Исполнитель - Стенли Эллин

Стенли ЭЛЛИН

ИСПОЛНИТЕЛЬ

Они казались все на одно лицо – меблированные комнаты в пансионе, одинаково тусклые и запыленные, с их непременными медными кроватями, стоящими на покрытом линолеумом полу. Однако в тот день, когда мистер Крэбтри отправил ответ на объявление, помещенное в рубрике “требуется помощь”, он уловил некоторое преимущество, выпавшее на долю его комнаты: общий для всех жильцов телефон находился в холле как раз напротив его двери, и, держа ухо востро, он мог очутиться возле аппарата как раз в тот момент, когда раздастся первое звяканье, предвещающее звонок.

Поэтому, заканчивая писать заявление о приеме на работу, он поставил не только свою подпись, но также указал номер этого телефона.

Выводя цифры, рука его дрожала – указывая этот номер как личный, он чувствовал себя участником грандиозного мошенничества. Но зато таким способом он поднимал свою значимость, а следовательно, чаша весов могла склониться в его пользу. Вот какой конец постиг высокие принципы всей его жизни, и он сам, своими руками, принес их в жертву обстоятельствам. При этом, разумеется, все у него в душе переворачивалось.

Объявление уже само по себе было настоящим чудом. “Требуется мужчина, – гласило оно, – для выполнения тяжелой работы за умеренную плату. Здравомыслящий, честный, трудолюбивый, бывший клерк, предпочтительно 45 – 50 лет. Подробности присылать в письменной форме.

Почтовый ящик № 111”. С недоверием вглядываясь сквозь очки в газетные строки, мистер Крэбтри прочитал объявление, вздрагивая от страха при мысли о том, что, может быть, именно в эти же минуты этот текст читают все его бывшие сослуживцы. А что, если они прочли его на несколько часов раньше?

Его ответ мог бы послужить образцом заявления о приеме на работу.

Возраст – сорок восемь лет. Здоровье отличное. Не женат. Работая в течение тридцати лет в одной фирме, служил ей верой и правдой. Имел безупречную репутацию добросовестного и пунктуального работника. К несчастью, его фирму объединили с другой, более крупной, и многие способные служащие были освобождены от занимаемых должностей.

Продолжительность рабочего дня не имеет значения. Главное для него добросовестное выполнение своих обязанностей, вне зависимости от затраченного времени. Оклад – на усмотрение работодателя. На прежней работе он получал пятьдесят долларов в неделю, разумеется учитывая многолетнюю добросовестную службу на одном месте. Готов прийти на собеседование в любое время. Рекомендации прилагаются. Подпись. И номер телефона.

Все было написано и переписано с десяток раз, пока наконец мистер Крэбтри не остался доволен: каждое слово было на своем месте, ничего лишнего. Каллиграфическим почерком, благодаря которому его бухгалтерские книги превращались в произведения искусства, окончательный вариант заявления был исполнен на высококачественной бумаге для долговых обязательств, приобретенной специально для такого случая, и отправлен по почте.

После этого мистер Крэбтри предался размышлениям о том, как придет ответ: по почте, по телефону или же вовсе не придет. И так продолжалось две нескончаемые недели, в течение которых он то воспарял в небеса, то погружался в пучину отчаяния, пока наконец не очнулся около телефона, отвечая на звонок, и не услышал в трубке свое имя. Для мистера Крэбтри это был Трубный Глас, возвещающий о Страшном суде.

– Да, – визгливо крикнул он, – я Крэбтри! Это я послал письмо!

– Спокойнее, мистер Крэбтри, спокойнее, – сказали в трубке. Голос был отчетливый, высокий. Говоривший, казалось, долго смаковал каждый слог, прежде чем произнести его. Эффект, произведенный на мистера Крэбтри, был мгновенным – похолодев, он так стиснул телефонную трубку, словно надеялся выжать из нее сочувствие и жалость. – Я рассмотрел ваше заявление, – продолжал голос с тем же мучительным для мистера Крэбтри оттенком колебания. – Оно удовлетворило меня. Очень удовлетворило. Но, прежде чем считать дело улаженным, я хотел бы пролить свет на некоторые условия приема, которые я хотел бы предложить. Вы не возражаете, если мы обсудим их прямо сейчас?

Слово “прием” с головокружительным звоном пронеслось в сознании мистера Крэбтри.

– Конечно, – пролепетал он, – пожалуйста, продолжайте.

– Прекрасно. Прежде всего, как вы считаете, способны ли вы вести свое дело?

– Вести свое дело?

