Психопат - Энтони Бруно

— Отвяжитесь от него! — гневно твердила Сил.

— Тоц-ци-и-и!

На толстых губах Сола заиграла чуть заметная самодовольная улыбка.

Глядя ему в глаза, Тоцци поднес ко рту кулак и кашлянул. Дымок ладана становился все гуще. Священник шел от алтаря по центральному проходу. Подойдя к их ряду, остановился и стал кадить на сидящих, лязгая цепью о серебряный корпус. Сил отклонилась от горячего, качающегося сосуда, Сол упер подбородок в грудь. Тоцци не мог понять, зачем священник это делает. Потом насторожился. Почему священник один? Где алтарные служки? На заупокойной службе их должно быть четверо. Это он помнил хорошо.

Цепь перестала лязгать. У Тоцци щипало глаза от дыма, и он протирал их. Внезапно вокруг послышались крики и взвизги. Сидящая позади женщина выдохнула: «О Господи». Стэси отчаянно стиснула его руку.

Протерев глаза, Тоцци наконец увидел, что произошло. Худощавый священник держал в руке пистолет, нацелившись на их ряд.

— Выйдите, пожалуйста, — произнес он. По лицу его струился пот. Глаза неудержимо мигали.

Сил возмутилась:

— Дональд, ты соображаешь, что делаешь?

— Сестра, пропустите их, пожалуйста.

— Дональд, это церковь. Немедленно сними облачение и убирайся отсюда с этим пистолетом.

Он сунул дуло ей в лицо:

— Сестра, я сказал — пропустите их. Пожалуйста.

Голос его дрожал. Рука тоже.

Сил торопливо перекрестилась и стала выходить между рядами. Тон ее изменился. Стал просящим:

— Дональд, будь добр, послушай меня.

Но он не слушал. Дуло пистолета перемещалось от Сола к Тоцци, к Стэси и обратно.

— Ты, ты и ты, — сказал он, указывая при этом на каждого. — Выходите и ступайте к алтарю. Вы должны покаяться. Вы все грешники.

Сол поднял руки, но не двигался с места.

Тоцци последовал его примеру:

— Можем мы задать хоть один вопрос... святой отец?

Стэси дрожала.

— Тоцци, чего он хочет?

Священник оставался непреклонным.

— Вы все грешили. Немедленно выходите, -крикнул он.

Сол еле слышно пробормотал:

— Успокойся, Донни. Успокойся.

Тоцци уставился на священника. Донни? Дональд Эмерик? Ах, черт.

— Я сказал — идите к алтарю. Живо!

—Спокойно, Донни. Спокойно.

Сол протиснулся мимо сидящих и вышел в центральный проход.

Эмерик навел пистолет на Тоцци и Стэси:

— Вы тоже. Быстрее!

—Хорошо, хорошо, идем.

Тоцци стал пробираться к проходу.

Стэси не шевелилась, и Эмерик пронзительно завопил:

— Иди, шлюха!

Ее лицо сморщилось.

— Пожалуйста, не надо. Пожалуйста.

— Ты грешила с ним. — Эмерик указал дулом на голову Тоцци. — Вы грешили вместе. Видно по вашему поведению.

Стэси принялась всхлипывать, все чаще и чаще.

— Нет. Нет. Это не так. Вы не понимаете...

— Иди к алтарю. Сколько раз повторять?

Тоцци стоял в проходе вместе с Иммордино. Велел негромко, спокойно:

— Делай, что он говорит, Стэси.

Бледная, как Эмерик, она неохотно двинулась к проходу, не зная, куда девать руки — то ли поднять, то ли держать перед собой.

Сил стояла в проходе на коленях. Она разволновалась и била себя кулаком в грудь:

— Матерь Божия, сделай что-нибудь. Кто-нибудь, сделайте хоть что-то. Это ведь храм.

Мужчины оттопыривали нижнюю губу и пожимали плечами. По другую сторону прохода человек в темных летних очках и скверном парике похлопал себя по куртке, показывая, что оружия у него нет.

— Не взыщи, Сил, — сказал он. — Это похороны.

Стэси вышла из ряда и встала рядом с Тоцци, поднятые руки ее дрожали.

Эмерик резко махнул пистолетом:

— К алтарю... Все трое. Идите. Встаньте на колени перед Искупителем.

Тоцци глянул на Сола. Тот с безжизненным взглядом поплелся к алтарю. Стэси судорожно всхлипывала.

— Делай, что он говорит, — пробормотал Тоцци. — Все будет хорошо.

И, поглядывая на пистолет в руке Эмерика, пошел за ней. Медленно миновав проход, они поднялись на две мраморные ступени, ведущие к алтарю. И встали на красном ковре лицом к распятию.

— На колени! Почему вынуждаете меня повторять?

Стэси рухнула на колени. Сол медленно опустился. Тоцци не шевельнулся.

— На колени!

Тоцци сделал глотательное движение. Горло пересохло. И продолжал стоять неподвижно.

— На колени, грешник! На колени! — завопил Эмерик. И ткнул его пистолетом в спину.

