Маяк - Чарльз Дос

Жозе встал с кровати и быстро натянул поверх своего старого светло-коричневого твидового пиджака чёрный дождевик. Влажная ткань отдавала неприятным холодом. Он слегка поежился и направился к стоявшему в дальнем углу чемодану.

— Может быть, вам нужна помощь, сеньор Уильямс? — спросил капитан, наблюдая за приготовлениями Жозе.

— Нет, спасибо, капитан. Через сколько прибудем к острову?

— Не дольше чем через двадцать минут, сеньор.

Жозе ничего ему не ответил, продолжая энергично перебирать аккуратно уложенные в чемодан вещи.

Капитан погладил свой выпирающий живот и направился к двери.

— Ладно, я буду в рубке, сеньор Уильямс. Нужно продолжать контролировать курс, чтобы не налететь на эти чёртовы скалы, которых тут полно.

— Да, разумеется. Я тоже скоро поднимусь, — отозвался Жозе.

Он откинул в сторону темно-красный свитер и запустил руку в открывшееся углубление. Его пальцы нащупали хрустящую глянцевую обертку. Он обхватил небольшую коробочку двумя пальцами и достал её из-под кучи других вещей. В его руке блеснула новенькая упаковка сигарет. Он облегчённо выдохнул и, удалив обёртку, достал тонкую темно-коричневую сигарету. Аккуратно зажимая её своими зубами, он поднял с пола потрепанный чемодан и покатит его к выходу.

Утро оказалось морозным. Все вокруг было затянуто прозрачной дымкой. Мелкая противная морось срывалась с темно-серого неба, затянутого грозными тучами. Ледяной ветер создавал рябь на зелено-черной поверхности воды. Металлические поручни и стенки катера были настолько холодными, что каждое соприкосновение с ними пробивало Жозе лёгкой дрожью. Он оставил свой чемодан в капитанской рубке и направился на палубу, чтобы покурить.

Остров находился уже всего в полумиле от катера. Темно-коричневая, почти чёрная каменная громада, на которой ничего не росло, казалось, идеально вписывалась в этот зловещий морской пейзаж. Единственная постройка на острове — грязно-белый маяк, наполовину окутанный призрачным туманом, была расположена на юго-западе, в самой высокой его точке. Жозе безучастно уставился на тридцатиметровую отвесную скалу, под которой, разбиваясь о покрытые слизью камни, пенились темно-зеленые волны. Ему предстояло провести здесь полгода в качестве смотрителя маяка. Жалованье на период работы предлагалось весьма скромное, но всё лучше, чем второй месяц сидеть без денег. К тому же ему хотелось на некоторое время убраться подальше от всего мира. Погрузиться в тишину и покой. Наконец закончить роман, начатый два года назад, и избавиться от давящего чувства беспомощности, которое он испытывал последние два месяца с момента их с Эльзой развода.

Шесть лет. Они прожили вместе шесть лет. Он не мог утверждать, что каждый день, прожитый в браке, был наполнен радостью и счастьем, потому что у них, как и у всех нормальных людей, случались ссоры и разногласия. Однако они всегда находили способ договориться. Редкие, но шумные конфликты постоянно заканчивались в постели. Разгоряченные и вспотевшие они лежали на мягких бархатных простынях в крохотной комнатке в сладких объятиях друг друга. Поначалу только гудящий шум старого вентилятора нарушал тишину, воцарявшуюся в комнате после страстного перемирия, наполненного морем искренней ласки и горячих поцелуев, но потом кто-то первым прерывал неловкое молчание. Как правило, это был Жозе. Нежно поглаживая её волосы, он начинал рассказывать Эльзе какую-нибудь историю. Каждый раз это было что-то новое, и каждый раз она с неподдельным интересом прислушивалась к его словам. В эти моменты она вспоминала, снова и снова, почему когда-то полюбила Жозе.

Писатель-неудачник, преподающий литературу для учеников выпускных классов в лучшей школе города. Человек-контраст, чьи сладостные речи, завораживающие своей красотой и романтичностью, никак не сочетались с весьма заурядной внешностью. Тридцатилетний мужчина ростом чуть выше среднего, с аккуратно уложенными набок черными волосами, одетый в старый светло-коричневый пиджак, темно-синие джинсы и чёрные туфли. Таким она впервые увидела его, когда он первый раз заглянул в кафе, в котором она работала официанткой. Задумчивый взгляд темно-зелёных глаз, гладко выбритое загорелое лицо, большой нос и тонкие чёрные брови. Ничего восхитительного. За такими не выстраиваются очереди очаровательных красоток, и не бегают скауты влиятельных модельных агентств в надежде подписать долгосрочный контракт. Но было в нем что-то необычное. От него вело холодным спокойствием. Но не таким, которое возникает в результате достижение головокружительного успеха. Нет. Это было спокойствие иного рода. Казалось, будто он просто наблюдал за своей жизнью откуда-то издалека, давно потеряв к ней всякий интерес.

Все, кто знал Эльзу, удивлялись, отчего такая красавица вдруг решила связать свою жизнь с таким неудачником, когда её аристократическая внешность могла обеспечить ей выгодный брак с каким-нибудь красавцем-богачом? А она лишь отвечала, что сердцу не прикажешь. Его умение говорить и какая-то стоическая уверенность вызывали в ней море самых разнообразных чувств. Её тянуло к нему, словно маленький кусочек железа к сильному магниту. И она не сопротивлялась окутавшим её чувствам. Они поженились, и Эльза сразу переехала к Жозе в маленькую однокомнатную квартиру на последнем этаже ветхого четырёхэтажного дома, напоминавшего кучу тряпья и сколоченных кое-как гнилых досок. Он говорил ей, что однажды напишет роман, за который, словно голодные бродячие псы, будут яростно драться крупнейшие издания страны. Он говорил, что на полученный гонорар они смогут переехать отсюда и купить в каком-нибудь тихом городке небольшой, но красивый и уютный домик прямо на берегу лазурного моря.

Но дни сменялись неделями, а недели месяцами. Время неумолимо летело вперёд, а Жозе по-прежнему работал обычным учителем литературы. Романы, которые он писал по вечерам, не хотел принимать ни один издательский дом. Даже "Либрос Пара Хенте", известный своей крайне сомнительной репутацией за публикацию отборной ереси и откровенно слабых работ неумелых и бесталанных писателей-самоучек, забраковал все его произведения, назвав их "неудачным порождением больной фантазии и нездорового разума, которое будет неинтересно даже самому глупому и непривередливому из всех читателей".

Эльза всё так же сильно любила его, но спустя два года после свадьбы мрачные и грустные мысли стали всё чаще посещать её опечаленный разум. Порой, прогуливаясь по узким улочкам после долгой рабочей смены, она рассуждала о том, суждено ли им с Жозе стать счастливой парой? Месяц назад ей исполнилось тридцать лет. Она очень хотела детей, но понимала, что они с Жозе сейчас просто не смогут о них позаботиться. Убогая квартирка, низкий доход и неясные перспективы на будущее — с подобным набором "достижений" о детях даже и думать не стоит. В такие моменты она давала волю своему воображению и представляла себе, как сложилась бы ее жизнь, если бы она вышла замуж за кого-нибудь более успешного, чем Жозе. Большой и просторный дом, красивая одежда, новая техника, путешествия, счастливая семья. У неё было бы всё, о чем она только могла