Приговор приведен в исполнение (Справедливость - мое ремесло - 1) - Владимир Кашин

Перед отъездом Коваль передал фотографии Петрова и Семенова и обрывок фото, найденный во дворе, в отдел криминалистики. Он просил еще раз выяснить, кто именно был снят на обрывке и как следует толковать удивительное сходство этих людей: как простое совпадение, так сказать, игру природы, или же как неопровержимые признаки родства.

25

Лежа на верхней полке вагона, подполковник вспоминал свою последнюю встречу с Петровым на городском активе.

Случайно или не случайно, но они снова оказались рядом, в одном из задних рядов. Когда кончился доклад и исчезло напряжение первого часа работы, участники совещания несколько расслабились, стали перешептываться между собой.

Коваль тоже наклонился к соседу:

- Иван Васильевич, Верховный суд приговор Сосновскому утвердил. Слышали?

Петров встрепенулся.

- Нет, не слышал. Спасибо за добрую весть. Наконец-то!

- И представьте, он отказался просить помилования.

- Не удивительно.

- А мне это непонятно. Человек редко отказывается от своей последней надежды на жизнь.

- Человек, - да! - назидательно заметил управляющий. - Вы там, в милиции, так привыкли к преступникам, что величаете их людьми. Но это ведь зверь. Невероятно: как в одной душе уживались зверь и все-таки - художник.

- Его считают талантливым мастером. Мне тоже нравятся его картины.

- Пожалуй, можно уже говорить "считали", а "не считают". Или нет? мрачно улыбнулся Петров. - Когда ж его... в расход?

Коваль пожал плечами.

На этом разговор оборвался: начались прения, и на трибуну поднялся очередной оратор.

- Кажется, и мне пора приготовиться, - сказал управляющий. - Ох и дам я им сегодня жизни! Невзирая на лица. - И он жестко сжал губы.

Оратор заканчивал свое выступление анекдотическим случаем из практики своего предприятия. По залу прокатился веселый смех.

Коваль наклонился к Петрову:

- Иван Васильевич, а не встречали ли вы когда-нибудь своего двойника?

Петров слегка отстранился, словно намереваясь получше разглядеть собеседника:

- Бывает, человеку говорят, что вот, мол, вы похожи на одного моего знакомого. Не исключено, что и у меня есть какой-нибудь двойник. А вы что - встретили человека, похожего на меня?

- Да. Никак вот только не вспомню, где именно. Все стараюсь вспомнить - и не могу. Склероз.

- А это так важно для вас? - снова улыбнулся Петров.

- Очень важно, - подполковник произнес эти слова так тихо, что Петров не расслышал. Он наклонился к Ковалю, надеясь, что тот повторит.

Но подполковник молчал.

- Слово имеет товарищ Петров, управляющий трестом "Артезианстрой", объявил председательствующий.

Тяжело ступая, Петров направился к трибуне.

Слушая его, подполковник отметил, что Петров нервничает. Нелицеприятной критики, о которой он говорил Ковалю, не было и в помине. Управляющий что-то мямлил о низком качестве буровых наконечников, о нехватке квартир для рабочих, что приводит к текучести кадров. Неприятно было видеть этого представительного человека таким беспомощным на трибуне.

Но зал слушал его внимательно, в полной тишине. И Коваль понял: этим как бы выражается сочувствие человеку, недавно пережившему трагедию.

После выступления управляющего "Артезианстроем" объявили перерыв на обед, а во второй половине дня Коваль получил оперативное задание и на вечернее заседание не явился...

И вот теперь, лежа на вагонной полке, он вспомнил этот разговор с Петровым и выступление управляющего на совещании. И точно снова увидел, как растерялся Петров, услышав вопрос о двойнике.

* * *

Маляр ремонтной конторы РЖУ Семенов произвел на него впечатление странное. Это был крупный мужчина, чуть повыше Петрова ростом, но не такой полный, как тот. Неразговорчивый и хмурый. Семенов довольно подробно рассказал свою биографию, не скрыл и преступлений во время фашистской оккупации. На вопрос подполковника, где он был семнадцатого мая, ответил:

- Дома.

- А на работе были?

- И на работе был.

- Почему же говорите "дома"?

- Я имею в виду - в Брянске.

- А разве кто-нибудь сомневается, что семнадцатого вы были в Брянске?

Маляр умолк, и больше ничего вытянуть из него Коваль не смог.

Подполковник проверил, не мог ли быть Семенов тем Андреем, о котором рассказывал на рыбалке Петров, но оказалось, что на буровой он не работал и в Херсонской области не жил.

Подполковник решил подвергнуть Семенова медицинскому освидетельствованию. На плече, на груди и на шее маляра врачи обнаружили следы небольших ранений, примерно трех-четырехмесячной давности. Медицинская экспертиза дала заключение, что следы эти имеют сходство с укусами человеческих зубов.

