Сторож брату своему - Дэшил Хэммет

- Где Лони? - спросила она, даже не поздоровавшись.

- Не знаю. Он обычно не рассказывает мне, куда идет.

- Мне нужно его видеть, - сказала она. - Ты можешь хотя бы предположить, где его искать?

- Да я правда не знаю, где он может быть.

- А ты думаешь, он придет поздно?

- Ясное дело.

Она нахмурилась:

- Мне очень нужно с ним повидаться. Я подожду еще немножко.

Мы прошли в столовую. Она не сняла пальто и даже не присела, а стала расхаживать по комнате, машинально разглядывая, что под руку попадется. Я спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить, и она рассеянно сказала: "Да", - но когда я повернулся, чтобы выйти из комнаты, она вдруг остановила меня, взяла за лацканы пальто и спросила:

- Слушай, Эдди, можешь ты мне кое-что сказать? Только честно, как перед Богом?

Я сказал:

- Конечно, - ее лицо было так близко, что я совсем растерялся, - если только смогу.

- Лони действительно меня любит?

Это было как удар под дых. Я почувствовал, что мое лицо становится все краснее и краснее. Хоть бы дверь, что ли, отворилась и вошел сам Лони... Ну хоть бы гром какой грянул или еще что-нибудь в этом роде...

Она стиснула мои лацканы: "Так как?"

Я выдавил из себя:

- Ясное дело - да. Все в порядке.

- Ты это знаешь наверняка?

- Конечно, знаю, хотя Лони никогда не говорит со мной о таких вещах. Честно.

Она прикусила губу и повернулась ко мне спиной. А я вытер испарину и пошел на кухню. И возился там так долго, сколько мог. Когда я наконец вернулся в столовую, она уже сидела и подкрашивала губы.

Я поставил перед ней бокал с виски.

Она улыбнулась мне:

- Ты славный мальчик, Эдди. Я надеюсь, что ты выиграешь миллион боев. Ты когда дерешься снова?

Я чуть не засмеялся. Мне-то тогда казалось, что уже все на свете знают, что я дерусь с Моряком Перельманом в субботу; наверное, потому, что это был мой первый серьезный противник, и у меня, ясное дело, голова совсем закружилась.

Я сказал:

- В субботу.

- Это хорошо. - Она посмотрела на свои часики. - Ну почему он не идет? Я должна быть дома раньше Джейка. - Тут она вскочила с кресла. - Все. Я не могу больше ждать. Мне нельзя больше оставаться здесь ни секунды. Ты сможешь передать Лони пару слов?

- Конечно.

- И больше ни одной живой душе?

- Конечно.

Она вышла из-за стола и снова вцепилась мне в лацканы:

- Тогда слушай: ты скажешь ему, что кто-то растрепал Джейку про... про нас. Ты скажешь ему, что теперь мы должны быть осторожны, иначе Джейк убьет нас обоих. Ты скажешь ему, что я не думаю, будто у Джейка есть доказательства, но мы все равно должны быть очень осторожны. Скажи ему, чтобы больше не звонил мне, а ждал моего звонка сюда завтра вечером. Передашь ему все это ради меня?

- Конечно.

- И проследи, чтобы он не совершил какого-нибудь безумства.

- Я прослежу. - Я готов был обещать все что угодно, лишь бы это все скорее кончилось.

- Ты хороший мальчик, Эдди, - сказала она, поцеловала меня прямо в губы и вышла.

Я не пошел провожать ее до дверей. Я смотрел на ее бокал с виски, и мне пришло в голову, что первый раз в жизни мне просто необходимо выпить. Но вместо этого я опустился в кресло и задумался о Лони. Может быть, я даже задремал, но сразу проснулся, когда он вернулся домой около двух часов ночи.

Он был здорово пьян.

- Какого черта ты здесь торчишь? - спросил он.

Я рассказал ему все про миссис Чифф и про то, что она просила передать.

Пока я говорил, он так и стоял в шляпе и пальто, а потом сказал: "Это продувная испанская крыса". Он поперхнулся от злости и лицо его стало таким, что я понял: он сейчас психанет.

- И еще она просила, чтобы ты не совершал никаких безумств.

- Безумств? - Он смотрел на меня так, будто я сказал что-то смешное. Нет, я не буду совершать никаких безумств. А как насчет того, чтобы убраться баиньки?

Я сказал: "Хорошо", - и пошел наверх.

* * *

На следующее утро, когда я уходил на тренировку, Лони еще лежал в постели, а когда я вернулся, его уже не было дома. Я ждал его, чтобы поужинать вместе, почти до семи часов, а потом все-таки поел в одиночку. Сюзан даже рассердилась, потому что куда-то опаздывала. Может быть, он вообще не ночевал тогда дома. Но на следующее утро, когда он зашел в зал Коротышки посмотреть, как я тренируюсь, он был в полном порядке. Ребята обступили его тесным кружком, а он шутил и дурачился так, будто у него не было никаких забот.

Он подождал, пока я переоденусь, и мы вместе пошли домой. Лишь одно показалось мне странным - то, что он вдруг спросил:

- Как ты себя чувствуешь, Малыш?

