Дело о смерти фрейлины - Лариса Куницына

— Как её звали? — спросил Марк.

— Я не сказала? Клодина. Клодина де Шаброль. Она умерла. Я была опечалена. Как бы я не злилась на неё, всё же она была моей подопечной. Я думала похоронить её вскоре, но Фрессон сказал, что ему эта смерть кажется подозрительной. Ты же его знаешь, он умеет быть настойчивым. Я позволила провести вскрытие… на свою голову. Короче, её отравили. Я не из тех, кто позволяет выходить подобным слухам за стены женской половины, и даже в какой-то момент, каюсь, была готова закрыть на это глаза, но Фрессон… Он сказал мне, что если не найти виновника, то завтра могут отравить другую фрейлину. Ты понимаешь? Отравитель во дворце — это, действительно, ужасно! Я оказалась меж двух огней: с одной стороны, есть опасность, что будет разоблачён кто-то из придворных, что приведёт к скандалу и может повлиять на расстановку сил при дворе, с другой, этот опасный человек, почувствовав свою безнаказанность, может совершить новое убийство. А Жоан итак мной недоволен. Фрессон вовремя напомнил мне о тебе, правда, — она нерешительно взглянула на него, — ты теперь граф, родня королю, богатый человек. Захочешь ли ты…

— Ваше высочество, — мягко улыбнулся Марк. — Я остаюсь бароном де Сегюром, слугой короля и служащим тайной полиции. Маркиз де Лианкур поставлен об этом в известность и не имеет никаких возражений. Так что я к вашим услугам. Я вынужден был показать ваше письмо ко мне королю, но я же заверил его, что разберусь с этим делом и обо всём ему доложу.

— Прояви такт, мой мальчик, как ты это умеешь, — проговорила она, склонившись к нему и положив узкую ладонь на его руку. — Прошу тебя, ни моя репутация, ни тем более репутация короля не должны пострадать.

— Я сделаю всё, чтоб избежать репутационных потерь для королевской семьи, — заверил он её. — Об обстоятельствах смерти леди де Шаброль я расспрошу других, а вы расскажите мне о ней самой.

— О, она вовсе не леди! — усмехнулась герцогиня. — Она — дочь торговца, не помню, как его звали. На неё когда-то положил глаз Ричард и забрал во дворец, а когда она ему надоела, выдал её замуж за своего придворного де Шаброля. Он пресмыкался у трона, как и его приятели из клики виконта Монтре. Его удовлетворил размер приданого, которое дал за ней король, и он позволил ей остаться при дворе в качестве фрейлины. Ричард хотел иметь её под рукой, когда нет никого другого для его услад. Иногда он присылал за ней, а в остальное время у неё были другие любовники из весьма высокопоставленных особ.

— Вы можете назвать их имена? — уточнил Марк.

— Это обязательно? — забеспокоилась она. — Ты же понимаешь, что это неизбежно при дворе, но у нас всё-таки не бордель. Если какой-нибудь высокопоставленный чиновник или аристократ проявляет интерес к фрейлине, и она не против, то я не вмешиваюсь. Поверь, у неё не было серьёзных отношений. Она просто развлекалась и развлекала других. Возможно, не безвозмездно. Она была довольно жадной, сказывалось происхождение, но не гнать же её за то, что она принимала подарки. Она так хорошо смотрелась в светлых нарядах и могла быть милой. У неё был неплохой голос, и она умела играть на лютне.

— Я всё понял, — кивнул он. — Пока я не спрашиваю о её любовниках, но, если будет такая необходимость…

— Я постараюсь припомнить, — вздохнула леди Евлалия. — Спроси лучше у других фрейлин и её горничной! Она ничего не скрывала и любила хвастаться своими успехами.

— У неё были враги, она с кем-то ссорилась?

— Часто. Она была несдержанна на язык. Да ты сам видел! Конечно, она не пыталась соперничать с титулованными особами и более влиятельными дамами, но часто вымещала злость на прислуге и новеньких. Впрочем, достаточно было мне приказать, как она прекращала это и извинялась. Она не страдала излишней гордостью и заботилась лишь о своей выгоде. Скажу тебе честно, мой мальчик, я не проявляла к ней особого внимания. Она была послушна и делала то, что я ей велела. Говорить мне с ней было не о чем, она не отличалась умом, да и книг не читала. Она просто была милым личиком, которое всегда можно было усадить за стол с гостями для его украшения. Это не Аламейра, не Селеста и не Аурелия. Это была всего лишь Клодина…

Леди Евлалия уныло уставилась в камин. Марк кивнул и поднялся.

— Я займусь этим делом, и потому буду вынужден побеспокоить ваших дам.

— Как будто тебе когда-то было нужно для этого моё разрешение… — грустно улыбнулась она.

— После того, как вы требовали от Армана вышвырнуть меня из дворца, я предпочитаю проявлять осторожность, — усмехнулся он.

— Теперь ты граф и родич короля, так что можешь соблазнить хоть всех фрейлин разом, — разрешила она. — Для тебя двери этих покоев всегда открыты настежь. Я велела Фрессону не ложиться. Он у себя. И передай Мадлен, что я жду её как-нибудь вечером к себе. Теперь у неё не тот статус, что прежде, мне хотелось бы дать ей некоторые подсказки, чтоб она нечаянно не допустила какую-нибудь нелепую оплошность. Ты же знаешь, как злы люди. Они завистливы и зорко следят за теми, кто более удачлив, чем они, надеясь найти повод для злословия.

— Я благодарю вас за заботу, ваше высочество, — Марк снова склонился к её руке. — Моя супруга будет у вас в ближайшее время.

И оставив королевскую тётку в её печальной меланхолии, он пошёл искать придворного лекаря Фрессона.

Он нашёл Эммануэля Фрессона в его кабинете. Тот, сидя за письменным столом, что-то писал, и его лёгкое стальное перо резво бежало по бумаге. Заметив вошедшего, он улыбнулся и, положив перо на подставку, поднялся. Он был самым молодым из придворных лекарей и всего лишь на пару лет старше Марка. При этом он вовсе не желал следовать заведённому среди его коллег обычаю облачаться в чёрную мантию с широким белым воротником. Эммануэль полагал, что прятать его стройную статную фигуру в этот чехол — кощунство, и потому носил чёрные бархатные камзолы, расшитые серебром и чёрным бисером, которые дополнял воротниками из белоснежного кружева.

Он был бастардом графа Деманкура от фрейлины Агнессы Фрессон. Отец не признал его, и он, словно