юрьевна.

- Делом, делом отблагодарите, - пошел провожать ее к двери Заремба. Чтобы передача вышла во! - он сжал свою руку в мощный кулак, выставив верхний палец. - А создать условия - это мы берем на себя...

Когда Баринова скрылась за дверью, директор вернулся к собеседникам, довольно потирая руки.

- Ну, деваха! Боевая! Люблю таких!

- По-моему, так даже слишком боевая, - хмыкнул Боржанский.

- Не понимаю вас, Герман Васильевич, - сказал директор. - Радоваться надо. Прогремим на всю область. Это солидная передача, и попасть в нее...

- В "Фитиль" бы не попасть, - пробурчал главный художник, нервно посасывая пустую трубку.

- За что? - удивился Заремба. - Показатели - дай бог каждому. План, качество...

- А на чем все это делается, уважаемый Фадей Борисович? - криво усмехнулся главный художник. - Помещения - курам на смех! Теснота, неприспособленность. А оборудование? Посмотрит зритель и ахнет: это конец двадцатого века или семнадцатый? - Он раздраженно махнул рукой: - Да что говорить, вы это не хуже моего знаете. И, прежде чем приглашать из телевидения, неплохо бы посоветоваться.

- Позвольте, позвольте! Я вон недавно смотрел по телевизору передачу о кавказских чеканщиках. Из этого, ну, как его?.. Не могу запомнить название селения... - он щелкнул пальцами. - Тьфу! Мука... Тука...

- Кубачи, - подсказал Боржанский.

- Вот-вот! Видели сами! Допотопный горн, инструмент весь дедовский! А какие чудеса вытворяют, черти!

- Согласен. Народный промысел, штучные изделия. А у нас фабрика, поток, конвейер! Разницу ощущаете?

- Очень хорошо! - не сдавался директор. - Сделаем упор на людей. Тем более, насколько я проник в замысел товарища с телевидения, она сама хочет заострить внимание на дух в коллективе. Отдых, быт, в конце концов...

- Быт, - покачал головой Боржанский. - Три года не можем общежитие достроить.

- Вот и пусть покритикует строителей, - сердито хлопнул рукой по подлокотнику кресла Заремба. - Их забота, им и ответ держать.

- Заказчик-то вы, - возразил Герман Васильевич. - Зритель не будет разбираться в генподрядчиках-субподрядчиках. Он только запомнит, что общежития на фабрике нет...

- К чему вы клоните, никак в толк не возьму, - раздраженно встал Фадей Борисович. - Ей-богу, вы сами всегда говорили: пресса - это сила! Радио - нужное дело! Вспомните, когда в прошлом году телевизионщики засняли выставку наших изделий, кто радовался больше всех?

Директор прошелся по кабинету, заложив руки в карманы. Пол под его шагами поскрипывал.

- Верно, - спокойно ответил Боржанский. - Выставка - ради бога! Это реклама, что совсем нелишне. Пишут, что нам срезают фонды, отказывают в автотранспорте и технике - отлично! Действенная помощь. За такое участие я обеими руками. Но лезть на экран, когда у нас еще столько дыр... - Он покачал головой. - Не знаю, много ли будет пользы, если все это увидят десятки тысяч людей...

- Бери выше - сотни, - раздался бас Анегина.

- Вот именно, - кивнул Боржанский.

Заремба остановился посреди комнаты. Доводы главного художника, по-видимому, внесли смятение в его душу. На лбу пролегла одна, но глубокая продольная складка. Он некоторое время мучительно обдумывал что-то и наконец полувопросительно произнес:

- Хозяева-то мы... Вот и дадим направление, что снимать и кого.

- Лучше бы совсем... - начал было начальник СЭЦ.

- Ни в коем случае, - отрубил Фадей Борисович. - Там все решено, ткнул он пальцем куда-то наверх.

- Решено - значит, решено, - стремительно поднялся Боржанский. Анегин тоже встал. - Мы свободны, Фадей Борисович?

- Разумеется, - кивнул тот. - Рабочий день уже кончился, отдыхайте... А с Флорой Юрьевной я сегодня же проведу работу, - задумчиво произнес он. - Селяночкой побалуемся, чайку попьем...

- Не советовал бы, - сказал Герман Васильевич. - Зачем настраивать? Еще подумает бог знает что. - Главный художник вдруг улыбнулся: - А может, напрасно я страхи развел?

Заремба с надеждой посмотрел на него. Герман Васильевич пыхнул в чубук трубки.

- Ведь у нас есть что показать хорошего, - ободряюще сказал Боржанский.

- Есть, сам бог видит, есть, - обрадовался директор перемене настроения главного художника.

- И можно показать товар лицом, не краснея, - все еще улыбался Боржанский. - Нет, в этой девочке определенно имеется что-то, - он щелкнул пальцами.

- В Флоре Юрьевне? - переспросил Заремба.

- Да. Ищет, раскапывает необыкновенное...

- Ну, конечно, - расплылся в улыбке директор. - Молодость, одним словом! Энергия бьет ключом!

- Уверен, мы сможем помочь найти ей для передачи и форму, и содержание, - заключил главный художник. - У творчества одни законы...

Боржанский и Анегин ушли, пожелав Зарембе хорошо провести вечер в обществе Флоры Юрьевны. Директор пришел в отличное расположение, забубнил себе под нос какой-то марш, предвкушая, что ему предстоит быть сегодня в роли радушного хозяина и вести интересные разговоры с представителем областного телевидения.

- Так-с, - бормотал он, расхаживая по кабинету. - Обмозгуем программку... Перво-наперво обед. Самоварчик, естественно... Затем прогулка на катере...

Следующий пункт он додумать не успел - раздался телефонный звонок. Это была его жена, Капитолина Платоновна. Спокойным голосом, который, однако, не предвещал ничего хорошего, она спросила, почему Фадей Борисович до сих пор не дома.

- Капочка, прости, дела... И освобожусь не скоро...

- Не говори ерунды, - отрезала жена. - Чтобы через десять минут был.

- Но у меня корреспондент телевидения!

- А у нас дома сам Константин Венедиктович.

Заремба понял, что планы его рушатся. Константин Венедиктович занимал ответственный пост в госкомитете в Москве и в настоящее время отдыхал в лучшем санатории Южноморска. Капитолина Платоновна прилагала неимоверные усилия, чтобы затащить его в гости. И надо же было случиться, что он, наконец, осчастливил их именно в этот вечер...

- Конечно, Капочка, буду! - не колеблясь, принял решение Фадей Борисович. Впрочем, решение было принято женой.

Он тут же попросил секретаря разыскать Боржанского, на худой конец Анегина. Но те уже ушли с фабрики, а дома их еще не было. Зарембе очень не хотелось оставлять Баринову без опеки, однако ничего не мог поделать.

Когда она приехала с вокзала, Фадей Борисович рассыпался в извинениях, что не имеет возможности проводить ее в дом отдыха. Но уверил, что там встретят и обеспечат всем необходимым - указания даны.

Его подвезли домой. На прощанье Заремба сказал:

- Не беспокойтесь, Флора Юрьевна, вас доставят в полном порядке. - Он похлопал по плечу шофера: - На Витюню можно положиться. Он же завтра утром и приедет за вами...

...Машина влилась в уличный поток.

- Наверное, любите с ветерком? - спросила девушка у шофера, ожидая услышать положительный ответ: водители любят, когда им доверяют.

- У нас месячник безопасности движения, - хмыкнул тот.

- Только поэтому? - лукаво посмотрела на него Баринова.

Витюня помолчал, усмехнулся.