Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Чего лыбишься? – заражаясь хорошим настроением, весело спросил Крячко.

– Козырек, – коротко произнес Гуров. – Идеальное место.

Крячко проследил за взглядом друга. Над магазином шел длинный навес, во всю длину стены. Метровая ширина позволяла использовать его как площадку для стрельбы. В ночное время никто не обратит внимания на козырек магазина, тем более что свет от витрин он ограничивает. Даже отблески от окон не попадут на площадку. Расстояние между соседними окнами тоже играло на руку. Увидеть человека на этом козырьке можно было только в том случае, если высунуться наружу. Вряд ли ночью кто-то стал бы этим заниматься.

– Он должен был хорошо подготовиться, – первым заговорил Мейерхольд. – Заранее прийти во двор, заметить козырек, найти способ подняться туда в темноте.

– Он мог снять квартиру, тогда козырек в твоем распоряжении, – предположил Крячко.

– Нет, квартиру он не снимал, – возразил Гуров. – Пожарная лестница.

Крячко снова проследил за взглядом напарника. И правда, с левого торца шла пожарная лестница. Достаточно было подтянуться, и ты на лестнице, а с нее легко шагнуть на козырек. Пройти незаметно мимо окон, даже если они освещены и за занавесками находятся люди – тоже не проблема. Полметра от козырька до нижнего края окна – вполне достаточно, чтобы пробраться ползком.

– А что с метрами? – спросил Мейерхольд. – Расстояние не слишком большое для пистолетного выстрела?

– С этим норма, – ответил Крячко. – Тут не больше сорока метров. Ну, может, пятьдесят. Хороший стрелок легко попадет в цель.

Какое-то время все трое молча стояли и глазели на козырек как завороженные. И вдруг Мейерхольд сорвался с места и помчался к дому.

– Леня, ты куда? – крикнул вдогонку Крячко.

– Гильза, – на ходу выкрикнул Мейерхольд, и не успели опера отреагировать, как он уже карабкался по пожарной лестнице.

– Стой, там же следы, – попытался остановить его Крячко.

– Поздно, – прокомментировал Гуров, наблюдая за тем, как Мейерхольд идет по козырьку.

– Руками хоть не хватай, – продолжал надрываться Крячко. – Отпечатки пальцев. Это улика!

Но Мейерхольд и не собирался залапывать место преступления своими отпечатками. Как заправский криминалист он достал из кармана безупречно чистый носовой платок, взял что-то с поверхности козырька и, победно подняв над головой, принялся размахивать рукой из стороны в сторону.

– Нашел! – крикнул он. – Есть гильза! Вы оказались правы, товарищ полковник.

Из окна высунулась всклокоченная голова. Сердито глядя на Мейерхольда, голова гневно поинтересовалась:

– Что здесь происходит? Вы в своем уме, молодой человек? Семь утра, люди спят, а вы тут орете как оглашенные.

– Простите, мадам, – вежливо извинился Мейерхольд. – Следственные мероприятия. Вы ведь в курсе, что в вашем дворе убили человека? Мы ведем расследование.

– Не в моем дворе, а в соседнем, – недовольно поправила женщина и скрылась за занавеской.

Мейерхольд сунул находку в карман и вернулся на парковку. Гильзу он отдал полковнику Гурову. Крячко одобрительно похлопал Мейерхольда по плечу, произнося слова похвалы. А Гуров все смотрел на козырек.

– Не понимаю, – произнес он наконец. – Все равно не понимаю.

– Что теперь не так? – обреченно вздохнул Крячко.

– Зачем такие сложности? Для чего нужно было лезть на этот козырек, выжидать ночи? Зачем вообще нужно было валить Гулиева именно во дворе его дома?

– Ну, уж где застали, – пожал плечами Мейерхольд.

– В том-то и дело, что не застали, а тщательно спланировали, – возразил Гуров. – У Гулиева нет охраны, он живет не в элитном охраняемом поселке, куда доступ разрешен только по спецпропускам. На хрена все усложнять, если можно просто назначить встречу где-то за городом и там, без лишнего шума, избавиться от простого, никому не интересного человека?

– Может, они пытались, – предположил Крячко. – Когда попытки не принесли результата, решили разработать более серьезный план.

– Да кому вообще понадобилось его убирать – вот что непонятно. Кредиторы так с должниками не поступают, – настаивал Гуров.

– Все когда-то случается впервые. Ведь думал же ты, что убрать его приказал Марочкин, – напомнил Крячко.

