Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Э-э, иди сюда, – призывно махнул стволом пистолета Башмак. – Иди, не бойся.

Дети зашушукались за спиной учительницы:

– Ой, не ходите, Ольга Ивановна… Не надо, он с пистолетом… Не ходите к нему…

Учительница повернулась к детям, что-то вполголоса сказала, успокаивая их, а потом подошла к уголовнику и дрожащим голосом спросила:

– Что вы хотите?

– Сядь, не мельтеши, – с трудом проговорил Башмак. – Давай побазарим с тобой за жизнь.

Учительница не сделала больше ни шага, стоя столбом. Он разозлился и навел на нее оружие:

– Сядь, я сказал!

Женщина побледнела еще больше и, послушно шагнув к соседнему стулу, опустилась на него, как приговоренный к смерти опускается на плаху.

– Тя как зовут-то, подруга?

– Ольга… Ивановна… – тихо ответила женщина, но тут же собралась и сменила тон на дрожаще-требовательный: – Что вам от нас нужно? Это же дети! Вы не должны им причинять вреда. Это дети, понимаете!

– А тебе? – ухмыльнулся Башмак. – Тебе вред можно причинить? Ты-то взросленькая. Ладно, не суть! Я никого не трону, если рыпаться не будете. Твое дело сопляков своих держать в углу и молчать в тряпочку. Я все решу сам. Когда начнут переговоры, тогда все и станет ясно. А пока… Вишь, цепануло меня. Найди, чем перевязать.

Учительница некоторое время бессмысленно смотрела на его ногу, потом, резко вскочив на ноги, прошла между столами, открыла какой-то шкафчик у стены, где хранились учебные пособия, достала ножницы и, решительно подойдя к своему столу у доски, стала отрезать от льняной скатерти длинную полосу ткани шириной с ладонь.

Это была самая дальняя конспиративная квартира Гурова. Недалеко от МГУ. Каждый раз, когда ему надо было приехать сюда для встречи с одним из своих агентов, сыщик долго не мог оторвать взгляда от окрестностей. Здесь был какой-то особый дух, здесь незримо присутствовала та Москва, которую он узнал и полюбил десятки лет назад молодым лейтенантом милиции. Как его тогда дразнили коллеги по МУРу? Лев Гуров-Синичкин? Да, был такой старый водевиль Дмитрия Ленского.

Еще раз обведя взглядом высотку МГУ, Воробьевы горы, Гуров двинулся в сторону жилого массива. Вздыхай не вздыхай, а 70‑х уже не вернешь.

Открыв дверь своим ключом, Лев вошел в прихожую и бегло осмотрел обе комнаты, кухню и санузел. Везде порядок. Ничего подозрительного, никто не прячется. Вернувшись в кухню, он принялся варить кофе. Его сегодняшний визитер, имевший в прошлом кличку Пальчик, очень любил хороший кофе. Особенно со сливками. Естественно, по своим доходам он такого кофе пить постоянно не мог, но во время встреч здесь Лев баловал его напитком и даже сам готовил.

В дверь позвонили. Он вытащил пистолет, сдвинул пальцем флажок предохранителя и подошел к двери. Длинной ручкой швабры отодвинул задвижку замка, стоя сбоку от двери, и громко крикнул:

– Входите! Не заперто!

За свою долгую и богатую событиями жизнь сыщик не раз был свидетелем того, что после таких приглашений войти дверь вышибали ногами, а в помещение вваливались головорезы с наколками по всему телу. Или просто прошивали дверь выстрелами. Редко, но бывало в практике сыщиков и такое.

Дверь тихо открылась, и в проеме показалась нечесаная голова Вовы Пальчика.

– Это я, Лев Иваныч. Можно, да? – Детина вошел, прикрыв за собой дверь, и расплылся в улыбке, увидев Гурова: – Здрасте!

– Здорово, – убирая пистолет, проговорил Гуров. – Проходи, я там тебе кофе варю. Не разлюбил еще божественный напиток?

– Спасибо, – смущенно бубнил парень, идя следом, – не разлюбил.

