Нерасказанное - Ritter Ka

> ПРИМЕЧАНИЕ. В 1929 году в Париже он основывает артистическую секцию, организует художественные выставки, до конца жизни многое рисует в импрессионистической манере. В том числе в Мужене, Франция, где соседом В. Винниченко был другой художник, П. Пикассо.

*квачики — грубые, часто самодельные кисти.

## #22. Крути

I. БРАТЬЯ ПО ОРУЖИЮ [СИМОН]

Киев, январь 1918 года. Штаб Гайдамацкого коша. Фундуклеевская, 11

коллегия Галагана.

Сейчас музей литературы.

Живу в штабе гайдамаков. Диван. Тумба. Чайник. Работает все. Кроме спины. Хочет капитулировать. Не разрешаю.

Я – телефонизированный. Угрожаю в трубку. Не все, но слушают.

Оля с Лесей уехали. Сам отправил.

Не простился. Вижу ее во сне. Kurwa mać.

Еще хочу. Замены не искал.

Марека, кота, Леси не отдал. Он свободный человек. С хвостом. Гуляет где хочет, с кем хочет. Еще и кормят.

Синяки зажили. Ремень потуже. Волосы – воском. Револьвер на поясе – без надобности.

Скоропадский последовал за мной. Мы с ним — вне власти.

Правительство есть. Бюджетирует. Приемы.

Воевать некому.

Кроме меня.

---

Помню каждый день.

30 декабря - Москва объявляет войну.

5 января – наступление.

11 – падает Екатеринослав.

15 — Александровск [*Запорожье]

19 - Полтава. Родная.

Мерзость лезет с обеих сторон:

из Гомеля на Бахмач – чтобы отрезать Киев с востока.

И с запада – через Шепетовку.

Муравьев пишет, что вырежет всех.

Я верю. Знаю этих изуверов. Вырежет.

А от нас кто?

Юнкера. Старшины. Офицеры, почувствовавшие себя украинцами. Нас мало. Но мы есть.

Мы, гайдамаки, не остановили их.

Но и не дали пройти сразу.

Мы портили рельсы и колею. За нами Киев.

---

Меня уволили. Армию вымели.

Комедия абсурда. Порш – кабинетный попугай.

Стояли неделю.

Люди отчаялись. Разбежались.

На восьмой день правительство харкало: Создать войско. С резервами. Вчера.

Армия от закона не родилась.

Странно, да?

Я долго смеялся.

Мой мальчик, секретарь, задрожал: Петлюра поехал по крыше.

А я увидел все. О правительстве. И о… голове.

---

В двух кварталах. Совсем рядом.

Володя.

Настоящий социалист. С горничными.

Серебро, хрусталь, pâté de foie gras (гусиная печень).

Вляпывается в историю. Пишет буквички.

Видит ли, гений, что hostis ad portas?

(лат. враг у ворот).

Получил его письмо. Снова истерики. Все вокруг него. Спутал свою задницу с Украиной.

Не интересно.

******

Фронт сыпался. Симон нет.

Собрал добровольцев в боевую единицу.

Самая эффективная.

О ней потом напишут.

Сражался за время.

Чтобы у Киева был еще день. И еще одна.

Чтобы держать фронт, не обязательно иметь погоны.

II. СТУЛ ЛЖЕЦА

[Киев, конец января 1918. Ц. Совет.

Кабинет М. Грушевского]

У профессора даже под канонадой порядок. Казачья и гетманщина строчками. Чай в стаканах. Мед в банке. Мраморная пепельница.

Двое сидят. Сумерки.

ГРУШЕВСКИЙ:

– Говорю тебе.

Перед заседанием он вычесывался. Новый парфюм. Галстук.

Запонки бронзовые. Вышел к газетчикам: освободитель нации.

Но он бы скорее влез, чем признал, что всю жизнь чихал на ту самостоятельную Украину.

(Трешит креслом. Говорит жестко.)

— Я и то не был за независимость. Хоть не лгу. Поэтому с Франком врагом стал, мы же жили через забор, а не разговаривали. Иван тебе говорил, не отмахивайся.

А Володя…

Выперся на сцену.

22 января я зачитал текст. О независимости. Ты знаешь меня. Враг подступает. Я этого не боюсь.

«Отныне УНР становится самостоятельной…» — помнишь. Ты читал. Опубликовали. Универсал. Четвертый.