Тоцци медленно выдохнул, вспоминая, как в последний раз отнимал оружие на темной, сырой улице в Манхэттене, в тот вечер, когда познакомился со Стэси. Тогда она отвлекла его, и он сплоховал. Получил пулю и отпуск на полтора месяца. Сейчас сплоховать нельзя.

Эмерик снова ткнул его и угодил в магнитофон. Тоцци затаил дыхание, ожидая, что Эмерик почувствует твердый предмет под одеждой, но тот, видимо, ничего не заметил.

Тогда Тоцци крутанулся вправо, прижался плечом к плечу Эмерика и схватил руку, в которой тот держал оружие. Прижав большим пальцем его сустав, отвел пистолет в сторону. Дернув за руку вперед и вниз, Тоцци заставил Эмерика потерять равновесие, потом рванул его руку за голову. Эмерик стал валиться на спину. Тоцци переместился, уложил его на живот и вертикально заломил руку, перегибая кисть. Эмерик разжал пальцы. Тоцци схватил пистолет и сунул за пояс, потом, встав коленом на поясницу Эмерика, достал наручники и защелкнул на его запястьях.

— Вы грешники, — выл Эмерик, прижатый лицом в ковру. — Вы должны исповедаться.

Тоцци повернулся и глянул в центральный проход. В глубине его сиротливо стоял гроб Мистретты.

Эмерик терся лицом о ковер.

— Я знаю, вы грешили. Я видел эту женщину по телевизору. Она нехорошая. Так сказала сестра.

— Вы арестованы, — сказал Тоцци. Он обязан был объяснить Эмерику его права, хотя сомневался, что от этого может быть какой-то прок. — Вы можете не отвечать...

— Я знаю, Сол, что и ты грешен. Я видел, как ты убил этого старика. И его друга Джерри. Этот человек был другом сестры Сил. Она сама мне говорила. Сказала, что мистер Мистретта ей нравился. Я видел, как ты застрелил его. Видел кровь на полу.

Какая-то женщина в первом ряду пронзительно вскрикнула. Мужчины забормотали, заворчали. Нестройный шум несся по рядам, словно пожар в подлеске. Тоцци окинул взглядом толпу. Где же, черт возьми, Гиббонс? И потянулся к пистолету Эмерика за поясом.

— Оставь, Тоцци. Брось пистолет на пол.

В церкви воцарилась мертвая тишина. Сол стоял позади Стэси. Он завернул ей руку за спину и упер ствол маленького пистолета под челюсть.

Тоцци медленно поднялся.

— Успокойся, Сол.

— Брось пистолет, Тоцци, иначе я прикончу ее на месте.

Он дернул руку Стэси, та застонала.

Тоцци показал ему открытые ладони, потом медленно вытащил пистолет двумя пальцами из-за пояса и бросил за спину. Эхом разнесся стук металла о мрамор.

Послышался голос Джуси Вакарини:

— Уходи отсюда, Тоцци. Ступай. Предоставь это дело нам.

Майк оглянулся на Стэси:

— Без нее не уйду.

Лицо Стэси побелело, как мрамор алтаря. От страха она не могла шевельнуться. Тоцци страстно желал, чтобы она упала в обморок. Без сознания она стала бы никудышной заложницей. Но глаза ее были широко открыты, дышала она тяжело, часто. Пожалуй, в обморок не упадет, как этого ни хочется Тоцци.

Вновь раздался голос Джуси:

— Тоцци, я сказал — уходи. Это семейное дело.

Вакарини стоял в четвертом или пятом ряду, рядом с ним — несколько человек из его команды. По другую сторону прохода стоял сын Бартоло, держа руку за бортом пиджака.

Тоцци отвел от них взгляд. Где же, черт возьми, Гиббонс?

Потом обратился к Солу:

— Сол, отпусти ее. Только так я смогу вывести тебя отсюда живым.

Эмерик все еще лежал на животе и всхлипывал, уткнувшись в ковер:

— Слишком много прегрешений... слишком много.

— Пусти ее, Сол.

— Не пойдет, Тоцци. Ты выведешь нас отсюда вдвоем. Меня и ее. — Иммордино быстро оглядел церковь. Понял, что, если останется здесь, ему не жить. И закричал: — Если кто сунется ко мне, я сперва убью ее, потом начну стрелять в вас. В обойме тринадцать патронов, и, клянусь Богом, я их израсходую все. До единого.

Тоцци задыхался от волнения. Не хватало только перестрелки в церкви. Потом можно будет править заупокойную службу сразу по всем жертвам. Окинул взглядом боковые проходы. Где же Гиббонс?

— Приди в себя, Тоцци. — Сол указал подбородком на центральный проход. — Иди. Медленно. Мы выйдем отсюда.

— Сол, послушай...

— Иди! Мне нужно скрыться.

— Послушай. Сдайся мне сейчас, вернешься в Трентон и мы...

— К черту. Я туда не вернусь. В Трентон отправь Донни. Ему там нравится. А я в своем уме. Ну, иди. Пошевеливайся.

Сол глубже заломил Стэси руку. Девушка вскрикнула:

— Тоцци, пожалуйста. Сделай, что он требует.