Только не дворецкий. Золотой век британского детектива - Герберт Аллен

— Дуглас Голд.

— Вы думаете, Дуглас Голд поехал бы за ней? О нет, мадемуазель, вы ошибаетесь! Вы так и не поняли, что произошло. Если бы Валентайн Чантри уехала с острова, с нею бы уехал ее муж.

— Естественно, — озадаченно отозвалась Памела.

— И тогда преступление просто произошло бы в другом месте.

— Я вас не понимаю!

— Я говорю, что то же самое преступление просто произошло бы в другом месте — капитан Чантри убил бы свою жену где-нибудь еще.

Памела уставилась на него во все глаза:

— Вы что, хотите сказать, что капитан Чантри… Тони Чантри убил Валентайн?!

— Да. У вас на глазах! Дуглас Голд принес ему розовый джин. Стакан стоял перед ним. Потом вошли женщины, и мы все повернулись в их сторону — он держал строфантин наготове и высыпал его в джин, после чего галантно передал стакан жене, и она его выпила.

— Но пачку строфантина нашли в кармане у Дугласа Голда!

— Его было очень просто туда подбросить, пока мы все столпились вокруг умирающей женщины.

Прошло добрых две минуты, прежде чем Памела смогла переварить сказанное.

— Ноя ничего не понимаю! А как же треугольник — вы же сами говорили…

Эркюль Пуаро энергично закивал головой:

— Я говорил про треугольник, да! Но вы, вы сами представили себе совсем другой треугольник. Вас ввели в заблуждение умелой игрой! Вы думали — как вам и полагалось, — что оба они, и Тони Чантри и Дуглас Голд, влюблены в Валентайн Чантри. Вы думали — как вам и полагалось, — что Дуглас Голд, влюбившись в Валентайн Чантри (муж котрой ни за что не даст ей развода), в отчаянии решил подсыпать сердечного порошка в стакан капитана и, по роковой случайности, отравленный напиток выпила Валентайн. Все это — лишь иллюзия. На самом деле Чантри уже какое-то время хотел избавиться от жены, она надоела ему до смерти, я увидел это с первого взгляда. Он женился на ней из-за денег. И теперь хотел жениться на другой женщине — избавившись от Валентайн и оставив себе ее деньги. Оставалось только убийство.

— На другой женщине?

Пуаро сказал веско:

— Да-да, на маленькой Марджори Голд. Это безусловно был вечный треугольник! Но вы смотрели на него не с той стороны! Ни один из этих мужчин в грош не ставил Валентайн Чантри. Ее тщеславие и умелая режиссура Марджори Голд заставили всех думать, что оба мужчины влюблены в Валентайн. Очень умная женщина эта Марджори Голд и весьма привлекательная в своем духе — этакая кроткая мадонна. Я видел четырех преступниц такого типа. Миссис Адамс была отпущена за недостаточностью улик, хотя все знали, что она убила своего мужа. Мэри Паркер успела отделаться от тети, жениха и двух братьев прежде, чем проявила небрежность и была поймана. Потом была еще миссис Рауден, ее все-таки повесили. Миссис Лекрей чудом выкрутилась. Марджори Голд — женщина той же породы. Я сразу это увидел! Они созданы для преступления, как рыба для воды. И как все было спланировано! Скажите, что заставило вас думать, что Дуглас Голд влюблен в Валентайн Чантри? Если вы хорошенько подумаете, то поймете, что вы так решили из-за страданий его жены и ревности капитана. Теперь вы видите?

— Это ужасно! — воскликнула Памела.

— Они были ловкой парой, — сказал Пуаро с профессиональной отстраненностью. — Они придумали план: «познакомиться» здесь и разыграть свое представление. Эта Марджори Голд хладнокровнее самого дьявола. Она бы послала на виселицу своего несчастного дурака мужа без малейших угрызений совести.

— Но ведь его арестовали вчера вечером! — вскричала Памела.

— Да, но потом я сказал несколько слов полиции. Правда, я не видел своими глазами, как Чантри подсыпал строфантин в стакан. Как и все остальные, я смотрел на входящих дам. Но как только я понял, что Валентайн Чантри отравили, я уже не сводил глаз с ее мужа. И видел, как он сунул пакет строфантина в карман Дугласа Голда… Я — хороший свидетель, — добавил он непреклонным тоном. — Мое имя всем известно. Как только я все рассказал, полиция совсем по-другому взглянула на ситуацию.

— И что дальше? — выдохнула Памела.

— Eh bien, дальше они задали несколько вопросов капитану Чантри. Он пытался отпираться, но он не слишком умен, и они быстро его раскололи.

— Значит, Дуглас Голд на свободе?

— Да.

— А… Марджори Голд?

Лицо Пуаро приняло неумолимое выражение.