Странным это было потому, что он знал: я всегда чувствую себя отлично. За всю свою жизнь я даже насморка ни разу не схватил! Я и сказал:

- Отлично.

- Ты хорошо работаешь, - похвалил он. - Завтра не перетрудись. Ты же хочешь выстоять против этого беби из Провиденса. Как говорила эта продувная испанская бестия, он "очень силен и очень ловок".

Я сказал:

- Ясное дело, такой он и есть. Лони, ты думаешь, Пит действительно накапал Большому Джейку про...

- Забудь, - ответил он. - Черт с ними со всеми. - Он взял меня за руку. - Тебе не надо думать ни о чем, кроме того, что ты станешь делать в субботу вечером.

- Я буду в порядке.

- Не будь так уверен в себе, - сказал он. - Хотя, может, тебе повезет...

Я просто обалдел. И застыл столбом посреди улицы. Он никогда не говорил со мной так ни об одном из моих прошлых боев. Обычно он высказывался так: "Спокойно. Эта рожа строит из себя силача - так пойди и сбей его с ног!" Или что-нибудь в таком роде.

Я спросил:

- Ты что имеешь в виду?..

Он потянул меня за руку, чтобы я не стоял.

- Боюсь, я перетрудил тебя за последнее время, Малыш. Этот Моряк действительно хорош. Он умеет боксировать, и удар у него намного сильнее, чем у кого-либо, с кем ты дрался до сих пор.

- Ничего. Со мной все будет в порядке, - сказал я.

- Может быть, - пробормотал он, хмуро глядя прямо перед собой. Слушай, а что ты думаешь о совете Пита заняться боксом посерьезнее?

- Ничего. Я никогда не слушаю никого, кроме тебя.

- Ну хорошо. А если это скажу тебе я?

- Ясное дело, подучиться бы не мешало.

Он криво усмехнулся:

- У тебя будет возможность получить пару хороших уроков от этого Моряка, хочешь ты этого или нет. А теперь всерьез: если я тебе скажу, что, вместо того чтобы уделать его, тебе надо с ним боксировать, ты сможешь это сделать? Ну, чтобы приобрести какой-то опыт, даже если не сможешь себя показать.

- Разве я хоть раз тебя не послушался? - спросил я.

- Да, до сих пор так и было. Но сейчас-то я предлагаю тебе, может, даже проиграть для того, чтобы чему-то научиться.

- Конечно, мне хочется победить. Но я сделаю все так, как ты скажешь. Так ты хочешь, чтобы я с ним боксировал?

- Не знаю, - ответил Лони. - Там посмотрим.

Пятницу и субботу я пробездельничал. В пятницу я попытался подыскать себе кого-нибудь в компанию, чтобы пойти пострелять фазанов, но не нашел никого, кроме Боба Кирби, а от его заезженных шуточек, которые он без конца повторяет, я уже настолько устал, что пришлось отказаться от этого плана и остаться дома.

Лони пришел к ужину, и я спросил его, каковы ставки на наш бой.

- Кругленькая сумма, - ответил он. - У тебя много друзей.

- Мы тоже ставим? - спросил я.

- Пока нет. Подождем, пока ставки вырастут. Да не знаю я.

Я хотел сказать, что он может во мне не сомневаться, но потом испугался, что он подумает, будто я хвастаюсь, и потому молча занялся едой.

В субботу вечером у нас был аншлаг. Зал был набит, и, когда мы вышли на ринг, нас встретили жуткими аплодисментами.

Я чувствовал себя отлично. Да и Дик Коэн, который стоял в моем углу вместе с Лони, тоже, видно, чувствовал себя не хуже, потому что с трудом удерживался от улыбки. Только Лони был чем-то слегка озабочен, хотя, если его не знаешь так, как я, это было совсем незаметно. Но я-то его знал хорошо, и я это заметил.

- Я в порядке, - сказал я ему.

Многие бойцы мне говорили, что перед боем нервничают, но я всегда чувствую себя отлично.

- Конечно, а как же иначе, - ответил Лони и похлопал меня по спине. Слушай, Малыш... - Он откашлялся и придвинулся к моему уху, чтобы никто не мог нас слышать. - Слушай, Малыш, может быть... Может, тебе стоит попробовать с ним побоксировать? Помнишь, мы об этом говорили? О'кей?

Я сказал:

- О'кей.

- И не давай этим рожам в зале вывести себя, что бы они там ни орали. Сегодня твое дело - учиться.

- О'кей, - повторил я.

Первые два раунда меня даже развлекли. Это было что-то новенькое: дурацкие кружения вокруг него на цыпочках, просто танцы какие-то с задранными перед носом руками. Конечно, я уже пробовал нечто подобное с ребятами в спортзале, но никогда еще не делал этого на ринге, да еще с таким сильным противником. А он действительно был хорош и обошел меня в обоих раундах, хотя мы ни разу не задели друг друга толком.

Но на первой же минуте третьего он достал мою челюсть нежным хуком слева и тут же вломил два коротких правых в корпус. Пит и Лони не обманывали меня, когда говорили, что у него есть удар. Я тут же забыл про бокс и погнал его через весь ринг, молотя обеими руками, пока он не загнул меня в клинч.