– Я так не думал! Мое предположение было куда проще, – Гуров начал кипятиться. – По моим представлениям, смерть Гулиева явилась досадным недоразумением. Случайностью. Марочкин велел сделать Гулиеву последнее предупреждение, послал к нему Умянцева, тот пришел с пистолетом и в пылу ссоры случайно нажал на спусковой крючок. Пуля попала в сердце, этого никто не мог предугадать. Вот что я думал.

– Да, теперь эту смерть случайной не назовешь. Кому-то твой Гулиев перешел дорогу. Конкуренты Марочкина оказались людьми более серьезными, чем он, а поплатился Рауф, – вслух размышлял Крячко.

– Точно! Конкуренты! – неожиданно воскликнул Гуров. – И как это я сразу об этом не подумал? Да, это все меняет. В корне меняет.

– Рад, что смог открыть тебе глаза на истинную причину случившегося, – с иронией в голосе произнес Стас. – Но хотелось бы и самому узнать, на какую такую чудесную версию я тебя натолкнул?

– Гулиев убили не за долги, – медленно, точно пробуя идею на вкус, проговорил Гуров. – Его убрали, чтобы не дать ему заговорить. Его смертью они пытались скрыть информацию. Скрыть от Марочкина.

– Какую информацию?

– Пока не знаю, – признался Гуров. – Но чувствую, что я на верном пути. Надо трясти Марочкина, это однозначно. Вытрясем – значит, дело сдвинется с мертвой точки. А гильза нам в этом не поможет, нет, не поможет.

– Так что, я зря на козырек лез? – расстроился Мейерхольд.

– Не зря, Леня, просто пока эта улика бесполезна, – пояснил Крячко. – Нет оружия – не с чем гильзу сравнивать. Но ты все равно молодец.

– Ладно, парни, все в машину. Здесь нам больше делать нечего. Леонид, высадишь меня возле метро, а сам доставишь полковника Крячко в больницу. И проследишь, чтобы он добрался до палаты, – от волнения Гуров снова обратился к Мейрхольду на «ты». – Стас, не подведи меня. Похоже, в ближайшие дни на разборки с госпитальным начальством у меня времени не будет.

– А вы куда, товарищ полковник? – растерялся Мейерхольд.

– К Марочкину, хочу застать его в домашней обстановке. Если мне повезет, он еще не знает об аресте Умянцева. Элемент неожиданности мне сейчас ох как пригодится.

– Может, завезем товарища полковника и вместе поедем? – начал Мейерхольд, но Гуров его уже не слушал. Он мчался к машине, на ходу набирая номер дежурного Главка.

– Дежурный? Акимкин, ты? Слушай внимательно: высылай наряд по адресу Игоря Марочкина. Записывай, я диктую. – Гуров быстро продиктовал домашний адрес директора заемной фирмы. – Кто сегодня на выезде? Онучкин? Отлично. Скажешь ему, пусть подхватят меня у станции метро. Да, у метро, Акимкин, есть такой вид общественного транспорта. Не болтай лишнего, Акимкин, время дорого. Передай, пусть поторопятся.

Заканчивал разговор Гуров уже сидя в машине. Мейерхольд и Крячко заняли свои места, и машина тронулась. У ближайшей станции метро Мейерхольд притормозил. Гуров выскочил из машины, даже не попрощавшись. Минуту спустя он скрылся в подземном переходе.

– Интересно, у одного меня ощущение, что меня только что использовали? – усмехаясь, произнес Крячко. – И ведь так всегда. Если Гурову в голову пришла идея, он уже ни на кого внимания не обращает.

– Возможно, так и должно быть, – философски заметил Мейерхольд. – Как думаете, элемент неожиданности сработает?

– Непременно, – уверенно произнес Крячко. – Это же Гуров, у него всегда все срабатывает.

Всю дорогу до госпиталя Мейерхольд молчал. Крячко пару раз попытался завести разговор, но быстро понял, что поддерживать беседу водитель не намерен. Насыщенный событиями прошедший день, следственные эксперименты утренних часов, находка на козырьке – для Мейерхольда это было слишком. Крячко к такой жизни привык, и то иной раз не поспевал за мыслями и действиями напарника, а тут сразу столько новых задач, да на неподготовленную психику. У кого угодно силы иссякнут. Так рассуждал Крячко. Но оказалось, причина задумчивости Мейерхольда кроется совсем в другом. Понял это Крячко только тогда, когда машина подъехала к госпиталю.