Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Не пей, снова затошнит, – остановил его Лев. – Прополощи рот и выплюнь.

Марченко послушался. Гуров помог ему принять сидячее положение, и Стасик, опершись спиной о дорожное заграждение и приняв из его рук бутылку, снова полил себе на лицо. Футболка, минуту назад сияющая белизной, была теперь вся измазана грязными пятнами. Стасик подтянул край к лицу, вытер щеки. Глаза не открывал, то ли от смущения, то ли от слабости.

– Полегчало? – выждав минут пять, спросил Гуров.

– Теперь да, – ответил Стасик и через силу добавил: – Пока да.

– Думаешь, еще не конец? Слушай, если тебе есть что сказать, говори сейчас. Незачем ждать очередного приступа.

– Меня в машине укачивает. С детства, – признался Стасик. – Как только скорость выше сорока – так желудок точно кто рвет изнутри. Врачи говорят, мозжечок слабый. Такая особенность.

– А раньше не мог сказать? – разозлился Лев. – До того, как мы из Москвы выехали.

– Стыдно было признаваться. Надеялся, что на этот раз пронесет.

– Вот и пронесло. Куда тебя теперь в таком виде?

– Может, снова в деревню заедем? Купим одежду, деньги я вам отдам. Правда, у меня с собой нет, но когда вернемся…

– Забудь, – отмахнулся Гуров, – с деньгами разберемся. А в магазин заехать придется. Вопрос в том, как туда добраться? В салоне дышать нечем, чехлы снимать придется. И непонятно, как тебя до Истры везти, если укачивает.

– Ехать помедленнее придется, – вздохнул Стасик. – Простите, товарищ полковник, подвел я вас.

– Себя ты подвел, дурья башка. Надо было в Москве оставаться, раз знаешь за собой «косяк».

– Да как отказаться, когда в Истре такой опыт? Не мог я остаться, товарищ полковник. Никак не мог.

– Ладно, чего уж теперь. Полезай в салон, будем как-то выбираться.

В ближайшем населенном пункте сменили Стасику одежду, испорченную запаковали и сунули в багажник вместе с автомобильными чехлами. Гуров уложил Стасика на сиденье и повел машину на минимальной скорости. Задние водители зло сигналили, обгоняя «Рено», громко ругались и показывали непристойные знаки, но больше сорока Гуров скорость не поднимал. В какой-то момент Стасик задремал, и появилась возможность обдумать положение.

Нянчиться с лейтенантом у Гурова не было ни времени, ни желания, но он представления не имел, каким образом этого избежать. Отправить обратно в Москву на электричке, сославшись на его плохое самочувствие? Так ведь вконец засмеют парня, уж он-то знает, какими «добрыми» бывают сослуживцы. Такими прозвищами наградят, до самой пенсии прилипнет.

Попросить истринских коллег определить в стационар, пусть себе отлеживается, пока Гуров за убийцей гоняется? Вариант неплохой, тем более что Стасику действительно не помешало бы здоровьем заняться. Вон какой худой да бледный. Поколют витамины, системами кровь почистят, глядишь, и на человека станет похож. Но удобно ли своими проблемами людей грузить? Хорошо они будут выглядеть: приехали помощь оказать, а сами только забот прибавляют. Нет, это тоже не вариант.

Что остается? Остается смириться и таскать парня за собой. Мобильности это, конечно, не прибавит, но, может, и не придется по окрестностям разъезжать. Или для Стасика в архиве работа найдется. А что, это идея. Посадит его за компьютер, обеспечит работой, а сам займется главным. Будет у него Стасик чем-то вроде координационного центра. Куда надо, позвонит, с кем потребуется, переговорит, какие нужно, документы и материалы отыщет. А сам не справится, так Жаворонкова подтянуть, пусть держит его на прямой связи. И ему, Гурову, отвлекаться не придется.

Решение пришло как раз вовремя: впереди показались первые дома Истры. Подъезжая к посту ДПС, Лев притормозил, решив разузнать дорогу до управления. Из здания ему навстречу выскочил дежурный в звании капитана. Радостно улыбаясь, словно встретил брата после долгой разлуки, капитан подбежал к машине, остановился со стороны водительской двери, козырнул и представился:

– Капитан Некорин, здравия желаю!

