Дозор. Питерские тени... - Андрей Бондаренко

– Всё, что угодно!

– Через неделю, когда будут улажены все формальности, улетишь в Лондон. Там на полгода ляжешь в клинику. Полностью вылечишься от наркотической зависимости. А после этого поступишь в тамошний Университет. Например, в Кембридж.

– Ладно. Улечу. Вылечусь. Поступлю…. А, как же менты? Неужели, отпустят?

– Куда же они, служаки туповатые и жадные, денутся? – презрительно усмехнулся вице-мэр. – Всё схвачено, за всё заплачено…. Вот, толстая тетрадка. Это история твоего хитрого психического заболевания, которое проявилось только с месяц назад. Выучи всё, от корки до корки, включая название болезни на латыни. Чтобы от зубов отскакивало. Симптомы там всякие, осложнения, названия таблеток, прочее.…А это официальный Акт, подписанный главными психиатрами (и прочими заслуженными «нервными» врачами), Нижегородской области. К нему прилагаются результаты всех необходимых анализов и медицинских экспертиз…. Выражаясь без обиняков, из этих бумаг следует, что за несколько секунд до ДТП ты, сынок, потерял сознание. Мол, коварная болезнь, подробно описанная в толстой тетрадке, неожиданно достала…. Где же здесь твоя вина? Был без сознания. Следовательно, господа и дамы, неподсуден. Что подтверждает целая куча авторитетных профессоров и академиков…. Права на вождение автомобиля? Да, подлежат изъятию – до момента излечения больного…

– Выключай, – велел Шахтёр. – Всё предельно ясно…. Что будем делать с этими гнидами?

– У меня в кустах спрятана «Стрела-2», – сообщил запасливый Мишка. – На всякий пожарный случай притащил. Чисто по наитию…. Напрасно, что ли, волок, солёным потом обливаясь?

– Достанет ли?

– Без вопросов. От вершины холма до домика метров четыреста пятьдесят будет, не больше. Вполне комфортное расстояние. Тем более что у установленного «жучка» существует и дополнительная полезная функция. В случае выстрела он уже будет работать как излучатель. Вот, по этому лучу «Стрела» и пойдёт. Промах исключён…. Итак, госпожа командирша нижегородского Дозора?

– Доставай, ухарь, – махнула рукой Сова. – Нормальный вариант…

Глава пятнадцатая

Рядовая пешка и водопад информации

Сон, сон, сон – сладкий, тягучий, призрачный и, как казалось, бесконечный…

Иногда перед затуманенным внутренним взором мелькали-проплывали смутные и обрывочные картинки из прошлой, уже прожитой жизни. Столетний сосновый бор, в грязно-белых пышных мхах которого росли пузатые боровики, рыжие лисички и крепкие маслята. Утренняя озёрная гладь, высоченные заросли разноцветных камышей, неподвижно застывший поплавок-гусинка, круги на воде, оставляемые рыбьими жадными губами и сильными хвостами. Лица верных друзей, погибших во время давних командировок в жаркие, слегка беспокойные страны. Перекошенная болью и страхом мерзкая физиономия матёрого уголовника-рецидивиста Шкворня – первого, из череды многих, кого Гришке, находясь в статусе «дозорного», пришлось ликвидировать…. Пришлось? Было поручено – привести приговор в исполнение. Жизненная проза, так её и растак.

Но, чаще всего, в его подсознание «являлась» Сова. То есть, Ольга, Оля, Олечка – улыбчивая, задорная, смешливая, язвительная. Колдовские тёмно-зелёные глаза, курносый нос, светлый (с лёгкой сединой), «ёжик» на голове, пропорционально-стройная фигурка, длинные ноги, тёмно-синие татуировки Че Гевары….

«Что-то, Гриня, ты расхворался», – ворчала Ольга из сна. – «Не ко времени, надо признать. Конец августа – жаркая пора. Как, впрочем, и начало сентября. Урожай надо снимать-убирать, активно заниматься его переработкой и продажей. Оптовики – те ещё деятели. В том плане, что ушлые, хитрые, скользкие и жадные. С ними надо плотно общаться, со знанием дела, обладая – в полном объёме – текущей рыночной информацией…. Да и других важных дел хватает. Рядовые «дозорные» не любят, когда непосредственное начальство находится вдали. Ленятся, не дорабатывают, тупят, халтурят. Так что, милый, изволь – соответствовать. То бишь, поправляйся и, как говорится, становись на крыло. Жду и надеюсь…. Впрочем, если наблюдаются разнообразные душевные сомнения, то и не дёргайся. Холостякуй себе дальше, в ус не дуя, ходи на любимый «Зенит» и пивом – от души – наливайся. Ни на чём, собственно, и не настаиваю…. Почему – не настаиваю? По кочану. Я девушка гордая, вспыльчивая и самостоятельная. Не привыкшая бегать за мужиками. Да – так да. Нет – так нет. Подумаешь…».

«Ничего не понимаю!», – искренне недоумевал обычно сообразительный внутренний голос. – «Какие ещё, к загулявшей матери, оптовики? Что, ёлы-палы, за урожай, который надо собирать, перерабатывать и продавать? И где, братец, тебя ждут? Чего, собственно, хотят? Шарада навороченная, однако…».

