Охота на единорога - Юрий Енцов

Он давно уже не был излишне гневлив, но ему отчего-то постоянно хотелось утвердить свое мнение именно среди сильных мира сего, поэтому он никогда не был у них в особой милости.

Вот и сейчас его просто не поймут, подумал Серж, если он начнет чертыхаться. Эти парни ему не нравятся. Но не стоит им это показывать, всегда лучше избегать драк. Ему конечно свойственен эгоизм и повышенная конфликтность. Лучше было бы отложить этот визит, но его никто не спрашивал. А сегодняшние мнимые успехи позднее могут привести к потерям.

Они подъехали к дворцу, который материализовался подобно пару из земли. По радио, включенному в машине, как раз передавали тихое пенье слитных голосов. И вот восстало обширнейшее зданье, с виду — храм; громадные пилястры вкруг него и стройный лес колонн, а сверху парили золотые карнизы, фризы и огромная сводчатая крыша.

Все вместе зашли внутрь. Сержа в компании с Удаем и Кусеем пропустили беспрепятственно. Но у кабинета главы государства все задержались, потом Кусей зашел, а Удая — попросили подождать, он, тяжело опираясь на трость, присел в кресло, посмотрел на Сержа и развел руками.

К ним подошел немолодой уже мужчина в военной форме и черном берете, он сердечно поздоровался с Удаем, с приветливой улыбкой пожал руку Сержу:

— Доктор Ат-Тауи, — представился он, и потом спросил Удая:

— Как твое здоровье? Все ли в порядке?

— Все отлично, — ответил Хусейн младший.

— Что-то случилось у вас в спортивном клубе? — спросил Ат-Тауи тихо и участливо.

— Все в порядке. Все в полном порядке, — заверил Удай. — Если только не ты послал этих мерзавцев! Иначе откуда ты знаешь?

— От самого, — сказал Ат-Тауи обиженно, — зачем ты так шутишь, Удай?

Даже звук голоса Удая вызывал у Сержа раздражения. Он отвернулся в сторону и сделал вид, что рассматривает обстановку. Следует быть осторожнее, агрессивное поведение мужчин обычно становится источником неприятностей. Но загоняемые внутрь эмоции — вызвали физическое перенапряжение и эмоциональное истощение. Сердце у него колотилось, отдаваясь в висках и вообще во всем теле.

Неожиданно у Сергея прозвенел мобильный телефон. Он нажал на зеленую кнопку, поднес трубку к уху, и в это самое время открылась дверь, и вышел пожилой человек в военной форме и с сигарой в руке, сопровождаемый Кусеем. Все присутствующие, кроме Удая встали, Серж тоже неуклюже приподнялся со своего стула:

— Сереженька, ты мне звонил? — раздался в трубке голос матери. В это время Саддам оглядел присутствующих, увидел сидящего сына, направился к нему.

— Да мама, я просто хотел поздравить тебя с праздником, — сказал Серж, придерживая одной рукой портфель. Саддам подошел к ним, солидный, и суровый. Удай посмотрел на него снизу вверх:

— Салам алейкум, господин президент, — сказал он. — Вот хотел вам представить французского ученого…

— Серж Хацинский, — быстро назвал Серж себя, чтобы его фамилию вновь не перепутали. В это время мать говорила в трубке:

— …Ну, ты же знаешь, Сережа, как я отношусь к этому дню. Но все равно спасибо. Как у тебя дела?

— Мне сейчас… не очень удобного говорить, — сказал Серж. В это время Саддам как раз посмотрел на него, махнул в его сторону сигарой и сказал:

— Ты молодец. Ты наш друг, а мы умеем ценить друзей, — затем он обратился к Удаю:

— Поезжай завтра в Мосул, проверь готовность армии, — Саддам повернулся к Ат-Тауи и тихо сказал:

— Позаботься о нашем друге, — произнеся это, он, не спеша, удалился, сопровождаемый свитой и челядью.

— Але мама, у меня все в порядке, — сказал Серж. В это время Удай вырвал у него трубку и сказав в нее:

— Наам (Да). Афон (Извините). Иля ллекаа! (До встречи), — стал нажимать на все кнопки, чтобы она разъединилась, а потом бросил ее Сержу, со словами:

— Потом потреплешься со своей женщиной.

— Это моя мать, — объяснил Серж, подумав, и чуть не произнеся вслух: «Чудовище с сотней драконовых голов!»

— Ну и что! — сказал Удай. «Это просто инвалид, от которого мало что зависит, — подумал Серж. — И тут не нужно даже обладать большой проницательностью».

Его собственные мысли скакали, он чувствовал рассеянность. Но подсознательно он осознавал мотивы поступков и интересы окружающих. Он привык ощущать себя обязанным людям, всему человечеству. Но, в сущности, сейчас он проявил самую настоящую благотворительность для этих надутых бонз. Нужно поддерживать с ними контакты, договориться, пронеслось у него в голове. Конечно не увлекаясь мечтами.

