Звезда Ассирийского царя - Наталья Александрова

Иван понял, куда он попал: это была подземная часовня под Сретенским монастырем. Он как-то раз был здесь и помнил, как из этой часовни выбраться на поверхность.

Прежде чем покинуть часовню, Иван остановился перед иконой своего святого, Иоанна Богослова. Святой смотрел на него мудрым всепонимающим взглядом, и под этим взглядом Иван почувствовал, как страх и гнев постепенно отпускают его. Он успокоился и смог здраво обдумать свое положение. И первое, о чем он подумал, что полиция приехала в харчевню через несколько минут после того, как он позвонил Борису.

Неужели Борька его сдал? Вот так просто взял и позвонил в полицию после его звонка. Иван даже замотал головой. Никак не хотелось думать, что лучший друг и компаньон предал его.

Нет, скорее всего, полиция прослушала их разговор – у них наверняка есть такие технические возможности. Или они проследили за Борисом…

Но это значит, что Борька «под колпаком» и к нему больше нельзя обращаться – ни звонить, ни приходить.

Значит, нужно рассчитывать только на свои собственные силы.

Для Ивана это было нормально, привычно – он с самых юных лет привык полагаться только на себя, но теперь ситуация усугублялась тем, что за ним гналась полиция и у него не было денег.

Постояв еще немного в умиротворяющей тишине подземной часовни, Иван нашел выход, поднялся по крутой каменной лестнице и оказался в монастырском дворе.

Здесь не было ни души – должно быть, монахи были на церковной службе или занимались своими ежедневными делами.

Иван вышел из монастыря через небольшую калитку, которая выходила в старую слободу, где когда-то жили мастеровые. Теперь это был прилепившийся к монастырю поселок из одноэтажных домиков и бараков. Пройдя через этот поселок, Иван вышел к забору собственной фабрики – той, которой они владели на пару с Борисом. У него мелькнула мысль зайти туда и взять в своем сейфе денег из неприкосновенного фонда, но потом он подумал, что на фабрике его наверняка караулят, и отправился дальше.

Он долго брел по пустырям и проулкам, избегая многолюдных улиц, сам не понимая, куда идет. Но инстинкты не подвели, и после часа таких блужданий Иван добрался до автобусного вокзала.

И сразу же понял, что это для него – единственное правильное решение.

Здесь толпились в ожидании своих автобусов плохо одетые крестьяне и жители маленьких окрестных городков. Иван подошел к автобусу, который вот-вот должен был отъехать, собрал всю оставшуюся мелочь и купил у водителя билет до ближайшего городка.

Там он вышел и побрел по унылой осенней улочке. Хотелось есть, хотелось отдохнуть, но и для того и для другого нужны были деньги. Впереди, возле красивой древней церкви, паслось, как всегда, стадо туристов. Блеклая женщина средних лет что-то вещала им по-немецки. В двух шагах от туристов вертелся парень в вязаной растаманской шапочке, предлагал матрешек, значки, шапки-ушанки.

Иван подошел к этому жучку, поманил его пальцем.

Тот подошел неохотно, оглядел Ивана с ног до головы, цыкнул зубом:

– Чего надо? Матрешку? Есть политические, есть эротические, есть художественные…

– Сам со своими эротическими матрешками играй. Я тебе не турист!

– А тогда чего надо? Имей в виду, у меня время дорогое, просто так болтать некогда.

– Купи часы. – Иван снял свои часы с запястья, показал издали.

Парень с первого взгляда оценил дорогую вещь, глаза заблестели. Но он этот блеск тут же аккуратно притушил, зевнул и проговорил с ленивой растяжкой:

– А на фига мне твои часы? У меня свои есть, не хуже! Ну ладно, только чтобы тебя выручить, возьму. Пятьсот рублей.

– Ты что – с дуба рухнул? – Иван надел часы на запястье, развернулся уходить.

– Эй, постой! – Жучок схватил его за плечо. – Обожди, куда же ты! Дай хоть посмотреть, а то подсунешь фуфло.

Иван посмотреть дал, но из рук не выпускал.

– Ладно, так и быть, дам три штуки, – милостиво проговорил покупатель.

– Ну уж нет, ищи другого дурака! – отрезал Иван. – Ты же знаешь, сколько эти часы стоят. Это номерной «Монблан», новые – сто сорок тысяч…

– Ты не в магазине, дядя!

– Не в магазине, – кивнул Иван, – поэтому отдам за тридцать. Или – до свиданья…

Он развернулся, сделал вид, что уходит. Парень окликнул его:

– Постой, дядя!

– Ну, что тебе? – Иван повернулся.

– Насчет тридцати – ты, конечно, загнул, за тридцать сам носи, но за десять я, так и быть, возьму. Другу подарок ищу, как раз подойдут.