– Доброе утро, капитан. Полковник Гуров, Московский уголовный, – начал было Лев, но капитан, еще шире растягивая губы в улыбке, его остановил:

– Можете не представляться, товарищ полковник. Мы вас в лицо знаем. И о цели визита наслышаны, и вообще, приказ у нас: доставить до управления с почетным эскортом.

– Вот как? Чему обязан такой честью, или у вас всех приезжих так встречают?

– Приказ полковника Бородина, – отчеканил Некорин. – Да вы не волнуйтесь, у нас уже все готово. Поедете за патрульной машиной, так и в пробки не попадете, и город посмотреть успеете.

Пока Некорин рассыпался в любезностях, на трассу выкатил «УАЗ – Патриот» с «мигалкой» на крыше и синей полосой по обоим бокам. За рулем сидел угрюмого вида водитель с усами и пышной шевелюрой. Головного убора на нем не было, а вот погоны соответствовали званию старлея. Гурову он коротко кивнул, на Некорина даже не взглянул. Посигналил, давая понять, что готов двигаться, и почти сразу тронулся. Гуров наскоро поблагодарил Некорина и пристроился за «Патриотом».

Двигался тот споро, уверенно обгоняя негустой поток машин. Буквально после двух поворотов «УАЗ» остановился перед входом в здание управления, до которого оказалось рукой подать. Растолкав Марченко, Гуров вышел из машины. Водитель «Патриота» остался за рулем, но не уехал, видимо, согласно приказу, должен был дождаться, пока визитеры зайдут в помещение. В знак прощания Лев коротко кивнул провожатому, дождался, пока заспанный Стасик выберется из салона, и направился к главному входу. «Если постовой так расшаркивался, как же собираются встречать здесь?» – подумал он, поднимаясь по ступеням.

Хлебом-солью здесь не встречали, чему Гуров был чрезвычайно рад. В дежурке царила привычная суета: кто-то оформлял бумаги, кто-то писал заявления, в «обезьяннике» местные алкаши громко бранились и ржали, а седенький старичок стучал клюкой по плитам пола и требовал выдать ему причитающееся. Дежурный не сразу заметил полковника. Загруженный работой, он попросту не смотрел в холл. Но уж когда заметил, мгновенно схватил трубку телефона внутренней связи и радостно доложил кому-то, что московский розыск прибыл.

– Я ведь не ошибся, вы из Москвы? – спросил он, но, увидев возле полковника долговязого парня, одетого в одежду не по размеру, засомневался: – Полковник Гуров?

– Все верно, это я. Полковник Бородин должен меня ждать.

– Можете пройти, товарищ полковник. – Дежурный разблокировал «вертушку». – Поднимайтесь на второй этаж, третья дверь налево. Я бы проводил, да от пульта отходить права не имею.

– Спасибо, лейтенант. Сопровождающий – это уже перебор, – Гуров скосил глаза на Марченко. Тот будто и не слушал. Стоял на месте и смотрел в пол. – Дорогу мы найдем. К тому же на двери наверняка табличка. Верно?

– Так точно, товарищ полковник, табличка имеется, – подтвердил дежурный и, стараясь держаться корректно, спросил, кивком указав на Марченко: – Товарищ с вами?

– Со мной, – кивнул Лев и, вдруг решив, что нужно как-то реабилитировать лейтенанта, ударился в объяснения: – У нас в дороге неприятность произошла, пришлось сменить одежду. Найдем прачечную – приведем форму в порядок, а нет, так до Москвы потерпим.

– Зачем же терпеть, когда есть мы.

– У вас в управлении есть прачечная?

– Никак нет, – хитро прищурился дежурный. – Но через два дома от нас есть шикарная прачечная с комнатой для самообслуживания. Хотите сами стирать? Берите свой порошок, запускайте машинку и наслаждайтесь фильмом. А можете воспользоваться услугами сотрудниц прачечной.

– Спасибо, я учту.

Лев протолкнул Марченко вперед, сам прошел следом и направился к лестнице. Кабинет полковника Бородина отыскал быстро. Сверившись с табличкой, постучал и сразу вошел. Полковник Бородин восседал за огромным дубовым столом. Кипа пластиковых папок указывала на то, что без дела полковник сидеть не любил. «Хороший знак, – подумал Гуров. – Если начальник бездельник, то и от подчиненных другого ждать не приходится. А когда начальство сложа руки не сидит, то и подчиненные шустрить вынуждены».