Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Сэр! У меня к вам огромная просьба. На судне последние часы начали распространяться панические слухи. Кое-кто насчитал уже чуть ли не дюжину покойников, ходят слухи о том, что на наше судно в любой момент может высадиться десант русских пиратов…

Не выдержав, Лев невольно рассмеялся.

– Сэр, вам смешно, а я не знаю, что делать, – укоризненно вздохнул капитан. – Вы же взрослый, разумный человек и понимаете, сколь губительна паника на судне, подпитанная животным страхом. Думаю, только вы один можете спасти положение.

– Интересно, чем же?

– Сэр, – чуть приободрившись, уже увереннее продолжил капитан, – я попросил бы вас выступить по судовому телеканалу, чтобы вы убедили людей, что нет никакой дюжины трупов, нет никаких русских пиратов! Может быть, ваши слова хоть как-то разрядят обстановку. Вы согласны?

– Что взамен? – мгновенно сообразив, что у него есть шанс сыграть на повышение, выжидающе прищурился Лев.

– О! – облегченно заулыбался капитан. – Это глас разумного, делового человека. Готов выслушать ваши условия и в пределах своей компетенции их выполнить.

Выдержав небольшую паузу, Гуров заговорил:

– Мне многого не нужно. Если меня в чем-то подозревают, то пусть мне будет предоставлен адвокат, хорошо знающий американское законодательство. Второе. Я понимаю, что требовать полной свободы передвижения по судну было бы абсурдом, однако продолжать путешествие, пусть и под домашним арестом, но в своей законной каюте я имею полное право. Так же, как и мой друг, – к несчастному случаю со Стивеном Алленом он вообще не имеет никакого отношения. По идее, его задержание вообще незаконно.

– Да, совершенно с вами согласен, – потерев нос, кивнул капитан, – но распоряжение задержать, помимо вас и мистера Крячко, было отдано ФБР. Скоро сюда должны прибыть агенты для проведения расследования. Тут неподалеку идет военная эскадра, на которой перед выходом случилось… гм… ЧП. Туда были направлены эксперты для разбора ситуации. Ну а когда стало известно о гибели мистера Аллена, им была дана команда перейти на наш борт и заняться этим случаем. Думаю, часа через три они будут здесь. Что касается вашего перевода в каюту – возражений не имею. Но, сэр, без права выхода на палубу. О’кей?

– Хо-кей, хо-кей… – рассмеялся Лев. – Ну, так что, идем в студию прямо сейчас? Кстати, меня туда поведут в наручниках?

– Сэр, – замялся капитан, – если вы дадите слово джентльмена, что не попытаетесь совершить чего-то противоправного, наручники с вас снимут прямо сейчас.

– Слово даю, – коротко кивнул Гуров. – Вы же прекрасно понимаете, что я не уголовник и мне нет никакого резона вас подводить.

Капитан сделал знак охранникам, и с рук Льва были тут же сняты наручники. Вывели из железного чулана и Станислава. Узнав, что им предстоит выступить по местному телевидению, тот даже просиял:

– Ух ты! Это нас, чего же, в телезвезды определили, что ль? Класс!

Пройдя в сопровождении капитана и охранников в телестудию, Стас и Гуров сели в модерновые кресла перед низеньким столиком, на котором стояли запотевшие бутылки с кока-колой и минералкой. Презрительно проигнорировав «американское пойло», Крячко открыл бутылку с водой и, наполнив высокий стакан, сделал пару глотков.

– Супер! – оценил он и кивнул Льву: – Наливай – водичка отменная! Холодненькая, с газом…

Но тот, особой жажды не испытывая, внимательно осматривался. Студия была не слишком просторной, однако обставлена весьма изысканно. Да и аппаратура представляла собой последний писк технической моды. Прикрепив к ним переносные микрофоны, благоухающая духами телеведущая, приятной наружности креолка – ни дать ни взять вторая Жозефина Богарне в годы юности, – скороговоркой проинструктировала, что можно во время телепередачи, а чего нельзя. Услышав от Гурова лаконичное замечание о том, что он на телевидении не впервые и у себя в России бывал там не раз, красотка широко раскрыла глаза – в России есть телевидение?!

Режиссер сделал отсчет, креолка объявила начало экстренного выпуска, после чего капитан сообщил пассажирам о том, что они сейчас воочию смогут увидеть людей, так или иначе имеющих отношение к недавним странным событиям, которые скажут сейчас нечто очень важное.

