Хромые кони - Мик Геррон

«Всегда следует помнить, — говорил С. Ч., — что самое худшее порой все-таки случается».

Последние несколько лет самое худшее случалось все чаще.

Двое из транспортной полиции, стоящие у турникетов, проигнорировали объект, однако заинтересовались Ривером. «Не приближаться, — мысленно предупредил он. — Даже не вздумайте ко мне подойти». Из-за подобных мелочей срываются операции. Сейчас ему не хватало только громких препирательств с полицией или еще чего-нибудь такого, чтобы спугнуть объект.

Полицейские продолжили прерванную беседу.

Ривер взял паузу для мысленной перегруппировки.

Молодой человек по имени Ривер Картрайт был среднего роста, светловолос, бледен с лица, с серыми, иногда задумчивыми глазами, слегка заостренным носом и маленькой родинкой над верхней губой. В моменты напряженного размышления он морщил лоб, что некоторыми воспринималось как признак растерянности. Сегодня на нем были синие джинсы и темный пиджак. Однако попроси его кто описать свою внешность этим утром, он упомянул бы еще и стрижку. В последнее время он повадился ходить в турецкую цирюльню, где его накоротко остригали ножницами, а затем опаляли уши открытым пламенем. Без предупреждения. Из кресла Ривер вставал отдраенным и прошпаренным, что твой парадный порог. Даже сейчас череп холодило на сквознячке.

Не сводя глаз с объекта в сорока ярдах впереди (а точнее, не сводя глаз с рюкзака), Ривер снова сказал в манжету: «Веду. На дистанции».

Если взрыв в вагоне был наихудшим из вариантов, то вторым худшим был взрыв на платформе. События последнего времени продемонстрировали, что люди наиболее уязвимы по дороге на работу. Не потому, что беззащитней, а просто потому, что их всех много вместе, битком, в замкнутом пространстве.

Ривер не оглядывался, уверенный, что умельцы в черном не отстают.

Слева расположилась череда кофейных и бутербродных киосков, пивная, ларек с пирожками. Справа вытянулся длинный состав. Вдоль платформы, через равные промежутки, группки отъезжающих загружали чемоданы в вагоны, а над ними с балки на балку перронного навеса шумно перелетали голуби. Из громкоговорителя раздалось объявление, и толпа ожидающих в зале, за спиной Ривера, стала набухать и расползаться, расчленяясь на отдельные тела.

На вокзалах всегда присутствует ощущение подспудной, взрывной энергии толпы, ждущей своего часа. Люди — это фрагменты расчлененной толпы. Просто они об этом пока не догадываются.

Объект скрылся в толкотне пассажиров.

Ривер взял левее, и объект снова возник в поле зрения.

Ривер миновал кофейню, и вид сидящей за столиком пары вызвал в уме картинку. Вчера в этот час он был в Ислингтоне. В программу квалификационной аттестации входило составление досье на общественного деятеля. Риверу достался теневой министр культуры, но тот немедленно схватил два микроинсульта и теперь отлеживался в частной клинике в Хартфордшире. Так как процедура привязки резервного объекта, судя по всему, не была прописана в регламенте, Ривер выбрал его по собственному усмотрению и в течение двух дней непрерывно, и не будучи обнаруженным, вел слежку за Леди Ди: офис-спортзал-офис-винотека-офис-дом-кофейня-офис-спортзал… Вывеска кофейни напомнила об этом. В голове зазвучал строгий, одергивающий голос С. Ч.: «Сосредоточься. На задании. Там же. Так?»

Так.

Объект взял влево.

— Поттервиль, — пробормотал Ривер.

Он прошел под эстакадой и тоже повернул налево.

На короткий момент над головой мелькнуло небо — сырое и серое, как тряпка, — и Ривер вышел в боковой вестибюль, от которого отходят девятая, десятая и одиннадцатая платформы. Из стены тут торчала половина багажной тележки: от платформы 93/4 отправлялся Хогвартс-экспресс. Ривер проследовал к выходу на платформы. Объект уже продвигался по десятой.

