Паук - Ларс Кеплер

Он забирается на неё сверху. Его тяжёлое тело излучает жар. Она раздвигает бёдра и позволяет ему войти.

Она сжимает его, как только он оказывается внутри, держит, когда он отстраняется, потом отпускает и стонет ему в ухо.

Сага обхватывает его спину, когда он входит в неё, гладит его ягодицы, не отстаёт, когда он набирает темп.

Кровать скрипит под ними. В воздухе кружат крошечные пылинки. Их очертания отражаются в основании лампы на тумбочке, как какая‑то эротическая зарисовка.

Дыхание Рика становится поверхностным, спина покрывается потом. Он тихо стонет, кончает и обмякает на ней, жадно хватая ртом воздух.

Сага чувствует, как колотится его сердце, как расслабляются мышцы.

Он держит презерватив за края, выскальзывает из неё, потом совершенно обессиленный переворачивается на спину. Затем снова придвигается ближе и целует её в затылок.

Они лежат так некоторое время, а потом начинают разговаривать. Рик звучит весело и расслабленно.

— Я даже не знаю, кем ты работаешь, — говорит он.

— Взаимно, — отвечает она.

— Я плотник. Работаю в здании «Эй-Би-Си». Это небольшая строительная фирма.

— Очень оригинальное название.

— Знаю.

Сквозь жалюзи вечернее солнце рисует на стене множество светлых полос.

— Я занимаюсь всякой разной работой, — говорит она.

— Тебе необязательно рассказывать.

— Я довольно долго была на больничном. Наверное, выгорела, — говорит она и садится.

— Послушай, если тебе нужна работа, я могу поговорить с дядей. У него пара ресторанов, им всегда нужны люди.

— Спасибо, — говорит она и начинает одеваться.

— Я много чем там занимался: мыл посуду, резал лук. Работа не из приятных, платят ужасно, но… это лучше, чем ничего. Он может заплатить тебе часть денег налом, если захочешь.

— Сейчас я кое-чем занята, — говорит она, натягивая жилет. — Посмотрим, что получится.

— Хорошо. По крайней мере ты знаешь, — отвечает он.

— Спасибо.

— Не за что.

Она улыбается про себя, аккуратно складывает его футболку и кладёт её обратно в ящик. Потом подходит к кровати, целует его в губы и прощается.

Выйдя в вечерний воздух и направляясь обратно к станции Баркарби, она слышит, как он кричит:

— Сага!

Она оборачивается и видит, как он машет ей с балкона. Он всё ещё абсолютно голый.

Сага посылает ему воздушный поцелуй и идёт дальше. Её сердце трепещет так, как давно уже не билось.

Возможно, она не готова к счастью и, возможно, не заслуживает ни Рика, ни Рэнди. Но ей пора перестать наказывать себя, перестать причинять себе боль.

Она достаёт телефон и блокирует номер Стефана Бромана. Потом звонит в полицию и анонимно подаёт заявление о покупке секса.

Глава 40.

Без двадцати восемь вечера парковка у школы Лилкирка пуста.

Порывы ветра время от времени проходят по кустам и уносятся к велосипедным стойкам.

Али сидит на пожарной лестнице в конце спортивной площадки. Металлическая конструкция откликается на каждое его движение мягкими дрожащими звуками.

Пустой пластиковый пакет прижало к красному кирпичному фасаду. Его велосипед лежит на боку на асфальте перед ним, к переднему брызговику прилипла рваная луговая трава.

Али только что достал телефон, чтобы спросить Мартина, поймали ли того звонаря, как слышит мерный стук педали о помятый кожух цепи.

Он встаёт с пожарной лестницы, хватает свой велосипед и кладёт лопату на руль именно в тот момент, когда Мартин сворачивает на парковку и проезжает под уличным фонарём, широко улыбаясь.

Али и Мартин учатся в выпускном классе средней школы. Осенью они оба должны перейти в старшую школу в Энчёпинге.

Они подъезжают к перекрёстку, пересекают жилой район и сворачивают налево, на Кюрквэген. Металлоискатель, торчащий из рюкзака Мартина, выглядит, как будто у него вторая голова.

Мальчики с одиннадцати лет часто ночами выходят на охоту за сокровищами. Тогда они узнали, что украденное в 1858 году церковное серебро так и не нашли. Они предположили, что звонарь, где‑то его закопал, а потом заявил, будто серебро украли, но умер, не успев его выкопать.

Али и Мартин начали с полей вокруг церкви, под группами деревьев, похожими на тёмные острова в море вспаханной земли.

В этом году они двинулись ближе к кладбищу, вдоль стены, где когда‑то хоронили самоубийц и преступников.

Они никогда серьёзно об этом не говорили, но шутки шаг за шагом привели их через стену, на само кладбище.

Усыпальница в церкви, когда‑то принадлежала поместью Эка, принадлежавшему королю Густаву I, и мальчики любят фантазировать, как найдут там огромную кучу золота.

— Когда мы разбогатеем, я куплю кроссовки Лил Нэса, — говорит Али, сильнее нажимая на педали.

— А я буду встречаться с Карди Би.

Они смеются, едут рядом. Последний дом остаётся позади, пейзаж темнеет, мальчики замолкают. В тишине слышно только их тяжёлое дыхание и ритмичный скрежет велосипеда Мартина.

Они ненадолго останавливаются, когда видят фары большого автомобиля, приближающегося к перекрёстку. Это грузовик с прицепом. Его сухой белый свет выхватывает кусты по обочинам. Земля дрожит, когда он проезжает, и огни исчезают. Грузовик поднимает облако пыли, ветер швыряет его им в лица, и волосы разлетаются по щекам.

Справа, между деревьями, над крышей церкви, они видят стаю встревоженных галок. Те похожи на комья смолы, отслоившиеся и взмывшие в небо.

Али и Мартин едут дальше, пересекают дорогу и выезжают на небольшую парковку.

Двойные металлические ворота кладбища открыты.

Они подруливают к ним и въезжают на велосипедах по следам шин на узкой полоске травы у стены. Всё, что слышно, — пронзительные, недовольные крики галок.

Как только они съезжают с главной дороги, бросают велосипеды в высокую траву. Колокольчик Али тихо звенит, ударяясь о землю.

Они идут вдоль мшистой стены к месту, где грунт начал оседать, включают металлоискатель и начинают прочёсывать землю.

Галки кружат над тёмной башней, потом снова опускаются на крышу церкви.

Щёлканье металлоискателя резко обрывается.

Мартин выключает прибор, приседает и указывает на церковный двор. На гравии перед колокольней стоит пикап с работающим двигателем.

— Наверное, смотритель, — шепчет Мартин.

— Он нас видел?

— Не знаю. Не думаю.

Они слышат пронзительный механический скрежет, за которым следует тихое жужжание. Что‑то деревянное зловеще скрипит. Жужжание продолжается. Потом двор снова замирает.

Два мальчика смотрят друг на друга в темноте. Они не знают, оставаться на месте или бежать обратно к велосипедам.

Раздаются пару гулких ударов, потом внезапный дребезжащий звук. Хлопает дверца машины, и пикап отъезжает, шурша шинами по гравию.

Мальчики