Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»

— Что у тебя нового, Олег?

— Да ничего. Никто не звонил, тишь да гладь. А у тебя что?

— Конкретного мало, думать надо. Но вначале — малыша накормить, он там один полдня сидит.

— Я куплю ему бананов и яблок, — сказал Сырник.

— Да есть у него бананы, вчера Лена принесла. Поехали ко мне, там и поговорим.

Сырника не нужно было убеждать, он и сам хотел поехать ко мне, и я знал зачем. Чтобы пообщаться с Борькой. Несколько месяцев Сырник с презрением смотрел на крысенка, обзывал его «тупым, никчемным грызуном», а умница Борька в ответ поворачивался к нему задом. Но однажды, когда дела наши были совсем плохи, Сырнику захотелось поговорить с кем-нибудь, может быть, напоследок высказать все, что было на душе. Я сам был в трансе, слушать Сырника не мог, и он открыл клетку и стал говорить с Борькой. До сих пор удивляюсь, как Борька смог почувствовать... наверное, интонацию голоса Сырника. Он выскочил из клетки, забрался к нему на колени (чего раньше я и представить не мог), обнял розовыми пальчиками его большой палец и, глядя черными глазенками на гиганта-омоновца (бывшего), внимательно выслушал его горькую исповедь, а потом забрался на плечо и лизнул Сырника в ухо. После этого Сырник стал лучшим другом моего малыша и, приходя ко мне, старался пообщаться с Борькой наедине, отсылая меня на кухню. Я думаю, он говорил с Борькой и о своей жене, и о дочках, если они разочаровывали напарника, и вообще обо всем, что наболело. Жена категорически запретила Сырнику завести в доме крысенка, и он отводил душу с моим Борькой. Не сомневаюсь, что, если б он увидел, что кто-то обижает Борьку, открутил бы негодяю голову не задумываясь. Я тоже. Ибо другого такого же умного, чистоплотного, преданного мне, любящего меня существа — не знал.

Да Борька и не был существом — он был просто моим малышом, членом моей семьи. Серенький пушистый умник с черными глазенками и длинным хвостом.

Мы приехали ко мне домой с двумя пластиковыми бутылками «Очаковского». Водку пить не хотелось, но надо же что-то пить, обсуждая наши проблемы!

Вошли в квартиру и ринулись в комнату, где стояла клетка с Борькой. Малыш уже висел под потолком клетки, вцепившись розовыми пальчиками в прутья, и всем своим видом показывал, что ему грустно одному. Сырник открыл дверцу, выпустил малыша. Борька проскакал по коленям Сырника, прибежал ко мне и уткнулся мордашкой в мою ладонь. Он соскучился по мне! Я пощекотал своего серенького малыша за ушком.

— Я не обижаюсь, — сказал Сырник. — Он твой хозяин, а я просто друг. Слушай, Корнилов, я тут недавно увидел крысу на помойке, и знаешь что? Я не испугался, я хотел угостить ее, но она убежала. А я подумал — ну и что? Она хочет есть, ищет на помойке и никому не мешает. Я первый раз так подумал, Корнилов. Даже подошел к ней, но она убежала. Не такая воспитанная, как Бориска.

— Ладно, пойду сделаю яичницу, а ты покорми малыша, — сказал я.

Посадил Борьку Сырнику на колени и пошел на кухню. Через минуту пришел Сырник с Борькой на плече, открыл холодильник и принялся наполнять мисочки малыша всем, что там было съедобного, — бананами, яблоками, вареной колбасой. Я не возражал. Если здоровенный мужик, убивший не одного подонка, не шарахается в сторону от крысы на помойке, не пытается ее убить (а за что?) — это уже прогресс.

Мы все горазды убивать братьев наших меньших только потому, что кто-то сказал — они плохие. А что вы скажете на то, что крыса умнее, чистоплотнее и преданнее вам, чем породистый бульдог и сиамский кот вместе взятые? Вы не верите. А вы проверьте! Вас ждут такие шокирующие открытия! Но не хотят проверять, проще ведь видеть мир таким, каким его внушили.

Когда яичница была готова, Сырник пришел на кухню с Борькой на плече. Оно и понятно, не мог запереть малыша в клетке, он ведь малыш, член семьи.

Борька на стол не полез, он был культурным крысом, но кусочки яичницы лопал на коленях Сырника с удовольствием. А когда тот плеснул в ладонь пива и предложил малышу — не отказался. Выпил все и ладонь облизал. Сырник был в восторге.

— Не балуй малыша, — сказал я. — И давай о деле.

— Так я слушаю тебя.

— Вдова утверждает, что Бородулин затеял ремонт сам, а ее отправил в Швейцарию. Но это ложь. Я и сам понял, что эту даму не отправишь туда, куда она не хочет, и вообще, все в этой семье делалось с ее согласия. Хозяин банка подтвердил это.

— Значит, баба была в выигрыше от смерти Бородулина?

— Она совсем не скорбит, даже вида не делает. Думает, что факт измены оправдывает ее поведение. Но дело в другом. Я почти не сомневаюсь, что у нее есть любовник.

— Надо его найти и поспрашивать.

— Найдем. Но с другой стороны, у Бородулина в банке были проблемы. Он — менеджер, отвечал за сложные операции. И если что-то не получалось, он был крайним. Его отпуск — желание потянуть время, насколько я понимаю в таких ситуациях. А начальство не препятствовало. Все ждали результатов.

— А их не было?

— Скорее всего, не было. Помнишь, девчонки-строители говорили, что кто-то звонил ему, что-то требовал?

— На память пока не жалуюсь.

— Возможно, предупреждали, угрожали, требовали. А если человек не выполняет требования, то его...

— Надо убрать. Слушай, Корнилов, а он был дома, но все время со строителями, на виду! Мог даже в магазин их посылать. Не так-то просто убрать было, а? — высказал догадку Сырник.

— Вполне возможно, — согласился я.

— Но ты и про девчонку не забывай. Про Таню.

О ней-то я как раз и забыл, Сырник был прав, этого не следовало делать. Хотя и не верилось, что красивая девушка может пойти на убийство с целью грабежа, держать ее в поле зрения нужно было постоянно. Жива ли она, дура?

Я взял Борьку, отнес его в клетку, хотя Сырник возражал. Нечего отвлекаться. Всем. Нам — от дела, Борьке — от своих мисочек, там много чего вкусного.

— Итак, у нас три версии, — сказал я, возвратившись на кухню. — Жена с любовником, хозяин банка,