Дозор. Питерские тени... - Андрей Бондаренко

– Напой, дядь Гриш, – неожиданно попросил Поэт. – Мне же интересно. Ну, так сказать, по профессиональному поэтическому поводу.

– Пожалуйста.

Под небом голубым,Так трудно – умирать…И ждать, что смерть – сейчас придёт,Как избавленья – ждать.Воды лет сто, как не было, так нет.Гангрена – ставка – только полчаса.Паскудный, жёлтый, ветреный рассветУже терзает – эти небеса.

Не будет вертолёта, брат!Сказал мне доктор и пилу достал.Да и наркоза тоже – как бы – нет.Зато – какой сиреневый рассвет.Ты потерпи, солдат?

И я – терпел.Часа, наверно, два.Потом – не помню.Каюсь, виноват.Но визг пилы мне всё напоминал —Крепись, солдат!

Потом был – Кремль.И важный генералКрасивый орден – долго мне вручал.И говорил о – к Родине – любви.И о врагах, растоптанных в пыли…

Бывает всё – на Свете – пацаны.И даже то – чего не снилось им,Девчонкам нашим – гордым и простым,Под небом тем, бесспорно, голубым…

– Круто. Одобряю. И ты, значит, надумал…

– Ага. Поехать к Романову. Языками почесать. Заглянуть, если удастся, в глаза. Не хочу, чтобы его пристрелили. Просто так. Даже не поговорив. Даже не попытавшись понять, – Антонов достал из наплечной кобуры пистолет. – Вот, держи.

– Не понял…

– Негоже ехать в гости к человеку, который тебе когда-то спас жизнь, вооружённым…. Доходчиво? Просьба будет, Димон, к тебе.

– Говори, дядь Гриш.

– До вечера помолчи. Никому ничего не рассказывай…. Сделаешь?

– Лады. Буду молчать.

Настырно и гневливо зазвенел мобильник.

– Да, слушаю.

– Антонов, заканчивай, пожалуйста, дуриться, – посоветовал недовольный голос Шефа. – Совсем умом тронулся? Какие ещё переговоры, мать твою? Причём, в безоружном состоянии? Романтическое благородство в упитанной заднице играет?

– Северина постаралась? – предположил Гришка. – Пока мы на кухне старательно разглядывали металлические шарики и картонные карточки, она мне за обшлаг куртки «жучка» пристроила?

– Пристроила. Как и полагается в таких случаях…. А про своего бывшего сослуживца не беспокойся. Жив будет, курилка. Более того, и к нужному делу определён…. Читал роман Сергея Лукьяненко – «Ночной Дозор»?

– Читал.

– Значит, должен всё правильно понять…. Есть Светлые. Есть Тёмные. Но кровавых разборок между собой они не допускают. По крайней мере, стараются…. Почему?

– Наверное, боятся Инквизиции. Мол, должен быть непредвзятый Судия, который всё и расставит по законным местам.

– Ёмкое определение, – одобрил Шеф. – И наши уважаемые Вожди решили пойти по тому же пути…. Врубаешься? Никто твоего приятеля убивать не собирается. Наоборот, планируют привлечь его…. Ну, скажем так, в качестве сотрудника новой спецслужбы. Может быть, и на руководящую должность…. Проникся? Успокоился?

– Более или менее. Всё. Конец связи. Роджер.

Антонов подошёл к длинному столу, плотно заставленному навороченной компьютерной техникой.

– Чего, дядь Гриш? – забеспокоился Поэт. – Опять глаза у тебя…

– Что с ними на этот раз?

– Бешеные, как будто. Словно – убить кого-то хочешь.

– Хочу. Ладно, проехали…. Отставить – все мероприятия. Операция завершена.

– Э-э-э….

– Завершена. Я сказал.

– Понял. А ты куда собрался?

– Пока не знаю, – по-честному признался Гришка. – Пойду, пивка попью. Глядишь, что-нибудь и придумаю…

Эпилог

Первые числа ноября месяца. Первый морозец. Первый поволжский снежок.

Просёлочная ровная дорога. Волжский берег – с правой стороны по курсу. Слева – большое стадо белоснежных голенастых коз. По дороге, несуетливо переваливаясь из стороны в сторону, ехал трактор.

Солидный весь такой из себя. Импортный, приземистый, тёмно-зелёный со светлыми пятнами. С более чем солидным прицепом на короткой и надёжной сцепке.

Дорога привела к маленькому хутору. Несколько двухэтажных крепких домом с хозяйственными пристройками, отгороженные друг от друга сетчатым изумрудно-зелёным забором.

Трактор, заглушив мотор, остановился напротив дома, над крышей которого (рядом с высокой трубой тёмно-жёлтого кирпича), наличествовал приметный флюгер – чёрный, визуально очень толстый кот.