Володя был недалеким, большим и, в общем-то, добрым парнем. Даже бесхарактерным. И окружающие этим пользовались, в основном дружки. Володя два раза сидел, правда, по мелочи и небольшие сроки, все по своей дурости и глупости. Гуров вытащил его из этого болота, объяснил суть уголовного мироздания и попросил помогать по мере сил и возможностей. Но самому ни в какие приключения не лезть и в преступления не ввязываться. Теперь этот детина по кличке Пальчик (его фамилия была Пальчиков) относился к Гурову как к спасителю и покровителю. Вся его злость на дружков, которые его втянули в свои дела в прошлом, гасилась добровольной помощью полковнику. Ему было даже интересно, вроде как он был причастен к большому делу.

Вот уже третьи сутки и Гуров, и Крячко, и весь оперативный состав МУРа раздавали задания агентуре в одном направлении – участие в криминальных делах старших офицеров полиции. Гуров до конца не верил в версию с Рубичем, убивающим полковника Еременко из мести. По любой другой причине, но не из мести. А если все-таки не Рубич, если все-таки Загладин, искусно инсценировавший появление постороннего? Тогда, учитывая особую дерзость преступления, у Загладина была очень веская причина убить Еременко. И не бытовая, а очень «дорогая»! Какой-нибудь криминальный совместный бизнес, который они не поделили или о котором узнал Еременко, за что и поплатился жизнью.

Да, был риск «засветить» интерес полиции к подобного рода делам, да продажные полицейские с большими звездами на погонах могли насторожиться, но это все временно, и никуда они не денутся впоследствии. Сейчас главное, найти ниточку, ведущую если не к Загладину лично, то к тем людям, с которыми он мог криминально быть связан. Или он, или Еременко.

И информация пошла. Как обычно, очень много мусора, пустышек, слухов, откровенной лжи. Была и настоящая информация, но касалась она различной мелочи. Один лейтенант-оперуполномоченный покрывал шашлычную, работавшую без санитарного паспорта и с продавцами, не имевшими медкнижек. В другом случае участковый угрозами заставлял бесплатно оказывать ему сексуальные услуги местную проститутку. И тому подобное, и тому подобное.

Гуров ждал. Раскинутые сети рано или поздно должны были дать результат. Хотя бы второстепенный, хотя бы косвенное подтверждение. И лучше бы не поздно. Он дал подполковнику Волкову приказ очень и очень осторожно прощупать связи покойного полковника Еременко и полковника Загладина. Очень осторожно, чтобы не возбудить подозрений Управления собственной безопасности, афишировать это дело было еще рано.

– Ну, Вова, как твои дела? – наливая кофе в фарфоровую чашку, спросил Гуров.

– Да ништяк вроде все! – улыбнулся парень, глядя на чашку. Потом поймал недовольный взгляд Гурова и извинился: – Я это по привычке, Лев Иванович. Нормально все. А у вас как?

– Тоже, – усмехнулся Гуров тому, как серьезно и солидно бывший уголовник задал этот вопрос старому матерому сыщику. – Ты пей, Володя, и слушай. Времени у меня мало, поэтому буду краток. Послушай там в своих кругах – не сболтнет ли кто про полицейских, которые руководят криминальной деятельностью. Меня интересует все, даже то, что тебе покажется мелочью. Ты можешь просто не знать, что это серьезно, при тебе могут всего не сказать. Но ты слушай, разговаривай, запоминай. Как фамилии офицеров, где работают, может, какие-то приметы особые будут называть, клички. Все запоминай. Ну, как обычно!

Гуров специально не стал вбивать в голову Владимира лишней информации. Для него ведь нет разницы между полковниками, работающими в МВД, или между штабом внутренних войск и, скажем, Главным управлением по борьбе с экономическими преступлениями. Для него это тонкости, до которых ему не дойти. Да и не нужно.

Завибрировал на поясе мобильный телефон, потом залился мелодичным звоном. Гуров вытащил его и посмотрел на номер. Волков! Оставив агента допивать кофе, он ушел в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Слушаю, Пал Палыч!

– Лев Иванович, ЧП! – тут же выпалил ему в ухо подполковник. – Требуется ваше присутствие.

– Тихо, тихо! – Гуров поморщился и чуть отстранил трубку. – Подробнее можно?

– Час назад на Воробьевых горах произошла перестрелка между двумя криминальными группировками. На месте осталось шесть трупов и две машины. Неизвестные успели покинуть место побоища до появления полиции. Но один выжил, Лев Иванович. И он в состоянии, я думаю, близком к аффекту, уехал с места перестрелки на разбитой машине, потом бросил ее. А сейчас забаррикадировался в школе в одном из классов вместе с учительницей и двадцатью детьми.