Оператор тут же крупным планом показал Гурова. В разных частях судна сотни человек тут же воззрились на телеэкраны, как в своих каютах, так и в общественных местах. Лев же спокойно и даже как бы деловито заговорил:

– Дамы и господа! Последние часы по судну начали распространяться самые нелепые слухи о всевозможных чрезвычайных происшествиях. Должен вам сообщить, что реальное положение дел намного отличается от того, как его обрисовывают люди, склонные к всевозможным преувеличениям. Да, в результате несчастных случаев есть двое потерпевших. Но и только. Да, ситуацию будут изучать соответствующие следственные структуры. Однако говорить о неких «русских пиратах» – верх нелепости и отсутствия здравого смысла. Таковых вообще не существует в природе. Никакого айсберга рядом с нами тоже нет и в помине. Если мои слова вы считаете достойными доверия, то даю самую твердую гарантию в том, что до конца нашего плавания с судном и его пассажирами ничего не случится. Можете отдыхать, развлекаться, заниматься своими делами. Все будет хорошо. Вы согласны со мной? – повернулся он к Станиславу.

Оператор тут же переключился на Крячко. Не спеша отхлебнув из стакана, тот жизнерадостно ухмыльнулся и подмигнул зрителям:

– Да, конечно! Все будет путем! С кораблем все в порядке. Не утонем. А у кого слишком горячее воображение – пейте холодную воду. Помогает!

Сразу же после телесеанса приятелей проводили в их прежние комфортабельные каюты. Войдя к себе, Гуров увидел сникшую Марию, которая, сочувственно вздохнув, тихо обронила:

– Лучше бы его и не было, этого круиза… Господи, что нас ждет?!

– Да все будет нормально! – Лев выглядел олимпийски спокойным. – Мы пока в океане, до берега далеко, и времени у нас предостаточно. А что касается всех этих передряг, так на это как посмотреть. Козыри у нас еще не вышли, и мы все еще «на белом коне». Есть тут у меня одна задумочка. Но об этом – тс-с-с!.. Ни звука. Знаешь, меня больше интересует, что сейчас Стас будет говорить Рите. Вот кому я не завидую!

Слушая его, Мария вымученно улыбнулась. Лев достал из холодильника бутылку какого-то газированного напитка, который в английском звучании означал то ли «Фиалка», то ли «Незабудка», и, откупорив, наполнил стаканы. В этот момент кто-то постучался в их каюту. Недовольно поморщившись, он подошел к двери и не спеша открыл ее настежь, ожидая увидеть хмурых горилл с фэбээровскими значками. Но, к его удивлению и даже радости, там оказался Юрий Артюхин, который прикатил здоровенную тележку на колесиках, наполненную бутылками со всевозможными винами и иными горячительными напитками. Недоуменно воззрившись на это стеклянное изобилие, сияющее яркими этикетками, Гуров на всякий случай не стал показывать, что они с Юрием знакомы – по бокам у входа стояли ломовики в форме охранников, и спросил по-английски:

– Вы ко мне? Хотите предложить спиртное? Но у меня в баре его предостаточно.

– Сэр! – Юрий оказался на высоте, тоже изображая дежурный официоз. – Это подарки пассажиров. Они вам очень признательны за ваше выступление. Позвольте передать вам эти знаки внимания наших клиентов.

– Ну… Хорошо… – как бы нехотя согласился Лев. – Войдите.

Юрий закатил свою тележку в номер и закрыл за собой дверь. Выставляя бутылки на стол, он хитро подмигнул Гурову:

– Ну, вы, Лев Иванович, и отожгли со Станиславом Васильевичем! Мне понравилось. Супер! Эх, а в нашем баре что было! Какая-то мулатка кинулась целовать телевизор, когда на экране появился Станислав Васильевич. Сама кричит: «Май дарлинг! Май дарлинг!» Полнейший отпад! Лев Иванович! – Юрий огляделся и перешел на шепот: – Я выяснял по поводу Стива Аллена. Говорят, у него с помощником капитана были какие-то темные дела. И, похоже, помкап занервничал. Только что возле каюты Стива я заметил какого-то латиноса, который, я так понял, ищет подходы, чтобы в нее забраться.