За сетчатым забором тут же залаял-заметался упитанный кавказский овчар.

Приоткрылась дверца трактора. По короткой лесенке на землю ловко спустился не высокий крепкий мужчина.

– Гав! Гав! Гав! – продолжал надрываться злобным лаем лохматый пёс. – Гав! Гав! Гав!

– Делать, Садко, нечего? – неодобрительно проворчал мужчина. – Голосистый какой…

Он поднёс к губам сложенные рупором ладони. Через мгновение над округой поплыл чистый высокий звук, слегка напоминавший глас старинного охотничьего рога.

Звук затих. Замерло эхо.

Пёс, перестав лаять, принялся восторженно повизгивать и отчаянно вилять хвостом.

– Вот, совсем другое дело, – по-доброму усмехнулся мужчина. – Можешь, когда захочешь. Значит, поладим.

Скрипнули дверные петли, и на пороге дома появилась-показалась тёмно-русая девчонка-подросток.

– Какие люди! – картинно всплеснула ладонями девчонка. – Ну, надо же! Мама впервые ошиблась…

– Здравствуй, Даша, – слегка засмущался мужчина. – Рад познакомиться с тобой…. А в чём, если не секрет, ошиблась…м-м-м, Ольга Николаевна?

– Привет, Брюс! В чём ошиблась? Она сказала, что ты объявишься не раньше января.

– А, как ты меня узнала?

– Тоже мне, бином Ньютона, – насмешливо фыркнула Дашка. – Не высокий, от силы метр семьдесят, крепкий, лысоватый, умеет общаться с собаками…. Правда, одна деталь не совпадает.

– Какая?

– Ты же, по маминым словам, не умеешь управлять автотранспортными средствами.

– Научился, как видишь.

– Вижу. А права?

– Купил, понятное дело. Питерскую квартиру продал. А трактор, права и кучу всякого полезного – для фермерского хозяйства – купил. Полный прицеп получился.

– Значит, решил фермером стать?

– Ага. Решил, – вздохнув, широко улыбнулся Гришка. – И фермером. И счастливым семьянином. Не возражаешь?

– Ну, не знаю, – недоверчиво протянула вредная девчонка. – Посмотреть надо. Мол, как и что…. А ты, Брюс, любишь ловить рыбу?

– А, то. Я, к твоему сведенью, являюсь супер-рыбаком. Поплавки сам мастерю, мормышки и блёсна паяю, леску крашу.

– Зачем же её красить?

– Ну, ты даёшь! Весной рыба предпочитает леску ярко-красного цвета. А осенью, наоборот, нежно-сиреневого. У нас в Санкт-Петербурге об этот каждый младенец знает.

– Дурим маленькой девочке голову? То бишь, вешаем на доверчивые детские уши длинную питерскую лапшу?

– И ничего подобного. Чистую правду излагаю. Чтоб меня в депутаты избрали и обратно не отпустили.

– Ладно, верю…. Можешь, бродяга, жениться. Не возражаю.

– Спасибо большое, – совершенно серьёзно поблагодарил Антонов. – Оправдаю оказанное доверие. А, где у нас…э-э-э…

– Прекрасная Дама твоего глупого сердца?

– Ага, она самая.

– Несётся сюда. Причём, на всех парах, – многозначительно усмехнулась Дарья. – Хотя первоначально планировала вернуться из города только поздним вечером. А, вот, передумала.

– Почему – передумала?

– Кто же её, авантюристку законченную и отвязанную, разберёт? Позвонила минут сорок назад, мол: – «Еду!». «В чём, мадам Иванова, причина такой спешки?», – интересуюсь. А она мне: – «Сама толком не знаю. Смутные предчувствия терзают…». Предчувствия у неё, понимаешь…. Значится так, бегемоты престарелые. Извольте – в кратчайшие сроки – обеспечить меня братишкой. Возражения не принимаются! Всё, надеюсь, ясно?

– Так точно, товарищ командир! – заверил Антонов. – Будем стараться изо всех старческих сил.

– Гав! Гав! – обрадовался Садко. – Гав…

Конец книги

Примечания

1

– Клотик – наделка закруглённой формы с выступающими краями на топе мачты или флагштока. Клотик изготавливается из дерева или металла. Внутри клотика устанавливают ролики фалов для подъёма флажных сигналов, фонаря и т. д. Кроме того, клотик прикрывает торец мачты от влаги.

2

– Синергия – суммирующий эффект взаимодействия двух или более факторов, характеризующееся тем, что их действие существенно превосходит эффект каждого отдельного компонента в виде их простой суммы.

3

– Главное действующее лицо романа Маргарет Митчелл «Унесённые ветром». Один из наиболее известных женских образов американской литературы, ставший символом предприимчивости, темперамента и умения выживать.