Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее - Кларк Говард

Сестра Трэкслер стала приезжать в Дуайт специально, чтобы навестить Патрисию, поговорить с ней, понаблюдать за ней, оценить ее. То, что она увидела, показалось монахине-правозащитнице многообещающим. Поэтому она совершила необычный поступок – она пошла в Совет по условно-досрочному освобождению и обратилась с просьбой освободить Патрисию под ее поручительство, чтобы та жила и работала с ней и другими монахинями в новом приюте для бездомных женщин. Сестра Трэкслер рассказала Совету о достижениях Патрисии в тюрьме в качестве ученицы, учителя, редактора тюремного информационного бюллетеня и образцовой заключенной, содержащейся на облегченном режиме. И она привела то, что, по ее мнению, было причиной ужасной убийственной ярости Патрисии десятью годами ранее: факт сексуального насилия над Патрисией в детстве.

«Любая молодая девушка, подвергшаяся сексуальному насилию, не является полноценным человеком, – трогательно заявила сестра Трэкслер Совету. – Двадцать процентов женщин в наших тюрьмах сегодня подвергались в детстве сексуальному насилию. Большинство из них, как и Патти, скрывали сексуальные надругательства глубоко в себе, и даже их не осознавали и вычеркивали из памяти на протяжении многих лет. И что им делать? Они захотят говорить об этом в присутствии посторонних? Конечно нет. Даже если это поможет им добиться освобождения из тюрьмы». Она отметила, что многие женщины продолжали скрывать ужасное знание даже после того, как вспомнили о нем.

«Отдайте нам Патти, – умоляла сестра Трэкслер. – Мы будем следить за ней, помогать ей, и большинство из нас будет любить ее».

Необычная, удивительная просьба сестры Трэкслер, естественно, попала в газеты. И началась словесная война между сестрой Трэкслер и самым грозным противником условно-досрочного освобождения для Патрисии Коломбо, судьей Апелляционного суда Иллинойса Робертом Юджином Пинчемом.

В 1977 году Пинчем в качестве судьи окружного суда округа Кук председательствовал в судебном процессе над Патрисией Коломбо и Фрэнком Делукой. Ему никогда, как он напомнил прессе, не доводилось вести дело о более хладнокровном убийстве. Именно судья Пинчем приговорил Патрисию и Делуку к трем сотням лет тюремного заключения.

«Будь моя воля, я приговорил бы ее к электрическому стулу», – заявил он в интервью. Ее, а не их. В момент начала суда в Иллинойсе смертной казни не было, ее восстановили во время процесса, но закон, разумеется, не имеет обратной силы.

О самой Патрисии судья Пинчем, достойный, интеллигентный джентльмен, похожий на черного Джорджа К. Скотта, сказал:

«Она порочная, хитрая, скрытная, подлая, деструктивная особа с завышенным мнением о себе, своей сексуальной привлекательности и своем обаянии. Вы знаете, некоторые люди не осознают преимуществ судьи. С судейской скамьи вы можете увидеть весь зал суда, видеть характер и жесты, выражение лица. Вот женщина, которая злонамеренно замыслила, спланировала и исполнила убийство матери, отца и брата в святилище собственного дома. Я убежден, что она никогда не должна выйти на свободу».

Сестра Трэкслер возразила настолько вежливо, насколько смогла:

«Боюсь, я не могу понять судью Пинчема. Он человек очень закрытый. Сегодня Патрисия другая. Люди могут меняться. Со временем Бог меняет всех нас».

Пинчем возразил:

«Ее ни за что нельзя отпускать, даже если она уже научилась сожалеть о содеянном и изменила свою жизнь. Я никогда не смогу сказать, что общество простило ее за совершенное преступление. Я думаю, вопрос не в том, что она изменилась. Тяжесть [преступления] и то, насколько оно порочит ценность материнства, отцовства и жизни в целом, делает невозможными разговоры о том, чтобы ее можно было освободить».

Сестра Трэкслер ответила гораздо менее милосердным тоном:

«Мужчины вроде судьи Пинчема кнутом погоняют стадо этих “злых” женщин, но такими их делают сами мужчины. Именно они заставляют женщин так поступать».

Перепалка веселила репортеров, но в итоге ничего не изменилось. Совет просьбу сестры Трэкслер отклонил.

Пришло мое время.

Я достаточно долго оставался в стороне, участвуя в других проектах, в то время как интерес к этому делу не угасал. В конце концов я решил, что оно, скорее всего, никогда меня не отпустит, пока я не вставлю некоторые из наиболее нестыкующихся компонентов на место и не исследую целиком всю пока неясную картину.

Узнать об уголовном деле можно из трех источников: из книги о нем, если таковая написана, из протоколов суда, если таковой велся, и наименее надежный способ – из газет.

Во-первых, книга. Я слежу за большинством книжных публикаций в документально-криминальном жанре, и не мог вспомнить книгу о Патрисии Коламбо. Однако на всякий случай я позвонил Паттерсону Смиту, торговцу-букинисту из Монклера, Нью-Джерси, который занимается исключительно книгами о преступности. Пат сказал, что он не может вспомнить ни одной книги по данному делу. Однако он изучит этот вопрос, чтобы удостовериться, что мы не ошибаемся.

Далее – стенограмма заседаний суда. Я связался с клерком канцелярии суда округа Кук и узнал, что копию судебного протокола можно приобрести за 1,25 доллара за страницу. Человек, с которым я разговаривал, не знал точно, сколько страниц в деле «Штат Иллинойс против Коломбо – Делуки», но одно было известно: это второй по продолжительности уголовный процесс в истории штата (самым длительным был судебный процесс Джона Уэйна Гейси, гомосексуального мужчины, убивавшего мальчиков и закапывавшего их под своим домом в другом пригороде Чикаго, очень близко к тому месту, где произошли убийства Коломбо).

После наведения некоторых дополнительных справок я в конце концов связался с миссис Марджи Фуллер, отвечавшей за протоколы судебных заседаний в архиве округа Кук. Марджи точно знала, каков объем протокола судебного заседания: 12 080 страниц. При цене 1,25 доллара за страницу полная копия обойдется в 15 100 долларов. За половину этой суммы я мог провести пять или шесть недель в Чикаго, в течение дня читая стенограмму, а вечерами переснимая в зале публичной библиотеки газетные статьи о деле. Я обсудил план с Марджи Фуллер, и она согласилась мне помочь, доставив стенограмму – пять коробок размером с картотечный ящик каждая – из хранилища в кабинет, где она выделит мне место, чтобы я читал стенограмму и распоряжался ею столько, сколько мне понадобится. О такой помощи мечтают все работающие в документально-криминальном жанре, но мало кто ее получает.

И снова, как уже не раз в прошлом, я вернулся в Чикаго.

Погода в октябре была типичной для Чикаго: сегодня прекрасная, на следующий день – отвратительная. Я снял студию в Ленокс-Хаус на Раш-стрит, через реку от Луп – одну большую комнату со встроенной кухней в углу, складной