Игры в личную жизнь - Галина Романова

Я немного помялась, прежде чем назвать себя. Чего греха таить, глодали меня сомнения – захотят ли меня увидеть по ту сторону двери, но выбора не было.

Размышляли там достаточно долго. Потом дверь наконец распахнулась, и мне неприветливо предложили войти.

Я вошла в просторный холл и осмотрелась. Да, ничего не скажешь, умеют люди обустроить свой быт, не то что я. И ковер ручной работы на паркетном полу. И навесной потолок. И мебель соответствующая. И зеркало хрустальное...

К моим ногам полетела пара дежурных тапочек.

– Переобувайся. Не на минуту же ты зашла...

– Да, да, спасибо, – залопотала я слова благодарности, против воли краснея до корней волос и ненавидя себя – и за свою неловкость, и за то, что пришлось прийти сюда. – Я сейчас все объясню.

– Да уж надеюсь! – с чувством фыркнула женщина и, шелестя полами ночного пеньюара, двинулась куда-то в глубь квартиры, обронив, не поворачивая головы: – Следуй за мной.

Мы прошли с ней темной гостиной. Миновали узкий коридор со встроенным в стену аквариумом и остановились у высокой дубовой двери.

– Здесь его кабинет, – пояснила она и со злостью толкнула дверь. – Входи. Говорить будем здесь.

По тому, как прозвучала ее последняя фраза, я поняла, что спуску мне здесь не дадут. Оно и понятно, потому что у меня хватило ума прийти на квартиру к моему шефу и по совместительству любовнику. И женщина, столь неучтиво общающаяся со мной последние несколько минут, была его женой Наташей. Странно, что нигде не было видно его дочерей. Если верить офисным сплетням, те были настоящими любопытными мартышками.

– Девочки у мамы, – пояснила Наташа, заметив, как я прислушиваюсь к звукам извне. – Так что мы с тобой одни...

Последняя фраза прозвучала почти зловеще, породив в моей душе новую волну всевозможных эмоций. Страх, кстати, тоже в них присутствовал.

– Итак, что привело тебя сюда? – начала Наталья, устав ждать моих слов. – Посочувствовать хочешь?

– Нет, – промямлила я, чувствуя себя школьницей на экзамене.

– Нет? – Она подошла к двухтумбовому письменному столу, села в кожаное крутящееся кресло и насмешливо уточнила: – Значит, ты мне не сочувствуешь?

– Нет, что ты! – воскликнула я, не понимая, куда она клонит.

– Ага, значит, все же сочувствуешь, – обрадованно изрекла Наташа и осторожно положила на полированную поверхность стола ухоженные руки. – И все эти годы, что ты трахалась с моим мужем, тоже мне сочувствовала? Трахалась и сочувствовала. Или наоборот: сочувствовала и трахалась. Хотя последовательность не так уж важна, верно, Сашенька? Или он тебя не так называл? Кажется, Сашок...

Пока она усаживалась за столом и начинала свою речь, мне удалось устроиться в кожаном кресле напротив. Сейчас же я пожалела об этом, потому что сходство со школьницей и экзаменатором стало особенно острым. Тем более что Наташа плюс к освещению под потолком включила настольную лампу и направила луч света прямо мне в лицо.

Я было приподняла свою задницу из кресла, намереваясь уйти, но была остановлена ее гневным окриком:

– Сядь! – властно приказала Наташа, не меняя положения за столом.

Я села.

– Сядь и слушай меня внимательно! Нам есть что сказать друг другу, ведь так?..

Говорила она почти спокойно, но глаза ее при этом источали такую жгучую ненависть, что мысли о ее причастности к покушению на Виктора сами собой полезли мне в голову.

А почему, собственно, и нет? Столько лет жить с ним и знать, что он изо дня в день тебя предает со своей подчиненной... При этом ухитряться быть вежливой, внимательной и гладить ему свежепостиранные сорочки. Такое выдержать может далеко не каждая. В какой-то момент, может быть, не выдержала и Наташа?

– Это ты его?.. – начала было я, но тут же заткнулась, не в силах выговорить страшные слова.

– Хм, – Наташа, кажется, озадачилась. – Представляешь, тот же самый вопрос я хотела задать и тебе...

– Мне? О чем ты говоришь? – С кресла я все-таки вскочила. – С какой стати мне убивать его? Он не сделал мне ничего плохого, чтобы я могла даже думать об этом!

– Хм, – вторично хмыкнула она, теперь, правда, с явной горечью. – Вот и мне он ничего плохого не сделал за столько лет. Если не считать романа на стороне. Но встречи ваши были редкими, носили... м-м... ритуальный характер, так что я к этому относилась почти с пониманием. Мужик занимает достаточно высокий пост, ему по статусу положено иметь любовницу. А то, что он имел тебя, не вешаясь на молодых куриц... в этом я тоже видела свои плюсы... Ты знаешь, Сашок, я всегда знала о ваших встречах. Вернее, догадывалась, когда они происходили. Знаешь, почему?

