Плата за капельку счастья - Евгения Михайлова

А помощь пришла. Берту качнула легкая волна. Теплый ветерок приподнял ее волосы, проник в темный и больной мозг. Он успокаивал ее, легко лаская, посылая светлые воспоминания, горькую дымную нежность.

– Ты ни в чем не виновата, – услышала она.

И увидела рядом крепкую мужскую шею, сильное плечо, почувствовала его запах. Это был его запах. Она почувствовала впервые, но пошла бы на него в толпе из миллиона человек. «Милый», – выдохнула Берта и обняла, видимо, уже во сне своего жестокого палача. И ночь стала нежной, и небо стало светлеть.

Глава пятая

Другая жизнь

Многие жалели Берту за ее кромешное одиночество. Такое, в котором самые близкие не в помощь. Кто-то уже наверняка злорадствовал. У нее давно появились завистники, а враги никогда не кончаются. И никто не смог бы догадаться о том, что именно одиночества ей остро не хватает. Невозможно выносить жизнь под постоянным требовательным и жгучим взглядом.

Как-то утром она встала, обнаженная, перед своим большим зеркалом, потянулась. Вспомнила то, о чем говорила Аня. Посмотрела на себя как со стороны, сквозь приспущенные от утреннего солнца ресницы. Да, она меняется. Это странные изменения для женщины с обугленной душой. На лице отблеск чужого огня. Глаза – глубокие и томные. Губы приоткрыты, будто для нескончаемого поцелуя. Грудь полная, как когда-то, но талия очень тонкая. Такая тонкая, что рука, которая сейчас легла на нее, как раз и была ее шириной – с его ладонь. И груди по очереди легли в его ладонь.

Но самое удивительное. Берта очень давно не стриглась, не подкрашивала волосы. А волосы постоянно сами укладываются в новые прически, меняют немного цвет.

– Что это? – спросила она у него.

– Я ищу оправу, – сказал он. – Я собираю коллекцию для своей галереи. Ты там разная, в разных освещениях и настроениях. И всегда моя. Я меняю ради тебя даже погоду.

– Зачем такая галерея?

– Люблю.

– Я ее увижу – эту галерею?

– Конечно.

– Только я увижу? – испугалась она.

– Нет, конечно. Я всего лишь владелец проекта. Но права равные у всех. Я – демократ.

– Получается, права голоса нет только у меня?

– Именно так и получается. Ты бы добровольно на это не пошла.

– Опять смириться?

– Да.

По ночам она пересматривала все свои дни. Все отношения. Мучилась, как всегда, виной и стыдом. Уходили только куда-то ненависть, злость и обиды. Когда закипали слезы, он говорил:

– Забудь. Закрой тему и этого человека. Родство – не смягчающее обстоятельство. Чье-то несчастье – не смягчающее обстоятельство. Ты выбираешь лучшее и достойное, и в том твоя миссия.

Капитуляция Берты началась с того, что она поймала себя на том, что не только в трудные минуты обращается с просьбой о помощи к своему невидимому кукловоду, который обладает ею не просто как реальный человек. Она обращается к нему по любому поводу, как никогда бы не обращалась ни к кому. Даже к Анатолию. Этот мужчина, которого она видит уже постоянно – во сне и наяву, – он открыл для нее совершенно новую женскую жизнь. Она даже не подозревала, что бывает и так: страх, ужас, полное беспомощное подчинение и неземное блаженство-мука. И откуда-то появившееся доверие, уверенность в постоянной, любящей поддержке.

Капитуляция стала полной и окончательной, когда Берта после ночи, в которой не было и секунды сна, – ночь и была этой одной секундой, – счастливо выдохнула: «Люблю».

– Вот и оно, – услышала она голос, от первого звука которого вздрагивала и взлетала над землей. – Как долго я этого ждал. Я счастлив.

– Кто я тебе? – спросила Берта.

– Когда тебя нашли и я первый раз тебя увидел, то сказал себе: это моя невеста. Когда я следил за твоими испытаниями, то думал: это моя возлюбленная. Когда ты была с другим мужчиной, я, погибая от ревности, думал: это моя любовница, я ее должен у него отобрать. Сейчас, после твоего «люблю», я знаю: ты моя жена. Мы будем обвенчаны, когда ты подумаешь обо мне: не «Он», как сейчас, а «муж».

Вот тут Берта и почувствовала себя избранной. Так предложение не делали еще ни одной женщине на земле.

Глава шестая

Ревность

Берту пригласили в международную группу тележурналистов, которые должны были создать панорамную картину происходящих в мире важных событий. «Горячие точки», последствия террористических актов, природных катастроф. Расследования криминала.

В Великобританию они приехали во время футбольного матча с Россией. Там начались столкновения фанатов, которые переросли в кровавую бойню.