— Я предупреждал ее. Да, я предупреждал ее, там, на горе Ильи Пророка. Это был единственный шанс предотвратить преступление. Я дал ей понять, что подозреваю ее. Она поняла. Но посчитала себя умнее. Я советовал ей уехать с острова, если ей дорога жизнь. Но она предпочла остаться…

Дж. Д. Х. Коул и Маргарет Коул

Перевод и вступление Алины Курышевой

МАРГАРЕТ Изабель Коул, в девичестве Постгейт, родилась в Кембридже, окончила Гиртон-колледж Кембриджского университета и впоследствии работала в школе Св. Павла для девочек в Лондоне. Джордж Дуглас Ховард Коул тоже был родом из Кембриджа, но образование получил в Оксфорде. Еще до начала Первой мировой войны он увлекся идеями социализма, вступил в Фабианское общество[54], где и встретил свою будущую супругу. Коул, страстный участник социалистического движения, в вопросах личных был человеком более чем уравновешенным и предложение Маргарет сделал такими словами: «Что ж, наверное, это должно случиться». Но ее, по всей видимости, такое положение вещей полностью устраивало. Они поженились в 1918 году, а в 1925-м поселились в Оксфорде, где Коулу предложили место преподавателя экономики.

Как лектор он пользовался у студентов большим успехом, но Маргарет претил академически-закоснелый дух Оксфорда, она страдала вдали от столичной атмосферы, от живого обмена идеями. Ее супруг, поддавшись на уговоры, вновь приобрел жилье в Лондоне, куда пара стала часто наведываться и с тех пор постоянно оставалась в центре политической и общественной жизни, чему ни в коей мере не помешало рождение троих детей.

Британская интеллигенция в межвоенный период повально увлекалась детективными историями. Как-то раз, восстанавливая силы после пневмонии, обуреваемый скукой Джордж Дуглас Ховард решил развлечься и попробовать себя на литературном поприще. Его энтузиазм подогревала уверенность жены в том, что он вскоре бросит эту затею. Однако роман «Убийство Бруклинов» был закончен и опубликован в 1923 году. Над следующим произведением пара работала уже вместе, а в 1930-м оба стали членами Детективного клуба и даже приняли участие в написании коллективного опуса «Последнее плавание адмирала» совместно с Г. К. Честертоном, Агатой Кристи, Дороти Сэйерс и другими знаменитыми авторами.

Детективная проза четы Коул завоевала со временем широкую популярность. Этот успех вдохновил их на многочисленные эксперименты — как с художественными приемами, так и с персонажами. Коулы, приверженцы научного подхода, изобретали с каждым разом все более изощренные орудия убийства, но их произведения всегда оставались традиционными и даже предсказуемыми. Хитросплетения очередной истории были для них скорее отдушиной, забавой для ума, способом отвлечься от активной научной и общественной деятельности. Но даже в своих детективах эти вдохновенные теоретики социализма не забывали обличать капиталистическое общество и его влияние на человека; впрочем, живое чувство юмора всегда спасало авторов от излишней назидательности.

ПОСТОЯННЫМ героем Коулов стал суперинтендант Генри Уилсон. В каждой следующей книге он открывается читателю с новой стороны, развиваясь как личность и как профессионал. Суперинтендант ведет расследование и в рассказе «У телефона», который считается самым удачным у Коулов (в некоторых антологиях он печатался под другим названием — «Сова в окне»).

Последний роман Коулов так и остался недописанным — после войны супруги направили все силы на службу обществу. Джордж Дуглас Ховард Коул активно занимался политической деятельностью вплоть до самой своей смерти. В 1959 году он скончался от диабета. Маргарет, пока позволяло здоровье, продолжала дело мужа. В настоящее время его работы по политической теории вновь обретают популярность, однако детективное наследие Коулов сегодня по-прежнему известно только знатокам жанра.

© А. Курышева, перевод на русский язык и вступление, 2011

ДЖ. Д. X. КОУЛ И МАРГАРЕТ КОУЛ

У телефона

Об «Убийстве на Дауншир-Хилл» (как его прозвали в газетах) стало известно воскресным утром в половине десятого. Это был 1920 год, один из тех чудных майских дней, когда наш климат притворяется, что вот-вот наступит лето. Суперинтендант Нового Скотленд-Ярда Генри Уилсон шел по Дауншир-Хилл, в Хемпстеде, в компании своего друга, доктора Майкла Прендергаста. Дело происходило задолго до смерти миллионера Радлетта, которая прогремела по обе стороны Атлантики, когда Уилсон, неосмотрительно уличивший экс-министра внутренних дел в махинациях, вынужден был оставить службу и удалиться в «изгнание» частной практики. В те дни он все еще оставался сотрудником уголовной полиции, и его могли в любой момент вытащить из постели по делам государственной важности; поэтому он не без колебаний подчинился требованию сестры, у которой гостил, хотя бы один день не сидеть возле телефона. Как бы то ни было, утро выдалось чудесным, и Майкл Прендергаст, один из немногочисленных близких друзей Уилсона, приехавший накануне вечером, присоединился к просьбам. И теперь они, оба во фланелевых брюках и теннисных рубашках, шагали в сторону станции Северолондонской железной дороги, где собирались сесть на поезд до Ричмонда.