Рыцари раскрытой ладони - Кэрролл Дейли

Я слышал, как приближается поезд, и видел луч его головного прожектора, скользивший по рельсам. На разъезде в Хэддоне не было смотрителя; единственный светофор был на северной оконечности станции, к которой и приближался поезд. С чемоданом в руке я уже начал проходить под светофором и подниматься на платформу, как вдруг застыл на месте. Воспоминание о разбитых бутылках замаячило передо мной, как знак судьбы. Я нырнул со ступенек вниз и осторожно обошёл станцию с другой стороны. Я не был чрезмерно подозрителен, просто осторожен. Вот почему я надеюсь умереть в собственной постели.

Ну и ну! Я врезался прямо в типа, который медленно брёл от южного конца станции. Мы столкнулись и отступили на шаг друг от друга; он — в сторону рельс.

Был ли он недостаточно расторопен? Возможно, но шансов у него не было в любом случае. Правда, в руке у него был пистолет, но он не успел им воспользоваться. Не мешкая, я всадил пулю прямо между его налитыми кровью глазами. Поезд затормозил в тот момент, когда он падал на рельсы, и в свете прожектора я разглядел его лицо. Я уже видел его раньше, только в лунном свете. Вы правы, это был Пушистая Харя. Не зря я предупреждал, что он опоздает па полсекунды.

Я успел оттащить его труп с рельс прежде, чем поезд остановился. Кондуктор спустился на ступеньки; я вскарабкался в вагон; он просигналил фонарём, и мы тронулись.

— Кажется, я слышал выстрел, — сказал кондуктор, поднимаясь за мной, пока я возился с дверью тамбура. Я не знал, что именно он успел увидеть, и хотел услышать его комментарий. У меня было чувство, что за последние дни у меня получился перебор со стрельбой, — по крайней мере, с точки зрения жителей Клинтона.

— Угу, — сказал я, оглядев кондуктора с ног до головы. — Угу, на меня бросилась собака — бешеная собака — и я убил её вот этим.

Я резко ткнул пистолет под его подбородок и наблюдал за реакцией.

— Кажется, я видел фигуру — человека...

Он поставил фонарь на пол и протянул руку к стоп-крану. И тут, в тусклом свете фонаря, я разглядел маленькую пуговицу на отвороте его пальто; лацкан загнулся, и я успел прочитать на ней: КОТОР.

Глядя ему прямо в глаза, я поднял правую руку и положил её себе на правый глаз. Затем повернул ладонь наружу и отдал ему салют Клана.

Его рука мгновение помедлила на стоп-кране, но я заметил, что он расслабил пальцы.

— Эй — эк, — сказал он.

— Эк — эй, — ответил я.

Он снял руку со стоп-крана, молча повернулся и перешёл в другой вагон. Я постоял минуту, затем с ухмылкой вошёл в своё купе. Чтобы там ни говорили о Клане, иногда и он бывает весьма кстати.