– Не пугайтесь, речь идет не о чем-то крупном или о большой ответственности, просто мне необходима некоторая секретная информация, которая должна поступать регулярно. У вас будет табличка с вашим именем – и, естественно, никакого надзора. Поэтому, как вы сами понимаете, я могу иметь дело только с исключительно надежным человеком.

– Да, но эта секретная информация...

– В вашей конторе вы найдете перечень интересующих меня крупных корпораций. Вы также будете получать всевозможные периодические издания деловой ориентации, в которых часто печатаются сведения об этих корпорациях. Вы будете выписывать эти сведения, по мере того как они будут поступать, а к концу дня оформите их в отчет и пошлете мне.

Хочу добавить, что никакой теоретической работы или литературной обработки не нужно. От вас требуются три качества: точность, краткость и ясность. Я надеюсь, все понятно?

– Да, конечно! – с жаром воскликнул мистер Крэбтри.

– Великолепно, – сказал голос. – Ваш рабочий день начинается в десять часов, заканчивается в пять, шесть дней в неделю. С двенадцати до часу перерыв на обед. И подчеркиваю, обязательны постоянное присутствие и пунктуальность. Я настаиваю на этом и рассчитываю, что вы будете выполнять это требование так же добросовестно, как если бы вы каждую секунду находились под моим личным контролем. Надеюсь, я не обидел вас, подчеркнув этот пункт?

– О нет, что вы, сэр! – сказал мистер Крэбтри. – Я...

– Я продолжу, если позволите, – прервал голос. – Вот адрес, по которому вам нужно явиться через неделю, и номер вашей комнаты. Мистер Крэбтри, не имея с собой ни карандаша, ни бумаги, судорожно пытался запечатлеть цифры в памяти. – Контора будет полностью приготовлена для вас. Дверь будет открыта, в ящике стола вы найдете два ключа: один от двери, другой от шкафа. В ящике будет также перечень, о котором я упоминал, и все необходимое для составления отчетов. В шкафу увидите пачку журналов, с которыми сразу же начнете работать.

– Прошу прощения, – сказал мистер Крэбтри, – но эти отчеты...

– В них должно входить все до мелочей, касающееся внесенных в список корпораций, начиная от заключаемых сделок и кончая изменениями в штатном расписании. И сразу же посылайте их мне – как только закроете дверь конторы. Это понятно?

– Один вопрос, – сказал мистер Крэбтри. – Кому, куда мне их посылать?

– Вопрос бессмысленный, – резко ответили в трубке, мистер Крэбтри затрепетал от страха, – номер почтового ящика вам, кажется, известен?

– Да, конечно, – поспешил ответить мистер Крэбтри.

– Ну а теперь, – заявил голос, вновь обретая приятные уху мистера Крэбтри неторопливые интонации, – вопрос оклада. Я долго думал над этим, поскольку, как вы понимаете, здесь все взаимосвязано. В конце концов я решился взять за образец старую истину: хороший работник заслуживает хорошего жалованья – знаете этот афоризм?

– Да, – сказал мистер Крэбтри.

– А без плохого работника, – продолжал голос, – можно прекрасно обойтись. Исходя из этого соображения, я готов предложить вам пятьдесят два доллара в неделю. Вас это устраивает?

Лишившись дара речи, мистер Крэбтри вперил взор в телефонный аппарат. Затем, вновь обретя голос, выдохнул:

– Очень! Очень устраивает! Должен признаться, я не...

Его резко оборвали:

– Но все будет зависеть от вас, поймите это. У вас будет, если можно так выразиться, испытательный срок, и вам придется проявить себя. Или вы доведете работу до совершенства, или потеряете место.

От одной мысли о таком мрачном исходе мистер Крэбтри готов был упасть на колени.

– Я сделаю все, что смогу, – заклинал он невидимого собеседника, я сделаю все, что только в моих силах, абсолютно все.

– И еще, – неумолимо продолжал голос, – я придаю большое значение соблюдению полной секретности вашей деятельности. Она не подлежит обсуждению ни с кем, и поскольку все вопросы по содержанию конторы находятся исключительно в моем ведении, то здесь не может быть никакого повода для нарушения служебной тайны. Телефон, как один из видов соблазна, я убрал, и вы не найдете его на своем столе. Надеюсь, вам не кажется несправедливым мое отвращение к этой весьма распространенной среди служащих привычке проводить время на работе в праздной болтовне?

После смерти сестры двадцать лет назад во всем мире не осталось ни единого человека, который мог бы мечтать о беседах по телефону с мистером Крэбтри; но в ответ он сказал только: