Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

В тени деревьев кто-то забегал, засуетился, и к воротам со стороны леса подвели двоих – мужчину и женщину. К ним подошли двое старших сектантов в золотых масках, неспешно сорвали с них всю до нитки одежду и дали каждому по сосуду. Как смог разглядеть Ветлугин, они были изготовлены из человеческих черепов. Эти двое что-то выпили из них. Некоторое время они раскачивались из стороны в сторону, а потом вдруг разразились приступами какого-то неестественного хохота.

Мужчина и женщина бросились друг к другу, крепко обнялись и как-то необычно задвигались, кружась и извиваясь. Обе шеренги сектантов тут же ликующе завыли, задергались и запрыгали, потрясая над головой скрюченными пальцами.

– Дима, а что это они там делают? – недоуменно всматриваясь в происходящее, шепотом спросила Кармен.

– Ты что, маленькая, что ли? – Димка тягостно вздохнул и покосился в ее сторону. – Эти двое, так сказать, совокупляются. У многих сект практикуется так называемый ритуальный секс. Особенно у сатанистских. Блин! Что-то мне подсказывает, что их сейчас убьют.

Даже в темноте было видно, как у Кати широко раскрылись глаза. Девушка продолжала наблюдать за обнаженными людьми, крепко прижавшимися друг к другу. Они, как бы вальсируя, медленно продвигались к костру, куда какие-то люди в масках козлов и кабанов без конца подбрасывали сухой валежник.

Потом Катя боязливо прошептала:

– Дима! Давай уйдем отсюда! Мне страшно!..

– Катя, я же просил тебя остаться в машине! – укоризненно напомнил Дмитрий. – Мне тоже наблюдать за этим тошнее тошного. Но я должен точно знать, что будет дальше, чем закончится вся эта бесовщина, если вдруг придется идти к ментам. Слушай, а ты закрой глаза и заткни уши. По-моему, нормально будет, да?

Девушка прерывисто вздохнула, в самом деле зажмурилась, отвернулась от поляны, пригнула голову и закрыла уши ладонями. Ветлугин оглянулся на нее и вновь все свое внимание обратил на поляну. Обнаженная пара уже почти вплотную приблизилась к языкам пламени, пляшущим на дровах, угрожающе шипящих и потрескивающих. Сектанты, стоявшие в шеренгах, продолжали дергаться и выть.

Димка, холодея внутри, смотрел на то, как двое обнаженных людей продолжали извиваться и тереться друг о друга, словно не чувствуя нестерпимого, гибельного жара. Они ступили в костер, и их тут же охватили жадные языки пламени. У женщины с треском вспыхнули волосы. Кожа людей стала вздуваться огромными волдырями, которые лопались и тут же начинали обугливаться. А эти двое все шли и шли в глубь своей огненной могилы, как будто не сознавая, что там их ждет неизбежный конец.

Но, как видно, даже самый сильный наркотик в конце концов теряет свое действие. Это происходит в тот момент, когда душа и тело, оглушенные им, предчувствуют наступающую гибель и вдруг возвращаются к реальности. Фигуры, уже объятые пламенем, перестали «вальсировать». Люди забились в предсмертных судорогах, издали отчаянный, душераздирающий вопль ужаса и безысходности.

В этот миг Ветлугин почувствовал, как по его спине забегали мурашки, горло стиснули спазмы и стало трудно дышать. Ему было невыносимо жаль этих несчастных, которые, возможно, даже не поняли в последний миг своей жизни, что им уготован столь страшный конец.

Люди, принесенные в жертву, рухнули на громадную груду раскаленных углей и тут же исчезли за пеленой языков огня, рвущихся к небу.

Снова раздался утробный бас:

– Истинный властелин мира жертву принял! Восславим своего господина!

– Восславим! – завыла и завизжала толпа.

Сектанты вновь запрыгали в бесовском хороводе вокруг костра. Они разбивались на пары и тут же, на глазах у всех, начинали дергаться и извиваться.

Лицезрение свального греха вызвало у Дмитрия внутреннее отторжение. Он вспомнил, как однажды весной плыл на лодке по заливному лугу и в одном месте на мелководье увидел массовое спаривание земноводных. Лягушки скручивались в безобразные комки, сладострастно квакали, барахтались и вспенивали воду. Плюнув от отвращения, он поспешил миновать это место. Происходящее здесь напомнило ему нечто подобное.

Внезапно дунул ветерок, принесший к дереву дым от костра. Ветлугин вдруг ощутил жуткий запах горящей человеческой плоти. Его едва не стошнило.

Он тронул Кармен за плечо и прошептал:

– Смываемся!

Он помог девушке спуститься с дерева и только начал делать это сам, как внезапно, словно вынырнув из-под земли, на нее накинулся человек в черном балахоне и с маской смерти на лице. Он замахнулся ножом и нанес удар, который целил ей в основание шеи. Но Катя инстинктивно успела выставить руки, и лезвие не достигло своей цели, насквозь пробив ее предплечье. Девушка отчаянно вскрикнула, зажимая рукой рану, из которой ручьем полилась кровь. Человек в маске снова вскинул руку с ножом, но второй удар нанести уже не успел.

Что-то быстрое и тяжелое молнией обрушилось на него сверху, сбило с ног. Чья-то крепкая рука зажала его горло в локтевом сгибе, отчего нападавшему сразу же стало нечем дышать, а другая захватила его голову за нижнюю челюсть. За этим последовал точно выверенный рывок. Шейные позвонки громко хрустнули и единым махом переломились.

Не теряя ни секунды, Димка выхватил из кармана нож, отрезал от балахона сектанта длинную широкую полосу и быстро забинтовал руку стонущей Кате. Схватив девушку, ослабевшую от потери крови, в охапку, он побежал к машине. Она тихо плакала, держась за его шею.

– Дима, – открыв глаза, прошептала Кармен. – Как ты думаешь, нас тоже сожгут на костре? Знаешь что? Пообещай мне, что, если нас схватят, ты убьешь меня ножом. Хорошо? Я знаю, это не так страшно и больно, как гореть заживо. Обещаешь?

– Я тебе обещаю другое, – вполголоса пробормотал Димка, задыхаясь от бега и быстро оглядываясь по сторонам. – Мы выберемся, и все будет в порядке. А если эти уроды попробуют нас поймать, уйдем в чащобу. Там я их сам по одному буду вылавливать и резать как баранов.

На бледном как мел лице Кармен внезапно появилось слабое подобие улыбки.

– Ты говоришь ужасные слова. – Она не отрываясь смотрела на Ветлугина. – Но для меня они сейчас как самая прекрасная музыка.

Когда они были уже у самой дороги, при слабом свете звезд Димка различил метрах в пятнадцати от себя на светлом фоне бетонной стены три фигуры в черных балахонах и масках смерти. Сектанты стояли вблизи ворот заброшенной базы, то и дело озираясь вокруг, и о чем-то советовались.

В этот момент шум сектантского камлания, оставшийся далеко позади, вдруг на какой-то миг стих, после чего послышались встревоженные и угрожающие крики. Дмитрий догадался, что тип со свернутой шеей уже обнаружен своими собратьями. Сейчас вся эта шатия-братия ринется за ними в погоню. А эти трое, как и тот, что напал на Катю возле дерева, скорее всего, выполняют функции охранников. Что же делать?.. И тут его осенило.

– Катя, побудь одна пару секунд! – чуть слышно прошептал он и уложил девушку под деревом. – Сейчас я им устрою представление на их же лад. Постарайся не испугаться! – сдерживая смех, добавил он, подбирая с земли две большие крючковатые коряги.

Димка поднял их перед собой наподобие огромных, уродливых кистей рук и вдруг издал завывающий вопль, переходящий в утробный рев:

– Я мяса, мяса хочу! – Он ринулся к троице охранников, явно ошалевшей и замершей в полном оцепенении. – Человечины, человечины хочу! Крови свежей испить! А-а-а-а-а! А-а-а-а-а! У-у-у-у-у! У-у-у-у-у! – завыл он на разные голоса, размахивая корягами.

Судя по всему, охранники не страдали безумством храбрых. Потеряв голову от охватившего их ужаса, они с дикими воплями сломя голову ринулись куда-то на территорию базы.

А Ветлугин продолжал завывать:

– Я чую! Чую! Человечиной пахнет! Ага! Нашел! Все ко мне! Упыри и вурдалаки! Все сюда! Мы их поймаем и съедим!

Он бегом вернулся за Катей. Еще через несколько секунд они сбросили с машины маскировку из ветвей, сели в нее, и Димка запустил мотор. Неожиданно он хлопнул себя по лбу, выскочил из кабины, схватил из только что замеченной лужи горсть грязи и быстро затер ею номерные знаки.