– Нет, за десять можешь гулять, туристам матрешек впаривать. Меньше чем за двадцать пять не отдам.

– Ладно, ладно, давай за двадцать – или разойдемся.

На этот раз Иван не стал спорить.

Взяв у жучка деньги, он отдал ему часы и пошел к железнодорожной станции.

Здесь он сел на первую подвернувшуюся электричку – лишь бы уехать подальше от дома.

Едва сел на свободное место, тут же задремал – сказались усталость и нервное напряжение. Ему даже начал сниться сон – ужасный сон, в котором слились и смешались события минувшего ужасного дня.

Проснулся Иван оттого, что кто-то тряс его за плечо.

– Билет! – строго проговорила ярко-рыжая тетка в железнодорожной форме. За ее спиной маячил крепкий мужик средних лет в черной форме охранника.

– У меня нет, – признался Иван и полез за деньгами. – Продайте мне, я заплачу сколько надо.

– До какой станции? – осведомилась женщина.

– А до какой идет этот поезд?

– Поезд-то? Поезд-то этот идет до Петровска, а тебе-то куда надо? Или тебе все равно?

– До Петровска? Вот туда и надо…

Контролерша неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала, отсчитала ему сдачу, пробила билет и двинулась дальше по вагону. Сопровождавший ее охранник окинул Ивана долгим внимательным взглядом, но тоже промолчал и ушел. Иван тут же провалился в тяжелый душный сон.

В Петровске его растолкали.

– Вставай, парень! Дома отоспишься! Этот поезд дальше не идет!

Несколько минут он не мог понять, где находится. В голове бухало, как в пустой бочке, лицо горело, бросало то в жар, то в холод. Кое-как собравшись, он вышел из вагона, пересел в другую электричку. На ней он еще долго куда-то ехал, время от времени снова проваливаясь в беспокойный сон, снова пересел. Наконец и та электричка остановилась, какая-то сердобольная старушка помогла ему выйти из вагона.

– Где это мы, бабушка? – спросил ее Иван, растерянно оглядываясь.

– Ты что же, милый, не знаешь? – испуганно пролепетала старушка. – Это же Ленинград… Питер по-нынешнему!

– Пи-итер? – протянул Иван, удивляясь собственному везению.

– А тебе куда нужно?

Иван не ответил, и старушка, сочувственно покачав головой, проговорила:

– И до чего же человек допился – совсем себя не помнит! Вот с чего люди пьют? Вроде молодой, здоровый…

Выйдя на привокзальную площадь, Иван кое-как взял себя в руки и собрал разбегающиеся мысли.

Теперь он понимал, что заболел, и удивлялся тому, как в таком состоянии доехал до Петербурга. Ведь именно сюда он и хотел попасть: во-первых, это большой город, в котором легко затеряться, во-вторых, город этот ему не чужой, здесь Иван бывал много раз, здесь жила его родная тетка, тетя Липа…

Подумав о тетке, он мечтательно вздохнул.

Вот бы где он хотел сейчас оказаться – у тети Липы!

Тетя Липа, Олимпиада Гавриловна, родная сестра его отца, была женщина на редкость домовитая и гостеприимная. Когда бы Иван ни приехал к ней, она всегда прекрасно его принимала, вкусно и сытно кормила. Какие она варила борщи! Вкуснейшие, наваристые, густого красного цвета, с чесночными пампушками! А таких пирожков, как у тети Липы, Иван больше нигде не пробовал!

Да, у тети Липы он мог бы отлежаться и набраться сил – но Иван прекрасно понимал, что туда ему нельзя: полиция его родного города наверняка связалась со своими здешними коллегами, и у тети его ждет засада. А даже если не ждет – нельзя подставлять тетку, нельзя втягивать ее в свои неприятности… Ему становилось все хуже и хуже, он из последних сил держался на ногах.

Но куда же в таком случае сунуться?

Иван сделал еще несколько нетвердых шагов.

Вокруг него царила какая-то странная суета: озабоченные люди подходили друг к другу, о чем-то вполголоса переговаривались, иногда вместе уходили, но чаще расходились и снова прохаживались кругами. Тут к нему подошла низкорослая толстая тетка, удивительно похожая на раскормленную жабу.

– Тебе надолго? – осведомилась она вполне соответствующим внешности квакающим голосом.

– Надолго – что? – переспросил Иван, недоумевая.

В теперешнем состоянии до него плохо доходили самые очевидные вещи, не говоря уже о странном теткином вопросе.

– Как – что? – проквакала тетка. – Ты сюда вообще зачем пришел?

Иван не сразу нашелся, что ответить на такой прямой вопрос, и тетка пришла ему на помощь:

– Тебе ведь комната нужна?

Только тут до Ивана дошло, что он пришел на пятачок, где встречаются те, кто хочет подешевле, без лишних хлопот и документов снять или сдать жилье.