Звезда Ассирийского царя - Наталья Александрова

– Ты, как всегда, поражаешь меня своей мудростью, Энну-Иддин! И правда, твоими устами говорит сам господин наш Бэл-Мардук! Твой план хорош, и именно так мы поступим! Ты, Адад-ишкун, возьми полк халдейских меченосцев и начни штурм северо-восточных укреплений. Бар-лахун с отрядом лучников и копейщиков захватит плотины – там не должно быть большого гарнизона. Возьми с собой сильных нубийских рабов – пусть они под твоим присмотром перекроют плотины и отведут воды Хуцура. А большая часть наших войск и войска наших союзников будут наготове, и как только русло реки обнажится – они пойдут по речному дну и ворвутся в Ниневию.

Ашшурбанипал следил за ходом сражения с самой высокой башни.

Он видел, как вавилоняне подтаскивают к стене тараны, как они ритмично бьют в стену окованными медью бревнами. Сверху атакующих поливали горячей смолой, обстреливали из луков и пращей. Вавилоняне падали – но на их место приходили другие, прикрываясь щитами и плетенными из тростника циновками.

Ассирийцы сделали вылазку, чтобы уничтожить вражеские стенобитные орудия, но как только отряд меченосцев вышел из ворот, на него налетела скифская конница, таившаяся в глубоком овраге, и меченосцам пришлось отступить, понеся большие потери.

Скоро в стене возник большой пролом, и в него тут же хлынули вражеские солдаты.

Но сразу за проломом на них обрушилась ассирийская пехота. Здесь, в узком пространстве за стенами, непобедимая скифская конница не могла развернуться, и ассирийцы отбили атаку, и тут же тысячи рабов принялись заделывать пролом.

– Атака отбита! Они не смогут прорваться здесь, государь! – проговорил, поднявшись на башню, верный Шамш-уд-Карам. – У нас хватит людей, чтобы остановить их.

Военачальник был покрыт пылью и кровью, он тяжело дышал.

– Ты сказал, что они не смогут пробиться здесь? – переспросил Ашшурбанипал. – Значит, где-то в другом месте смогут? Скажи, верный друг, что тебя беспокоит?

– Меня беспокоит, что я вижу под стенами слишком мало врагов, – ответил воин.

– Странно! Обычно мы беспокоимся, когда врагов слишком много…

– Ты не понял меня, государь. Навуходоносор привел с собой вавилонское войско, и мидян Киаксара, и скифов. Это должна быть огромная армия, но я ее не вижу. Я боюсь, что вавилоняне задумали какую-то хитрость.

– Может быть, остальные просто выжидают? – предположил Ашшурбанипал.

– Посмотри, царь! – воскликнул вдруг Шамш-уд-Карам. – Посмотри на реку!

Ашшурбанипал отвел взгляд от пролома в стене и взглянул на Хуцур. Река на глазах мелела, словно какой-то великан пил ее воду.

– Хуцур мелеет, как он не мелел даже в самую сильную засуху… – беспокойно проговорил военачальник. – Что происходит?

И вдруг он схватился за голову:

– Я знал, что вавилоняне что-то задумали! Они захватили плотины и отвели воды реки! Скорее, к речным воротам!

Он бросился прочь с башни, даже не испросив разрешения царя, вскочил на коня, на ходу раздавая приказы, и поскакал по узким городским улицам туда, где река Хуцур входила за городские стены.

Но было уже поздно.

Ашшурбанипал, к которому вернулась было надежда, в ужасе смотрел, как по обнажившемуся дну реки в город мчатся непобедимая скифская конница и закованные в медь отряды мидян. Защитники речных ворот продержались недолго, и скоро на улицах Ниневии началась кровавая вакханалия.

Ашшурбанипал, царь Ассирии, недавно еще – владыка мира, понял, что часы его сочтены, жизнь его кончена, он обречен.

Ему оставалось только одно: умереть достойно, не дать варварам надругаться над ним и его близкими.

Он вошел в просторный покой, где недавно принимал царей и послов отдаленных стран, взял алебастровый сосуд с драгоценным душистым маслом и вылил это масло на парчовые занавеси, на обивку трона. Затем снял со стены пылающий факел и поднес его к промасленной парче.

Ткань вспыхнула, пламя перекинулось с нее на кипарисовые стропила, и вскоре церемониальный покой пылал.

Ашшурбанипал воззвал к богам и бросился в огонь.

Скоро весь царский дворец был охвачен пламенем. Но и на улицах Ниневии творился настоящий ад. Скифы и мидяне убивали всех подряд: мужчин и женщин, стариков и детей. Улицы были завалены трупами, в канавах вместо воды текла кровь. Вырвалась наружу ненависть, веками копившаяся против надменных ассирийцев, властителей мира, и их логова – Ниневии.