— …Вы едете в Масул? — спросил Серж, — это на севере. Я бы тоже туда съездил.

— Может, поедешь вместо меня? — спросил его Удай ехидно. — Ты видел танец живота, Золотые ворота и Золотую мечеть? Займись делом!

Серж кивнул, изобразив на лице гримасу вежливой улыбки.

— Поживи в моем доме, — Удай рассмеялся, — президент к нему подошел, а он с мамой разговаривает.

К ним подошел младший брат Кусей и Удай спросил его:

— В чем дело, я был в Мосуле месяц назад?

— Американские дипломаты давят на нас, — объяснил Кусей. — Дали десять дней срока. Так что дней через десять, скорее всего, начнется. Надо быть готовыми на двести процентов.

— Да хоть на триста, — сказал Удай. — Они раздавят нас.

— Понятно, что шансов не так много. Почти нет, — добавил Кусей, понизив голос, — но если поднимется арабский мир…

— Не поднимется, — сказал Удай, — они считают нас выскочками.

— Но и мы не согнемся и не раскаемся, сказал Кусей, — еще решимость не иссякла и пусть они хотят попрать наше достоинство, но гордый гнев иракцев кипит, мы пойдем на битву с ними.

— Запиши мне для выступления перед солдатами, — сказал Удай с иронией. — Я на это смотрю иначе Лучше быть владыкой Ада, чем слугою Неба!

Брат оценил его шутку.

Они попрощались и Удай, препоручил Сержа своему юному, расторопному адъютанту ушел, объяснив, что сегодня ночует в другом месте.

Вечерний Багдад был мало не похож на вечерний Париж. Машина быстро проехала по пустынным улицам. Серж все ждал автоматной очереди по окнам, но все обошлось.

Дом был полон очень приветливой, даже подобострастной с Сержем обслуги, и он на мгновение почувствовал себя калифом. Но было уже десять часов вечера, страшно хотелось спать, и, в то же время, возбуждение от событий этого дня — не отпускало его.

Он принял душ. Увидев нераспечатанный бритвенный станок, побрился, взял лосьон после бритья Trimaran, это был лосьон Удая, поколебавшись немного, Серж им воспользовался, потом пошел в спальню, лег, но ему не спалось. Он включил свет, попросил соединить его с Парижем. Мать еще не спала:

— В новостях каждый день передают про этот Ирак, — сказала она, — не лучше ли тебе вернутся?

— Каждый день? Скоро, наверное, будут передавать каждый час, — сказал он.

— Я очень беспокоюсь, — сказала она.

— Нет. Пока тут все как раз нормально, — пояснил он. — Я приеду дня через… три. Сейчас неудобно. Тут становится забавно, и, к тому же, как-то невежливо сейчас взять и уехать…

Поговорив с нею, он чуть успокоился, и, поворочавшись немного, заснул.

В полусне он почувствовал, что большая дверь спальни открылась и показалась полоска света. Он подумал, что это молоденький офицер заглядывает к нему, у него сквозь сон даже промелькнули крамольные мыслишки по поводу этого смазливого адъютанта, но дверь закрылась, снова погрузив комнату во тьму. Темнота была могильная и такая же стояла тишина.

Серж снова задремал, но тут он почувствовал, как кто-то присел на кровати.

Сон тут же улетучился. Сердце заколотилось, вспомнились почему-то истории о восточных сектах душителей. Приподнялся край легкого одеяла и по его шелковой пижаме скользнули тонкие пальчики. Серж успокоился, сообразив, что этот «душитель», скорее всего, не так уж страшен.

Ночное существо прижалось к нему и умиротворенно задышало, похоже на то, что сразу заснув.

«Что это? — подумал Серж, — часть восточного гостеприимства?»

Он вытянул руку, проведя ладонью по покатому, гладкому, обнаженному бедру. Его обладательница — чутко отреагировала на прикосновение.

Потершись щекой о его плече, она поерзала, и, изменив позу, переложила руки к нему на живот при этом случайно опершись на тапорщение пижамы, ойкнула, а потом опять ласково потрогала шелковый бугорок — уж нарочно. Трудно ошибиться, комментируя последствия этого легчайшего прикосновения, ничего кроме расслабления в мыслях и напряжения в теле оно вызвать не может. Но любое движение следует соразмерять с ситуацией, и он не последовал ее примеру, и не стал грубо лезть, а сначала поцеловал.

Потом обнаружил, там, на привычном месте мягкие небольшие, теплые груди, безропотно поддавшиеся его пальцам. Ее реакцией стало учащенное дыханье, она прильнула ко нему и не стоило большого труда переместить ее к себе поближе, что облегчило доступ к ногам, а так же всему самому остальному. Очень скоро она задрожала, подставляя темноте и его ладоням свои ягодицы. Вся она с оголенной попкой легко уместилась в пределах досягаемости, держась слабой рукой как за рычаг, за вдруг ставший таким тесным гульфик его «камзола».