С этого момента все ускорилось.

На платформе было безлюдно — до отхода следующей электрички оставалось четверть часа. Какой-то тип читал газету на скамейке — вот, пожалуй, и все. Ривер прибавил шагу, сокращая дистанцию. На ходу уловил еле заметный тональный сдвиг в звучании толпы за спиной; с невнятного ровного гула в приглушенные настороженные говорки, — умельцы все-таки привлекали внимание.

Но объект шел не оглядываясь. Объект продолжал движение, будто хотел добраться до самого дальнего вагона; белая футболка, синяя рубашка, рюкзак и все прочее.

Ривер снова поднес к губам манжету. Произнес в нее: «Захват!» — и побежал.

— Всем лежать!

Тип с газетой вскочил было на ноги, но тут же был сбит с них фигурой в черном:

— Лежать!

Впереди с крыши вагона на платформу спрыгнули еще двое, прямо перед объектом. Он обернулся и увидел Ривера, с вытянутой вперед рукой, взмахами растопыренной ладони приказывающего ему лечь на землю.

Умельцы выкрикивали команды: «Рюкзак! Снять рюкзак!»

— Опусти рюкзак на землю, — сказал Ривер, — и встань на колени.

— Но я ничего…

— Рюкзак на землю!

Объект опустил рюкзак на землю. Рюкзак тут же подхватила чья-то рука. Остальные руки занялись фиксацией объекта: он был распластан и распят на плитках платформы, в то время как рюкзак передали Риверу, который аккуратно поставил его на опустевшую скамейку и расстегнул молнию.

Сверху, из-под стропил навеса, зазвучала система автоматического оповещения: «Инспектору Сэммсу просьба пройти в диспетчерский зал…»

Книги, блокнот формата А4, пенал.

«Инспектору Сэммсу…»

Пластмассовый контейнер, внутри — сэндвич с сыром и яблоко.

«…просьба пройти…»

Ривер поднял глаза. Губа его скривилась. Довольно спокойно он произнес:

«…в диспетчерский зал».

— Обыщите его.

— Я ничего не делал, ну пожалуйста! — Голос пацана звучал глухо: лицом он воткнулся в платформу, над головой зависли стволы автоматов.

Объект, напомнил себе Ривер. Не пацан. Объект.

«Инспектору Сэммсу…»

— Обыскивайте!

Он снова взялся за рюкзак. В пенале — три шариковые ручки и скрепка.

«…просьба пройти…»

— Все чисто.

Ривер бросил пенал на скамейку и перевернул рюкзак вверх дном. Книги, блокнот, заблудший карандаш, пачка карманных салфеток.

«…в диспетчерский зал».

Все это высыпалось на землю. Он потряс рюкзак. В кармашках ничего не было.

— Обыщите снова.

— Все чисто.

«Инспектору Сэммсу…»

— Да вырубите уже кто-нибудь эту хрень!..

Он уловил призвук паники в собственном голосе и осекся.

— Все чисто. Сэр.

«…просьба пройти…»

Ривер еще раз тряхнул рюкзак за шкирку и отбросил.

«…в диспетчерский зал».

Один из умельцев стал вполголоса тревожно докладывать что-то в рацию у ворота.

Ривер почувствовал, что из-за оконного стекла вагона на него кто-то глазеет. Не обращая на нее внимания, он быстро зашагал по платформе.

— Сэр?..

В этом слышалась определенная доля сарказма.

«Инспектору Сэммсу просьба пройти в диспетчерский зал».

Синяя рубашка, белая футболка, думал Ривер.

Или — белая рубашка, синяя футболка?

Он перешел на трусцу. У турникетов наперерез ему двинулся полицейский, но Ривер обогнул его, бросил что-то приказным голосом и со всех ног кинулся назад, к главному вестибюлю.

«Инспектору Сэммсу просьба…» — на этом запись оповещения, адресованная персоналу и являющаяся условным сигналом о нарушении режима