Пять баксов для доктора Брауна. Книга вторая - М. Маллоу

— Подумаешь, повеселили служанку.

— Да, сэр, произвели мы впечатление. Вот интересно мне, — Дюк брезгливо вытащил из мешка младенческий чепчик, — кто же у нас все это купит?

Джейк вертел в руках сбившийся в колтун дамский шиньон.

— Просто тряпки — никто, — отозвался он. — Но мы, сэр, не будем продавать просто тряпки. Мы будем продавать знаменательные тряпки. Всякие там…

Он добыл из кучи дамские панталоны такого размера, что в них запросто поместились бы оба искателя приключений вместе с саквояжем.

— Всякие там панталоны бородатой леди Клофулии…

— Думаешь, бородатая леди носила такую дешевку? — усомнился компаньон.

— Носила, — кивнул Джейк. — И как еще носила! Детство леди Клофулии, как известно, прошло в страшной нищете.

М.Р. оценил размеры панталон.

— Детство, говоришь? Ничего себе, большая была девочка.

— В двенадцать лет, — сказал Джейк на это, — юная Клофулия сбежала, не выдержав издевательств. Ей пришлось много страдать.

— Если только она не провела свои детские годы в своем особняке где-нибудь на Риджент-стрит, — Дюк выразительно сделал бровями.

— Кому это известно? — парировал Джейк. — Мне, например, ничего не известно. Меня вообще тогда не было.

— Мне, положим, тоже, но…

— А вот это сплетни, — перебил Джейк. — На самом деле (этот факт, конечно, не предавали огласке) бородатая леди провела свои детские годы в страшной нищете!

— От которой она и спасла всю семью своей бородой! Да! А как вам нравится это?

Дюк выудил из кучи барахла деревянный молоток для кухни.

Компаньон посмотрел на это дело и сказал:

— Что бы вы, сэр, сказали о «Передвижном музее-аукционе»?

— Я бы сказал, что вы гений, сэр.

Д.Э. радостно покраснел, но тут глазам двоих джентльменов предстал гвоздь программы. Вероятно, отец хозяина дома в молодости любил произвести впечатление и ему, надо думать, это удавалось.

— Ой, — сказал М.Р. и приложил к себе дивную муслиновую рубашку: в громадных зигзагах, с отложным воротником «лорд Байрон». — Это ж надо такое…

Д.Э., как вдохнул, так и остался моргать.

— Господе Иисусе! — выговорил, наконец, он, и протянул руку ко второму экземпляру: в танцующих фигурках, вроде наскальных рисунков доисторического человека, без рук, зато с головами величиной с долларовую монету.

— Портной Конан Дойла начитался, — небезосновательно предположил Дюк. — Точно, из «Пляшущих человечков».

— Слушай, а по-моему, неплохо. Порядок, компань…

Он заикнулся и медленно выдохнул.

Дюк тоже выдохнул, потому что если третья рубашка была всего лишь в белых кружках, как если бы кухарка пыталась стаканом вырезать из нее черное печенье, то четвертая…

— Мне как раз подойдет! — быстро сказал Д.Э. Саммерс.

— Рукава можно перестегнуть! — М.Р. Маллоу продемонстрировал второй ряд пуговиц на широком и длинном манжете. — Они тогда еще пышнее будут!

Джентльмены уставились на рубашку, по-прежнему не очень веря своим глазам. Нет, по-пиратски пышные рукава, воротник стойкой — ничего такого, но только рубашка (ну и что, что чуточку пожелтевшая!) была вся расписана черными скелетами. Скелеты плясали. Некоторые на одной ноге. Некоторые держали в руке череп. У некоторых имелся запасной. Катафалк. Пляска смерти. «Головоломка!» — подумал уже Дюк. Произносить эти слова вслух не было необходимости.

— А ведь это отличный экспонат, — упавшим голосом заметил он.

— Во-первых, — Джейк обрел дар речи, — нам все равно нужно что-то носить. Во-вторых, на нас будет эффектнее. Для рекламы. Сообразно заведению. В-третьих… в третьих все будут ахать, а никто все равно не купит.

— Это ты почему так думаешь? — компаньон почесал нос.

— Потому что я так думаю, — уверенно ответил Д.Э.

М.Р. тоже пришел в себя.

— Значит, так, — сказал он, — я все понял. Берем этот карнавал себе. Должен же у нас быть гардероб, черт побери. Носить будем по жребию.

— Отлично, — Джейк понюхал «гардероб». — Нафталин, конечно, но пусть это будет худшее из зол. О, штаны!

Две пары отличных клетчатых брюк! Ну и что, что возрастом едва не старше искателей приключений, клетчатые брюки во все времена хороши. Д.Э., правда, пришлись коротковаты, но он не придирался.

