Французская мелодия - Александр Жигалин

Александр Жигалин

Французская мелодия

Глава 1

Путешествие в прошлое

Гудя и подрагивая всем своим многотонным телом, самолёт, взмыв в воздух, устремился к проплывающим под сводами неба облакам.

С самого начала, как только лайнер вырулил на взлётную полосу, стало ясно: перелёт Москва — Ялта не будет сопряжён с риском для жизни. Слишком точно чудо рук человеческих выполняло команды пилота, отчего создавалось ощущение, будто продержав птицу в клетке, той было позволено почувствовать себя свободной и счастливой.

Глядя в иллюминатор, Илья поймал себя на мысли, что о самолёте думает, как о живом существе.

«Железная птица!? Ощущение свободы?! Что это? Лирика? — Глянув в сторону двигателей заставил себя улыбнуться. — Почему бы и нет? Самолёт — созданная руками человека птица, коли так, в неё должна быть вложена душа».

— Впечатляет? — нарушил размышления сидящий по левую руку мужчина. — Какая бы картина за бортом ни открывалась, всегда кажется, что самолёт и люди — единое целое.

— В таком случае у самолёта, как и у человека, должна быть душа, — предпринял попытку не согласиться Илья.

— Душа? — отведя взгляд от иллюминатора, мужчина посмотрел на Богданова так, будто видел того ранее, но не мог вспомнить где. — А что? Очень даже может быть.

— Газеты, журналы, — голос бортпроводницы заставил мужчин отвлечься. — «Аргументы и факты», «Совершенно секретно», — скороговоркой пропела девушка в униформе.

— Мне, пожалуйста, «Совершенно секретно», — обратился к бортпроводнице Богданов.

— Пожалуйста, — ответила та улыбкой небесной феи.

Спрятав газеты в карман стоящего впереди кресла, Илья развернулся лицом к иллюминатору.

— Никола Тесла тоже любил смотреть в окно, — произнеся сосед по креслу похлопал ладонью по лежащей на коленях книге.

— Причём здесь Тесла?

— Ни при чём. Покоритель вселенной любил стоять у раскрытого окна, при этом во всём и всегда видя только энергию электрического поля. Возьмите, прочтите. Страница тридцать четвёртая.

Не спрашивая, есть ли у того желание вдаваться в подробности написанных в книге строк, мужчина переложил книгу со своих колен на колени Ильи.

О «покорителе вселенной» Богданов впервые услышал, когда ему только-только исполнилось одиннадцать.

Илья помнил тот вечер до мельчайших подробностей: как брал журнал, как закрывался в комнате, как гасил свет, оставляя гореть ночник. Не понимая, что заставляет поступать именно так, он в большей степени был подвластен инстинкту, чем желанию.

«Если Господь время от времени и отправляет на землю гениев, то только для того, чтобы те могли помочь людям преодолеть очередной рубеж в развитии прогресса. С Николой Тесла Всевышний явно поторопился. Выданные великим сербом учения опережали время лет на двести, а то и на все пятьсот».

Прочитав это, Илья не мог понять: «Как такое возможно, чтобы разум одного человека смог опередить развитие человечества на столь огромный срок? Если верить словам автора книги, то даже ныне живущее поколение не готово к восприятию того, что столь настойчиво пытался доказать Тесла. Да что там ныне живущее?! Человечеству придётся преодолеть десять жизней, чтобы приблизиться к тому, что было доступно ученому, живущему в девятнадцатом столетии, не говоря уже о том, чтобы дать оценку его трудам».

Минуло десять лет, и жизнь вновь решила напомнить о Властелине вселенной Богданову теперь уже студенту Московского государственного технического университета. К тому времени Илья про научные деяния знаменитого серба знал всё или почти всё, потому отнёсся к очередному свиданию будучи уверенным в том, что на этот раз его никто и ничем не сможет удивить.

Но он ошибся.

Убелённый сединами профессор преподнёс сюрприз, от которого Богданов испытал примерно то же, что и в детстве, когда столкнулся с таким общепринятым понятием, как электричество. Речь шла о том, что Тесла предсказал день и час собственной смерти, потому позаботился о бумагах, представляющих собой ценность, не соизмеримую ни с деньгами, ни с какими-либо иными ценностями.

На вопрос, что подразумевается под словом «ценность», профессор, улыбнувшись, произнёс: «Сия история, молодой человек, покрыта мраком. Известно только то, что Тесла последние десять лет работал над созданием секретного оружия. Говорят, что даже успел испытать. Оружие настолько мощное, что, если бы довёл до совершенства, мог бы поставить на колени весь мир. Вот только оружия этого никто никогда не видел, потому сказать, существовало ли на самом деле, означает — покривить душой».

Этого для студента оказалось мало, поэтому следующий вопрос, если и не застал профессора врасплох, то уж точно ввёл в смятение:

— Сплетни не возникают на пустом месте, особенно когда дело касается человечества? Должно было остаться хоть что-то, — под словом «что-то» подразумевались: документы, результаты экспериментов, свидетели.

— Должно было остаться, но не осталось, — сняв очки, развел руками профессор. — Газеты долго муссировали данный вопрос, считая, что Тесла всё сжёг. Были и другие версии, одна из которых являлась наиболее правдоподобной. Считали, что документы прибрали к рукам секретные службы.

Илью так и подмывало спросить: «Почему же тогда в период холодной войны и многочисленных гонок вооружения американцы не воспользовались данной документацией и не предъявили миру сверхсекретное оружие, которое могло сыграть роковую роль?»

Водрузив очки на нос, профессор будто ждал, что Богданов спросит о том, что ему самому на протяжении жизни не давало покоя.

— Хотите знать, почему не воспользовались? Скажу честно — не знаю. Ходили слухи, что Тесла всё сжёг. Большинство сошлось на том, что архив спрятан и спрятан достаточно надёжно.

— Ваше мнение? — не удержался, чтобы не спросить, Илья.

— Моё? — улыбка сделала лицо профессора, похожим н изваяние. — Не родился ещё тот, кто смог бы взвалить на себя роль покорителя вселенной.

Обо всём этом думал Илья, поочерёдно глядя то в иллюминатор, то на зажатую в ладонях книгу. Мысли путались, отвлекаясь на открывающуюся за окном картину. Приходилось одёргивать себя, дабы сохранить тенденцию возврата к прошлому, без которого погружение в глубину размышлений по поводу настоящего было бессмысленным.

«Ощущение такое, будто Тесла, находясь на небесах, собирается сопровождать меня всю жизнь! — подумал Илья. — С чего бы это вдруг?»

Положив книгу на колени, Илья закрыл глаза.

Монотонность работы двигатель напоминала колыбельную, которую человек создаёт в себе сам, когда того требует сознание и когда тому располагает настроение. Стоит подумать о чём-то хорошем, мысли тут же превращаются в сон. Что нередко оказывается, кстати. Во сне человек не столько обретает спокойствие, сколько готовит себя к сюрпризам нового дня.

Глава 2

Мачо

Солнце столь неожиданно и так