На плоской крыше неподалеку от речных ворот стоял худой, изможденный старик в изодранном, покрытом пылью рубище – пленный иудей, много лет назад пригнанный в Ниневию вместе с тысячами своих соотечественников.

– Горе городу кровей! – говорил он, наблюдая за кровавой расправой. – Весь он полон гнусного обмана и преступлений, грабежа и разбоя! Жестокое хлопанье бича и скрип колес, ржание коня и грохот стремительно мчащейся колесницы. Несется конница, ярко сверкает меч… тысячи убитых, и грудами лежат трупы на твоих улицах. Всюду трупы, о трупы спотыкаются ноги идущих. Это наступила расплата за многие блудодеяния твои, Ниневия, красивая лицом распутница, искусная в волшбе и чародействе. Блудодейством своим поражала ты народы, волшебством своим покупала племена, но вот он наступил, день расплаты!

И еще один человек наблюдал за побоищем с холма неподалеку от городских стен – Навуходоносор, царь Вавилона.

Он стоял в окружении своих военачальников, которые рвались вперед, как почуявшие кровь гончие.

– Подождите, – говорил им царь. – Пусть всю кровавую работу сделают за нас варвары – скифы и мидяне. Для них ассирийцы – старые враги, ненавистное племя, Ниневия – вражеский город, жителей которого следует безжалостно истребить. Для нас же ассирийцы – братья: мы говорим на одном языке, молимся одним богам. Если мы примем участие в резне, боги могут разгневаться. Нет, мы немного выждем, а когда резня утихнет, мы войдем в город и возьмем свою часть добычи.

Когда вавилонские отряды вошли в город, резня на улицах Ниневии уже сама собой утихала, как утихает буря, насытившись разрушениями. Скифы и мидяне утолили жажду крови, утолили давнюю ненависть к ассирийцам и вспомнили, что куда важнее завладеть своей частью несметных сокровищ ассирийской столицы. И теперь бородатые степные кочевники и гордые мидийские воины ходили по улицам огромного города, отыскивая богатые дома, обшаривали их в поисках золота и серебра. Если им удавалось застать хозяев дома, их подвергали страшным мучениям, чтобы выпытать, где спрятаны деньги.

Не найдя сокровищ, варвары от злости поджигали дома, и вскоре в разных концах Ниневии полыхали пожары. Со всех сторон доносились вопли раненых и искалеченных ассирийцев, из дыма и пламени выскакивали косматые скифы, похожие на демонов ада.

Навуходоносор ехал по уцелевшим улицам во главе отряда отборной конницы. Он направлялся к царскому дворцу, ибо знал, что именно там находятся главные сокровища Ашшурбанипала.

Однако, когда они выехали на дворцовую площадь, величественное здание уже догорало.

– Это не страшно, – проговорил один из приближенных вавилонского царя. – Я знаю, где Ашшурбанипал хранил свою казну: в подвалах западного крыла.

– Отправляйся туда с доверенными людьми, – приказал ему Навуходоносор. – Ввзьми человек пятьдесят, с конями. Вынесите столько золота, сколько сможете. Но только смотрите – не попадитесь по дороге скифам или мидянам, наши доблестные союзники не должны знать, что мы их опередили.

– Слушаю и повинуюсь, повелитель! – Вельможа низко поклонился. – Мы вывезем золото в кувшинах из-под вина, никто ничего не заподозрит.

Отобранные воины отправились за сокровищами, а Навуходоносор с оставшимся отрядом отправился к воротам Иштар.

Там, на расчищенной от обломков и трупов площади, его уже ждали мидийский царь Киаксар и главные вожди скифов.

– Приветствую вас, мои друзья! – воскликнул Навуходоносор, подъезжая к союзникам. – Великую победу одержали мы сегодня! Наши потомки навсегда запомнят этот день, день, когда была сокрушена Ниневия, город зла, город крови! Много лет ассирийцы притесняли и грабили все племена и народы, и вот сегодня они получили воздаяние за все свои злые дела!

– Вы, вавилоняне, как всегда, пришли последними! – раздраженно проговорил мидийский царь.

– Тем самым вам досталась самая большая честь! – возразил Навуходоносор. – Кроме того, не забывайте, что это мы придумали отвести воды реки и ворваться в город по ее руслу. В противном случае осада города затянулась бы на долгие дни, может быть, даже на месяцы. А еще – вы первыми вошли в город, и вам досталась большая часть сокровищ…