- Откуда у вас эти следы? - спросил Коваль.

Прежде чем ответить на тот или иной вопрос, Семенов каждый раз мрачно оглядывал подполковника и после паузы отвечал удивительно спокойным, равнодушным тоном:

- С козел упал.

- Где?

- На работе.

- Что вы тогда делали?

- Стены красил.

- Когда? В каком месяце? Которого числа?

- Не помню.

- Приблизительно?

- Не знаю.

- Наверно, все-таки в мае?

- Может быть, и так.

- Но в майских нарядах не значится покраска стен.

- А я красил! - упрямо повторил Семенов. - Что там прораб в нарядах пишет, не знаю. Его дело.

- Семнадцатого мая тоже красили?

- Может быть, и семнадцатого...

- Ладно. Травмы получили семнадцатого. Но нам точно известно, что семнадцатого вы на работе не были. Где же вы упали?

- На работе.

Коваль внимательно следил за каждым жестом, за движением каждой мышцы на лице маляра.

Пока тот не раскрывал рта, подполковнику казалось, что перед ним его старый знакомый Петров, но стоило маляру заговорить, как это впечатление мгновенно исчезало, и Коваль с удивлением думал о капризе природы, которая дала один и тот же облик таким разным людям.

После нескольких бесплодных бесед с Семеновым подполковник отправился в РЖУ. Прораб, суетливый толстяк, клялся, что у него в нарядах все в полном порядке, и раз написано, что маляр Семенов семнадцатого работал, значит, так оно и было. Потом Коваль расспрашивал рабочих, в бригаде которых числился Семенов. Никто из них не мог определенно ответить, был ли маляр на работе семнадцатого мая. Подполковник убедился, что в бригаде царит анархия и прораб закрывает наряды на глазок, заботясь лишь о том, чтобы по документам набежало сто процентов выполнения плана.

Семнадцатого мая был четверг. Прогулы в бригаде были обычным делом, и поэтому трудно было восстановить в памяти такое незначительное событие, как неявка на работу одного из маляров. Но чтобы кто-нибудь падал с козел?! Нет, этого не было! Это запомнилось бы. Так говорили в бригаде все.

Коваль предъявил показания рабочих Семенову. Тот упрямо повторил, что упал с козел.

- А может быть, вы дома упали? Вспомните. Бывает так, что человек дома что-то делал, упал, а потом забыл, где это случилось.

- На работе.

- Хорошо. Обо что же вы ударились?

- Об угол доски. Кажется, так. Тогда не разглядывал, - невозмутимо ответил Семенов. - Не до того было.

- Но ведь следы повреждений кожи есть у вас и на задней части плеча. Одновременно и спиной, и грудью вы о доску удариться не могли.

- Не знаю. Упал и ударился. Дело житейское. Чего еще? Куда, да как, да что... А бес его знает!

- А то, что у вас не ушибы на плече, а следы зубов? Что вы на это скажете?

- Кто же меня кусать-то станет? - все так же невозмутимо возразил Семенов. - Старуха моя, что ли? Да я бы ей все зубы выбил.

Побыл Коваль у Семенова и на квартире. Жена его подтвердила, что он никуда не выезжал. Другой раз, правда, водкой нальется до бровей и заночует, где упадет, может, и семнадцатого мая такое было, а может, и в другой какой день, - этого она не помнит.

Соседи Семеновых на вопросы подполковника о семнадцатом мая тоже ничего вразумительного ответить не могли.

Коваль уже собирался уехать - срок командировки истекал, - как вдруг явился в милицию один из рабочих и заявил, что семнадцатого мая Семенова в РЖУ не было. Это он хорошо помнит. Семнадцатого у них аванс. Семенов должен ему десять рублей, но в четверг не отдал, потому что на работе не был, и получил деньги в пятницу, восемнадцатого.

Коваль записал показания рабочего и немедленно вызвал Семенова.

Маляр, выслушав подполковника, долго угрюмо молчал. Наконец сказал:

- Я не хотел ему деньги в аванс отдавать, думал, в получку отдам, вот и не пошел семнадцатого получать.

- Но восемнадцатого вы получили и все-таки отдали.

- Пристал он...

Подполковник попросил брянских коллег документально установить: верно ли, что в РЖУ прораб закрывает наряды без точного учета, кто, где и когда работает, и справку об этом срочно выслать ему.

Обдумывая свои успехи и неудачи, Коваль не был склонен к чрезмерному оптимизму. Если он докажет, что двойник Петрова семнадцатого мая не вышел на работу, то нужно будет еще доказать, что он выезжал из Брянска и выезжал именно в Березовое. Но и этого будет недостаточно. Только после этого и начнется самое сложное. В конце-то концов, маляр Семенов мог приехать в Березовое по своим личным делам. Какие же есть основания подозревать его в убийстве?