– Почему? – машинально переспросила я, хотя меня это совершенно не интересовало, даже более того – мне было очень неприятно выслушивать откровения обманутой мужем женщины.

– Потому что когда он возвращался после встреч с тобой, то становился самым милым, самым ласковым и самым нежным мужем и отцом на свете, – голос ее как бы треснул, и Наташа отчетливо всхлипнула. – Врач говорит, что все с Виктором будет в порядке... Что он выкарабкался из бездны и теперь дела его быстро пойдут на поправку, но я-то знаю, что это не так!

– Почему? – Я сразу напряглась, вспомнив о недавнем разговоре полковника с дочерью. – Ему что, опять кто-то угрожает?

– О чем ты? – Наташа еще раз всхлипнула и тут же некрасиво, по-бабьи, заревела, причитая сквозь слезы: – Что ему еще может угрожать? С ним теперь должно быть все в порядке! Это со мной ничего уже не будет в порядке... С нами со всеми... Он не вернется ко мне. Не тряси головой, не вернется! Я знаю. Перед тем, как это все произошло, у нас был жуткий скандал. Он так кричал на меня! Так кричал! Называл меня лживой сукой! Представляешь?! Он обманывал меня последние десять лет, а я оказалась лживой сукой!

– Этого не может быть, – не поверила я ее словам, зная, как Виктор был осторожен в выражениях и вообще в отношениях со своей семьей. – Он не мог так сказать!

– Он считал, что я подставила его, – горестно выпалила Наташа и тут же с плохо скрытой ненавистью прошипела: – Все грозился уйти к тебе. Ждал твоего возвращения... Орал, что порядочнее, чем ты, он не встречал в жизни человека. Что как только ты вернешься, он уйдет к тебе!..

Вот вам и мотив! Жена в припадке отчаяния и ревности подстраивает аварию, в которой муж не погибает, а оказывается всего лишь прикованным в кровати. Тут как раз надобность в любящей и заботливой супруге и возникнет!

Прекрасная версия. Почти безукоризненная. Мне бы очень хотелось сейчас убедить себя в этом. Как все было бы просто, и объяснило бы многое. Например, абсолютную несостыковку трагедии с Виктором – и обыск у меня дома... и с покушением на Настю. Но... Но из головы не выходил треклятый полковник, который выговаривал на повышенных тонах своей дочери о чем-то, что не связать с делом Виктора было никак нельзя.

– С чего ты решила, что я непременно приняла бы его? – поинтересовалась я с заметным холодком, потому что устала ждать окончания истерики Натальи. – Если бы мне это было нужно, то он бы жил у меня уже несколько лет!

Поразительно, но успокоилась она мгновенно. Что-то злобно зашипела себе под нос, высморкалась, задвигала какими-то ящиками. Потом снова осторожно положила руки на стол и, стараясь быть насмешливой и высокомерной, произнесла:

– Очень самоуверенное заявление. Ты не находишь?

– Нет, – твердо выдержала я ее высокомерие, в котором без труда уловила образовавшуюся брешь. – И ты это знаешь не хуже меня. Но я здесь не за тем, чтобы выяснять, кто из нас двоих лучше. Каждая, наверное, по-своему, раз он не мог отказаться ни от одной, ни от другой... Кобель!..

– Не говори, – обреченно поддакнула Наталья и совсем не светским жестом подперла щеку кулаком. – И правда, кобель, за десять лет так и не сумел разобраться, кто ему по-настоящему дорог.

– Наташа, – быстро отреагировала я на смену ее настроения, – что же все-таки произошло? Как ты думаешь, кто это сделал? Ведь это не ты?..

– С ума сошла?! Стала бы я убивать отца собственных детей! – возмутилась она, правда, не очень убедительно. – Я думала – не выживу, когда мне сказали, что Виктор бросился под машину! Дня за два до этого он утром учинил мне дикий скандал. Потом бегом кинулся к тебе, и затем такая трагедия...

– Откуда ты узнала, что он был у меня? – проявила я вполне объяснимое любопытство. – Ты следила за ним?

– Нет, – буркнула недовольно Наталья. – Он мне звонил от твоей двери по мобильнику.

– А если соврал?..

– Ничего он не соврал! Там какая-то твоя соседка его отчитывала, пока он со мной разговаривал, и очень громко кричала, что ты уехала и будешь не скоро, – терпеливо пояснила мне Наталья.

С чего бы, интересно, в ней пробудилась такая терпимость?..

– Ладно, Наташ, ты веришь, будто он собрался покончить с собой?

Простой с виду вопрос вызвал удивительную реакцию. Наталья заметно занервничала, начала перебирать на столе какие-то бумаги, выдвигать и задвигать ящики. И при этом она старательно уводила глаза в сторону. Я терпеливо ждала.