Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Вот и отлично, что он тебя оставит в покое, теперь я не буду волноваться и займусь наконец делами, потому что этот твой Липатов выбивает меня из колеи.

– Да, мне тоже теперь будет проще. Целую тебя, веди себя хорошо в Питере.

– А когда я вел себя плохо?

– Когда с Крячко совместная командировка, вас так и тянет на приключения.

– Теперь у нас подопечная есть, она нас будет держать в тонусе, не переживай.

– Я-то переживать не буду, а вот Наташа теперь с ума будет сходить, представляя, как Аня со Стасом гуляет по Невскому проспекту.

Закончив разговор с женой, Гуров тут же набрал номер телефона Крячко и поручил ему узнать, кто является владельцем речной яхты «Доминика». Плавсредство довольно необычное, а по названию вычислить хозяина дорогого судна – вполне можно. Собственно, Стас не заставил себя долго ждать. Он покопался в доступных для работы оперов базах данных и обнаружил, что яхта зарегистрирована на имя Загорского Вячеслава Сергеевича – крупного предпринимателя, построившего в девяностых годах свой бизнес на криминале. Знакомство с такими людьми не давало повода думать, что Липатов преступник, но снова наталкивало на мысль, что Вадим – далекий от совершенства и идеала человек. Просто так Гурову подсказывало внутреннее чутье. Было очевидно, что допрос Липатова становится неизбежной необходимостью.

Глава 21

– Лев Иванович, опоздает Крячко, до отправления поезда осталось ровно пять минут. Ему ведь нужно успеть добежать до вагона, предъявить билет и войти, в конце концов. Как можно быть таким беспечным? – пожаловалась Анна на Стаса.

Гуров сидел на своем месте и был совершенно спокоен.

– Это его проблемы, он сам заказывал билеты и знает, в какое время отправляется поезд. Человека могут научить только собственные ошибки. Будет тратить свои деньги, если опоздает.

Вдруг Аня увидела в окошке Крячко и воскликнула:

– Вон он, бежит, смотрите!

Стас буквально влетел в вагон в последнюю минуту, но успел. Крячко плюхнулся на сиденье и никак не мог отдышаться. Казалось, все у него было в разные стороны: волосы, воротник рубашки, портфель – сразу видно, что одевался наспех.

– Ну, голову не забыл, на месте? – сердито спросил Гуров.

– Лева, не начинай, и так дурно. Представляете, я точно помню, что ставил будильник в телефоне на шесть часов утра – с запасом, чтобы собраться не торопясь. А тут вдруг просыпаюсь и не могу понять, что не так… Я проспал и, видимо, сам не понял, как выключил свой телефон.

– А что же Наташа тебя не разбудила?

– Не знаю, мы со вчерашнего вечера не разговариваем.

– Что так? – интересовался Гуров.

– Она была недовольна тем, что я еду в Питер.

– Дай угадаю, она была недовольна тем, что ты едешь в командировку не один, так? – намекнул Гуров на Анну.

– Возможно.

– Ха, наивная ты душа, телефон твой выключился не сам собой и даже не с твоей помощью, понимаешь, о чем я?

Крячко посмотрел на Гурова округлившимися глазами, похлопал ресницами, покраснел и выдал:

– Ну, Наталья! Во дает! Я так этого не оставлю.

– Что? Скандал дома устроишь? Он и так у вас каждый день случается. Оставь ее пока в покое, пусть утихомирится, соскучится, подумает над своим поступком.

– Нет, Лева, это не тот случай. Теперь покоя ей не будет. Чувствую, сейчас точно нужно отключать телефон, потому что каждый мой шаг будет под контролем.

Все это время Аня делала вид, будто к этой истории она не имеет никакого отношения. Практикантка занялась чтением легкого детективчика, который успела купить на вокзале, и только изредка рассматривала в окошке пейзажи, предвкушая предстоящее свидание с Северной столицей.

Три с половиной часа пролетели незаметно. Каждый занимался своим делом: Аня читала, Крячко проспал все это время, а Гуров изучал содержимое очередной папки с бумагами. Питер встретил чистым небом и теплыми лучами солнышка, будто намекая, что рад видеть у себя гостей, а плохая погода – это так, просто слухи о неприветливости города и ничего более.