На второй день съемок Берта возвращалась в гостиницу одна, пешком, уже без оператора. Перед нею шел одинокий прохожий, похоже, выпивший полный мужчина. Явно англичанин. А дальше… Берта не поверила своим глазам. Из машины вышла группа людей с камерами, и это были сотрудники их канала. Но не из ее программы. Руководила автор и ведущая другой передачи Елена Лосинская, толстая, грубая, мужеподобная тетка. Она была в джинсах, бейсболке, каких-то мужских ботинках. Она взмахнула рукой, и из машины, которая подъехала следом, вышли откровенно российские «качки», собранные и совершенно трезвые. Они по команде догнали полного англичанина и начали его методично избивать палками и ботинками. Работали как профессионалы: на камеры, чтобы была видна жертва, которая уже перестала стонать, растекаясь в лужах собственной крови. На крик Берты бежали полицейские, мчались с воем машины помощи.

– Тварь! – прошипела в лицо Берты Лосинская.

– Ты даже не предполагаешь, насколько я тварь, – ответила Берта. – Через несколько минут об этом узнает весь мир. Ты безработная в лучшем случае, но я буду бороться, чтобы ты села, криминальная мразь.

Машина с российскими телевизионщиками скрылась раньше, чем к ней подбежали бандиты. Бандитов повязали. Лосинская умчалась на такси. Берта дала полную информацию полисмену. Услышала заключение врача: мирный и полный человек умер от черепно-мозговой травмы. Побежала к гостинице, по дороге звонила всем в Москву, редактору Ане, которая ждала ее в гостинице. Мысленно продумывала текст заявления, которое сейчас выложит на основных мировых ресурсах.

Владелец канала перезвонил ей до того, как она вошла в вестибюль:

– Берта Леонидовна, вы что-то снимали? У вас есть доказательства тому, о чем вы сообщили?

– Я не снимала, не успела даже вытащить фотоаппарат. Но вы же понимаете, как убедиться в том, что я говорю правду. Нужно прямо сейчас запросить у Лосинской снятый материал. Не понадобится даже эксперт, чтобы понять, что снималась кровавая постановка. Запланированное убийство. Убийц взяли.

– Вы действительно собираетесь сделать об этом публичные заявления? Вы – наш сотрудник. Отдаете себе отчет в том, какие могут быть последствия для канала?

– Да. Я отдаю себе отчет в том, какие будут последствия для канала, который попытается это скрыть. Это невозможно уже скрыть!

– Видели только вы.

– Вот именно.

– Последствия для вас тоже не пугают?

– Да достало меня то, что меня пугают все кому не лень. Увольняйте сейчас.

– Минутку, не начинайте злиться и хамить. Нам нужно взвесить, с кем нам легче расстаться: с вами, чтобы обвинить затем в клевете по личным мотивам, или с Лосинской, которая работает у нас уже лет десять.

– Уже не нужно ничего взвешивать. Я решила.

– Прошу буквально пять минут. Мне нужно посоветоваться с редакционной коллегией: все на связи. Не делайте резких движений. Где вы?

– В холле гостиницы.

– Оставайтесь там.

Он перезвонил ровно через пять минут.

– Берта, группа Лосинской в срочном порядке отозвана. К ее приезду все будут уволены по статье, мы сами станем инициаторами возбуждения уголовного дела. Ее программа закрыта. Вас все устраивает?

– Да, – проговорила Берта. – Только мне очень плохо. Кажется, я заболела. Могу вернуться домой тоже?

– Нет. Продолжайте работать.

Берта еле дошла до своего номера, открыла дверь, и в это время ее просто сбили с ног и втащили в номер. До того как глаза полностью не залило кровью, она видела красное, толстое, потное, свирепое и нечеловеческое лицо ведущей телевизионного канала Елены Лосинской. Она не убивала ее, она поступала, как криминальное существо с человеком, для которого важно лицо – его работа. Когда Берта уже ничего не видела, она чувствовала, что у нее трещат скулы, зубы, наполняется кровью разбитый рот. Потом она не столько видела, сколько понимала, что Лосинскую оттащили, что ее, Берту, уже положили на кровать. Ей помогают врачи. Плачет громко и отчаянно Аня.

Берту продержали пару дней в клинике, перед выпиской к ней подошел врач, работающий в программе. Он протянул ей черную коробочку, похожую на ту, в которой были духи «Дорога в ад».

– Вам передали, – сказал он. – Таблетки, мази, кремы. Там и инструкции по применению. Через пару дней никаких следов не будет. Вы сможете работать.

Так и случилось. Берта уже ничему не удивлялась. Гематомы и раны рассасывались и затягивались просто на глазах, как во время тихой облавы, когда ей распороли ногу зонтиком. Кости и зубы оказались целыми.