Холодный пляж - Валерий Георгиевич Шарапов

Людмила завозилась, устроила голову у него на груди, засопела.

– Что теперь будет со Светланой?

– Собираешься ей апельсины возить? Для Светланы все кончено. Не уверен, что наше гуманное правосудие приговаривает женщин к исключительной мере, но бывают случаи. Все зависит от тяжести содеянного. В любом случае, ее засунут так далеко, что не всякий олень добежит, и вряд ли она там долго протянет.

– А с нами что будет?

Вопрос был острый, злободневный.

– Не знаю… – Он обнял ее, прижал к себе. – Ты победила, добилась своего, теперь мы лежим вместе, и я, если честно, не хочу тебя отпускать. Но этим ты сделала только хуже – для нас обоих. Я должен ехать в Москву, ты – к себе домой… Выбора нет.

Людмила застыла. «Сейчас что-нибудь придумает», – мелькнула мысль.

Грустный диалог прервал гудок машины за калиткой. Шумели люди.

– Не надо, – напряглась Людмила. – Пожалуйста… Я тебя не отпущу…

Но отпустила, как не отпустить. Он натянул трико и отправился во двор, отомкнул калитку. На улице стояли все пятеро, включая Сан Саныча. Прибыли, естественно, не пешком.

– Представляешь, Андрей Николаевич, мы твою машину протаранили! – радостно сообщил Голицын. – Не смогли вовремя остановиться, увлеклись…

– Э… – напрягся Андрей.

– Да шутим мы! – Все расхохотались, полезли внутрь, беспардонно оттолкнув его с прохода. Хижняк тащил ящик пива, из авоськи у Пещерника торчал пучок шампуров, туда же напихали свертки со снедью.

– Разобранный ты какой-то, – буркнул Пещерник, проходя мимо. – Не ждал, что ли?

– Гулять будем, – радостно объявила Елисеева. – И без всяких возражений! Как жаль, Андрей Николаевич, что ты наконец уезжаешь!

– А я уезжаю? – опешил Андрей.

– А это не важно! – Нина Витальевна засмеялась. – Дай-ка я тебя поцелую! Когда еще удастся?

Светлов поежился. Возникло ощущение, что из окна его пристально разглядывают через оружейную оптику…