Гардероб выстирали в реке мылом, утюг позаимствовали в одном доме, где как раз гладили: из открытого окна валил пар, пахло уксусом и крахмалом. Служанка понятия не имела, что на некоторое время одолжила утюг тем, кто сильно в нем нуждался. Она была занята: заболталась у калитки. Говорите, везение? Удача? Бог с вами, леди и джентльмены, удача любит тех, кто делает ее сам. Деловой субъект двенадцати с половиной лет был так страшно конопат, что его хотелось попробовать отмыть. Этот, кажется, мог трещать без умолку, на какие хочешь темы, до тех пор, пока не заболтает вас до смерти.

— А что мне за это будет? — спросил субъект.

— Стишок тебе за это будет, — пообещал Джейк, — неприличный.

— Очень неприличный? — деловой субъект боялся продешевить.

И еще одна часть головоломки встала на место.

Четыре следующих мешка принесли джентльменам недостающие пиджаки и жилеты, клетчатую кепку для М.Р., серую шляпу для Д.Э., прекрасные остроносые туфли и, тоже прекрасные, патентованные высокие ботинки д-ра Хольса. Немного великоватые, зато совсем новые. Кроме того, ботинки удачно скрывали отсутствие носков, чего не скажешь о некоторых.

Двое джентльменов приняли вид несколько экстравагантный, но зато совершенно одетый, и очень в стиле заведения.

Глава двадцать первая

Музей-аукцион «Знаменательные вещи»

Шла по улице красотка, лихо юбками вертя,Встречным юным кавалерам бедны головы крутя.Прогулялась по бульвару, увидала магазин,Постояла у зеркальных разукрашенных витрин.Был весь город в восхищеньи, а того не знал никто,Что из кошек было сшито ее модное манто.

— Ты знаешь, что? — М.Р. закончил декламацию. — Ты когда добудешь другие брюки, эти не выбрасывай. А то вечно с твоими штанами эпопея какая-то.

— На себя полюбуйся! — буркнул компаньон, глядясь в витрину аптекарского магазина. — Слушай, мне кажется, так даже лучше, чем все эти дорогие шмотки.

— Да! Ну их, этих скучных типов! — поддержал Дюк. — Ты посмотри на них, похожи друг на друга, как головастик на головастика!

— Нет, это не к нам!

— Совершенно не к нам, сэр! Совершенно!

На следующий экспонат музея-аукциона любовались долго.

— Веревка повешенного, — выдал Джейк. — Повесили Джозефа Кановиски, который избил до смерти свою жену в Питтсбурге два года назад. Кстати, веревка повешенного приносит удачу.

— А что, приносит?

— Не пробовал, но если как следует поверить, принесет непременно.

Дюк подумал.

— Ну тогда вот этот жилет…

— …вылитый жилет моего дедушки, между прочим.

— Тогда, дорогой компаньон, это же жилет самого Джеймса В. Маршалла, с которого началась золотая лихорадка!

— По возрасту как раз подходит, — одобрил Джейк. — А ты не помнишь, часом, как звали этого, как его… ну этого, с лучами… Рентген!

— Вильгельм Конрад.

— И вот этому Вильгельму Конраду, — Д.Э. поднял стоячий резиновый макинтош, — принадлежало вот это! Это от аппарата пятно!

— Да там чуть пожара не было, как сейчас помню! Вся округа сбежалась!

— Ну еще бы, — подтвердил Джейк, — такой скандал, его чуть из города не выгнали. А вот, смотри: носок Джека Потрошителя!

— Ну нет, это уже наглость.

Дюк отобрал у компаньона мерзкий мертвый носок и брезгливо выбросил на дорогу.

— Жаль, — огорчился Джейк. — Ну, тогда вот эти рыжие патлы — волосы жертвы Джека Потрошителя, Мэри Келли, отрезанные полицией для расследования!

— Эти рыжие патлы, — мрачно сказал Дюк, — обыкновенный шиньон. Мэри Келли была нищей шлюхой, у нее в жизни денег не могло быть на такую штуку как шиньон.

Волосы жертвы Джека Потрошителя, Мэри Келлли, отправились следом за носком. Джейк принес их назад со словами, что это мол, шиньон самой Марии Стюарт. Дюк дал ему шиньоном Марии Стюарт по лбу, и искателя приключений осенило:

— Жена начальника полиции! — воскликнул он. — Точно тебе говорю: прельстилась. Волосы Мэри Келли в точности подходили ей по цвету, и она уговорила мужа их отрезать и сделать шиньон! У начальника-то полиции должно было хватить на это средств?

Дюк тяжело вздохнул, но сунул шиньон подальше.

— Давайте, сэр, думать дальше, — сказал он. — А то у нас вон, еще ворох тряпья, которое ни в жизнь не надели был ни капитан Джексон, ни этот твой Гудини, и даже вон тот господин в платке, зуб даю, долго бы капризничал.