А потом этот выходит и помекает: "уже давно вызревало", "правительство должно это сделать", "все было запланировано", он, видите ли, ждал, когда народ дойдет.

А сам говорит: все обдумал, принял решение, давно готов. Володя был готов! Представляешь?

Да не смейся так громко. Я тоже. Смеялся.

Понимаешь, какая подлость?

Он! Ждал!

Фронт в дыму, а он «созерцает момент».

Как червь в сливе - грыз, ждал, когда бы вылезти к свету.

(Зажимает кулак. Молчит несколько секунд.)

- В 27-го? Только большевики подошли — ушился.

Секретарша передала.

"Прошу считать мой кабинет в отставке".

И исчез. С чистым сердцем. Убежал не я. А стыдно мне. Видишь.

(Голос хрипне.)

– Я проводил заседание.

Нас было три. Я, писарь и Голубович.

Пушка бухает. Окна стонут. А я держу повестку дня.

Потому что мы в Раде. Я должен быть здесь. Я профессор истории. Мне 51. Я не революционер.

Помнишь, ты нас возвел. Тогда, в 1905 году. В опере. Я его взял в Раду. Женщина его, мою дочь спасла.

Чем он переживал в войну? Гражданскими браками. Говорит, что люди имеют право на счастье. Олух. Люди должны выжить сначала. Да я и сказал.

А сегодня он – кто?

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА-БЕЖДАТЕЛЯ.

(дышит глубоко)

— И хуже всего…

В каждой книге будет: "Винниченко провозгласил независимость".

Если я доживу – лично исправлю. Как нет – ты исправишь.

(Смотрит прямо в глаза.)

— Ты где был?

САЙМОН:

(упражняет очки):

В Арсенале.

С пулеметом.

> МОНОГРАФИЯ. М. Грушевский настаивал на немедленной независимости. Вошел в конфликт с правительством и С. Ефремовым. Все тащили и не решались.

> МОНОГРАФИЯ. Заявление об отставке В. Винниченко совпало с началом большевистского мятежа на Арсенале.

> В. ВИННИЧЕНКО "Возрождение нации"

С кем война началась? Формально с Россией, с Советами. Но в сущности с нашими народными массами. Я не хотел сражаться с собственным народом.

> ПРИМЕЧАНИЕ. Текстов 4 универсала было три, и. т.е. от В.Винниченко. Приняли – Грушевского. За - 39 из 49. Первые три универсала были от В. Винниченко.

III. Лестница в небо [Круто]

Орда. Красный помет, собранный из матросов, солдат, воров и просто предателей из своих. Россия сыпала на нашу землю ненависть, кровь и огонь.

17 января 1918 года красные взяли Бахмач. Но украинцы устали, голодны, отбили. Отогнали до Сновска. Выиграли несколько дней.

27-го полезли снова. Через Сумы, Конотоп. Резали, насиловали. Даже малых. И главный удар – снова на Бахмач.

Украина стояла с дырками во фронте. Глава правительства врагов не видел. Надо было затыкать брешь.

И тогда кто решил послать детей.

Нет Петлюра. Без полномочий. Решение было кабинетное. В тишине. Чистыми пальцами. Золотым пером: "Отправить на фронт".

Под Круты выслали четыреста юношей из Первой военной школы. Эти хоть как-то научены стрелять. А еще студентов и даже гимназистов выпускных классов. Сто двадцать ребят. Без усов. От доски с мелом. Пока не жили. Чтобы сдержать большевистскую сволочь.

29 января - мороз, снег, станция Круты. Против них — вооруженная красная дрянь. Наши говорят тысяча. Россияне – шестьсот. Не суть. Их было больше. И они были без сожаления.

Началось сражение. У ребят – 16 пулеметов. Пушка. Окопы, вырытые ночью. Кто-то умер от обморожения. Даже без выстрелов.

До конца дня станция держалась.

Когда красные прорвались, украинцы отступили.

Погибли более пятидесяти. Допрашивали и казнили. Пытали. Чтобы другие боялись. Если вы что-то себе представили — умножайте на 10. И вырезанные звезды на спине.

В тот же день на станцию ​​Бобрик прибыл С. Петлюра с Гайдамацким Кошем. С ним Красные гайдамаки, конница, артиллерия. Армия. На фронт их не опрокинуть.

Не потому, что не желали. Пославшие детей не знали, когда и откуда придет война. Думали, из Полтавы. Там и были главные силы.

Гайдамаки еще держали линию два дня. 30 января