Изредка сон ненадолго отступал. Но только чуть-чуть, не в полном объёме.

Сознание частично возвращалась.

«Ага, сейчас наше общее тело подвергается общеукрепляющему лечебному массажу», – вяло комментировал сонный внутренний голос. – «Неплохо, честное слово. Чувствуется высокий уровень профессионализма…. Теперь колют укольчики. Капельницу ставят. Ну-ну, лекари, работайте. Выполняйте инструкции и указания старенького очкастого доктора…. Ага, слышу характерный «бряк». Да и запахи-ароматы долетают соответствующие. Сейчас, пива пенного после бани не пить, кормить будут…. Меню? Подожди-ка, братец, секунду-другую…. Э-э-э, жиденькая овсянка, омлет и куриные котлетки, приготовленные на пару. Что же, не худший вариант. Как говорится, приятного аппетита, больной…».

– Гришенька, милый, покушай, – уговаривал знакомый, слегка хрипловатый голос. – Искусственное питание с утра отключили. Доктор сказал, что надо постепенно восстанавливать основные функции жизнедеятельности…. Глотай, родное сердце. Вот, молодец! Ложечку за Шефа, ложечку за Северину…».

Через семь-восемь кормлений голосок изменился, став более звонким и строгим. Да и слова он говорил уже совершенно другие:

– Больной, кушайте! Вам необходимы калории! Ещё ложечку. Глотайте! Не плохо. Переходим к омлету…

«Похоже, что наша Совушка отъехала собирать неведомый урожай», – грустил внутренний голос. – «А вместе с ней и аппетит отбыл в неизвестном направлении. Каша не доварена, котлеты не солёные, в кисель крахмала откровенно пересыпали. Отрава, блин, сплошная…».

Григорий открыл глаза, сел на постели и с любопытством огляделся по сторонам.

«Ага, значит, наша тонкая психика посчитала, что пора выходить из затянувшейся «спячки». Мол, вполне достаточно, первая стадия лечения завершена, пора двигаться дальше», – удовлетворённо резюмировал неугомонный внутренний голос. – «Ладно, надо – так надо. Будем двигаться…. Несколько слов относительно нынешнего места дислокации. Просторная комната с высокими потолками. Вокруг – полноправно и единовластно – преобладает белый цвет и его всевозможные оттенки. Прикроватная тумбочка, двустворчатый одёжный шкаф, три пластиковых стула, стол с телевизором, громоздкие спортивные тренажёры по углам. На теле наличествует характерная полосатая пижама…. Больничная палата? Не думаю. Запах совершенно не тот. Никакой тебе лекарственной затхлости и приторности. Наоборот, сплошная природная свежесть, поступающая через приоткрытую форточку. Явственно «считываются» (носом, понятное дело), морские чуть солоноватые нотки…. Скорее всего, имеет место быть номер в загородном пансионате, наспех переоборудованный под больничную палату. Шеф как-то говорил, что его двоюродный братан является совладельцем небольшого отеля, расположенного между Репино и Комарово…».

Антонов, спуская ноги на пол, случайно задел краем одеяла невысокую чашку, стоявшую на крохотной прикроватной тумбочке.

– Дзынь! – встретившись с крашеными досками пола, известила чашка, после чего бесшумно распалась на две половинки.

Послышались бойкие торопливые шаги, коротко скрипнули дверные петли, и в комнату вошла высокая худощавая девица, облачённая в светло-зелёный коротенький халат, с аккуратной докторской шапочкой – такого же цвета – на голове.

«Законченная мымра-стерва среднего возраста», – определил навскидку внутренний голос, считавший себя большим знатоком женской психологии. – «Выправка – армейская. Выражение лица – прокурорское. Волевая нижняя челюсть. Глаза – за стёклами очков – стальные. Не серые, как, например, у бесшабашной Северины, а, именно, стальные. Типа – обломки острого клинка дамасской стали, вставленные – по нелепой ошибке – в человеческие глазницы…. Такой дамочке надо бы трудиться не медсестричкой, а армейским прапорщиком или же полицейским генералом. Что – по глубинной сути – одно и то же. Морду делай построже, да ори на подчинённых почаще. Служба и сладится.…Впрочем, как показывает практика, именно такие мымры-страшилки в постели ведут себя на удивление развратно. То бишь, пытаются компенсировать серенькие внешние данные отвязанной сексуальной активностью…. Ты бы, братец, того. Присмотрелся бы к барышне. Типа – с далеко-идущими намереньями и вариантами. Длина халата, она говорит о многом…. Пардон, не расслышал? Ага, послал – в очередной раз – верного и преданного друга. Причём, гораздо дальше, чем обычно…. Что за дурацкая манера, а? У него, понимаешь, сердечные душевные терзания. Бывает, конечно. Но, я-то здесь причём? Зачем хамить и ругаться? Вот, обижусь и замолчу на долгие-долгие годы. Кто – вместо меня – будет давать умные советы? Смотри, чудак законченный, доиграешься…».