Встреча с антикваром была назначена на вторую половину дня, поскольку сначала нужно было заселиться в гостиницу. Аня была в восторге от происходящего, она и подумать не могла, что во время практики ей придется побывать в Санкт-Петербурге. Казалось бы, что тут невероятного? Меньше четырех часов, и ты уже в Питере, но нет. Подобная поездка точно должна была запомниться на всю жизнь, поскольку ее можно было назвать первой рабочей, пусть даже в роли практикантки, но это было знаковое событие.

– Лев Иванович, какие будут указания? Как будем действовать?

– Анна, ты же мне сама все уже по полочкам раскладывала, чего спрашиваешь? Идем к антиквару, забираем статуэтку, а дальше действуем по ситуации.

– Чтобы выполнить такой объем работы, и в гостиницу заселяться не стоило, да и всем троим ехать тоже.

– Э, нет. Нам нужно выяснить, кто ее принес, а это за один день сделать невозможно. Может понадобиться помощь и твоя, и Стаса, так что гуляем, дышим питерским воздухом, любуемся красотами…

В шестом часу вечера Гуров, Крячко и Анна прибыли по указанному адресу. Все ожидали увидеть богато оформленные витрины антикварного салона, но в действительности пришлось постараться, чтобы отыскать дверь с вывеской «Антиквариат» в одном из колодцев старых домов, похожих друг на друга. Ничего примечательного – просто дверь и вывеска.

Внутри, среди прочего хлама, наверняка представлявшего какую-то ценность, Гурову сразу бросились в глаза напольные старинные часы, фарфоровый чайный сервиз, расписные шкатулки. Из глубины зала, заполненного всякого рода вещицами, вышел пожилой мужчина в очках и с седой бородкой. Его внешность соответствовала атмосфере салона, он ее дополнял. Худой старик окинул строгим взглядом посетителей и, не дожидаясь вопросов, сказал:

– Кажется, я знаю, зачем вы пришли.

– Хотели бы выбрать подарок для своего друга, – притворился вдруг простым клиентом Гуров.

– Меня не проведешь, я вашего брата за версту чую, – ответил старик, не выдавая никаких эмоций на своем лице, и скрылся за дверью.

Гуров переглянулся с Крячко: им явно не понравились этот возрастной антиквар и его грубый тон. Обыкновенно так себя вели те, кто имел за душой какой-то грешок, но Питер – не Москва, здесь свои правила, свои герои в борьбе с преступностью, и эти обстоятельства напоминали операм, что вести себя нужно так, словно они в гостях, невзирая на чин и звание.

Через минуту владелец салона вынес ту самую статуэтку, которую присутствующие уже знали по описанию Жанны и по ее фотографиям. Это была «Юдифь». Массивная, увесистая и вместе с тем изящная. Гуров достал из своего кармана пакет и аккуратно поместил в него фарфоровое изваяние.

– Вы надеетесь, что там остались отпечатки пальцев? – спросил антиквар. – Напрасно. Мне принесли вещь без единой царапины и пылинки, я дополнительно ее протирал, и если там и есть следы рук, то, пожалуй, только моих.

– Так положено по инструкции, – нехотя ответил Гуров, намекая своим тоном, что это уже их дело – разбираться, что есть на статуэтке, а чего нет. – Расскажите, кто вам принес эту штуковину?

– Парнишка лет двадцати. Обычный курьер. Ему поручили показать «Юдифь» и узнать, сколько будет стоить такая вещь.

– И во что вы оценили эту старину? – стало интересно Гурову.

– Изделие восемнадцатого века я оценил в сто тысяч рублей. Естественно, я продал бы его значительно дороже, но и это, согласитесь, неплохая сумма. Паренек сообщил кому-то о цене, тут же отдал мне статуэтку и взял деньги. Если честно, я был очень доволен. Мне принесли хорошую вещь, что бывает довольно редко. В основном приносят монеты. Сейчас многие повадились ходить с металлоискателями, поэтому такого добра у меня в достатке, а вот статуэтки, китайские вазы, другая посуда – это стало редкостью. Было неприятно узнать, что у моей «Юдифи» криминальная история. Я в это дело ввязываться не хочу, поэтому будьте добры, заберите сие творение.