Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Это ты с этим, что ли, воевать с нами собирался? – с удивлением спросил Крячко, вертя палку в руках. – Или женщин убивать?

– Никого я не хотел убивать! – сердито произнес человек, поднимаясь с земли и отряхиваясь.

Крячко достал фонарик – помня о плохом освещении сквера, он теперь всегда носил его с собой, позаимствовав в запасниках сына. Когда тот был еще подростком, карманные фонарики одно время были его страстью, и все его одноклассники их коллекционировали. Со временем увлечение, как водится, прошло, а фонарики остались бесхозно валяться в коробке из-под монитора. Сын давно забыл о них, однако выбрасывать запрещал категорически, и жена, делая уборку в доме, каждый раз ругалась и грозилась выбросить этот хлам. А сын всякий раз отстаивал свое нехитрое имущество. Станислав решил внести вклад в наведение порядка в доме и позаимствовал сразу два фонарика из коллекции сына, справедливо полагая, что тот даже не заметит пропажи.

Длинный луч ударил в лицо стоящего перед ним человека, и тот заслонился от него рукой.

– Да уберите вы! – чуть не плача попросил он.

Крячко, понимая, что соперник не является опасной фигурой и сопротивления оказывать не собирается, повернул в сторону фонарь. Человека уже можно было рассмотреть. Перед ним и Гуровым стоял растрепанный молодой мужчина, в котором Крячко узнал Виктора Гордина…

– Опа! – воскликнул он. – Добрый вечер, приятная погода! Гордин! Так это вы тут ужасы на население наводите?

– Ничего я не навожу! – Виктор был крайне раздосадован.

Он шагнул к Крячко и хотел выдернуть у него из рук палку, но Станислав убрал руку за спину.

– А что делаешь? – переходя на «ты», спросил он.

– Преступника я здесь выслеживал! – зло сказал Гордин, глядя в сторону.

Крячко переглянулся с Гуровым и захохотал. Гордин, кусая от обиды губы, выкрикнул:

– И ничего смешного! Я же говорил, что буду защищать свою жену сам!

– Слушай, защитник, – сказал Крячко, с каким-то детским восторгом крутя в руках самодельную палку. – Ты бы хоть оружие посерьезнее достал! Ей-богу, ну с этим дрыном просто смешно охотиться на маньяка-убийцу, честное слово! Его даже барышни из фитнес-центра не испугаются!

Потом, отсмеявшись, сказал уже другим тоном:

– Я вас, Виктор, уже предупреждал, чтобы вы в это дело не совались?

– А кто мою жену защитит? – упрямо спросил Гордин дрожащим голосом.

– Ну уж явно не ты! – с пренебрежением махнул рукой Крячко. – И вообще топай давай домой отсюда, пока я тебя на пятнадцать суток не оформил! Герой-защитник!

– За что? – возмутился Гордин.

– За то, что мешаешь следствию и путаешь следы, – строго сказал Крячко. – Второй раз уже я тебя предупреждаю. На третий посажу. Понял?

Гордин помолчал, в душе явно не согласный с политикой Крячко. Однако посмотрев в строгие глаза полковника, покорно опустил голову и сказал:

– Понял…

Он с сожалением посмотрел на свою палку, оставшуюся в руках у Крячко, повернулся и хотел уже уходить прочь, как его окликнул Гуров:

– Виктор, подождите!

Гордин обернулся.

– У меня к вам есть несколько вопросов. Вы на машине?

Гордин подтвердил.

– Если не возражаете, давайте побеседуем в ней.

Гордин пожал плечами и провел их к припаркованному у входа в сквер серебристому «Хэндаю». Гуров сел рядом с ним, на соседнее с водительским сиденье, Станислав Крячко устроился сзади.

– Скажите, как давно вы тут промышляете? – спросил Гуров.

– В каком смысле? – не понял Виктор.

– В смысле, в Робин Гуда давно играешь? – мрачно пояснил ему сидевший сзади Крячко.

Гордин обиженно засопел.

– Не обижайтесь, это у полковника Крячко от досады на самого себя, – чуть улыбнувшись, сказал Гуров. – Он-то рассчитывал, что сейчас на него прямо из кустов маньяк выскочит и доблестному полковнику останется лишь эффектно защелкнуть на его руках наручники. Признаюсь, мне и самому этого хотелось. Но… Это было бы слишком просто и хорошо, чтобы быть правдой. Поэтому придется продолжать поиски с помощью расспросов, анализа и прочей дребедени, далеко не столь интересной, как засада, погоня и захват преступника.

Гуров говорил серьезно, только глаза его улыбались. Гордин посопел и ответил:

– Второй день я тут выслеживаю. С тех пор как узнал, что девушку с занятий убили.

– А до этого? Не следили? – Гуров старался скрыть свое разочарование.

– Нет. Я только иногда встречал Катю. Но теперь буду делать это постоянно, – твердо заявил тот.

– Это мы уже слыхали, – подал голос Крячко. – И ты слышал, что я говорил. Встречать встречай, а вот выслеживания свои идиотские прекрати. Потому что в итоге и тебя кокнут, и супругу твою. Вам-то все равно, а мы со Львом Ивановичем получим лишнюю головную боль.

Гордин покосился на Крячко, словно желая понять, всерьез говорит полковник или шутит, а тот смотрел на него грозным взглядом.

– А когда вы раньше встречали свою жену, – вмешался Гуров, – не замечали здесь кого-нибудь постороннего? Ну, может, не совсем постороннего, – поспешно поправился полковник, поняв, что выразился не слишком удачно: это же не личные владения, чтобы делить прохожих на своих и посторонних. – Ну, может быть, крутился здесь кто-то подозрительный? Или слишком часто появлялся?

– Да вроде бы нет, – подумав, сказал Гордин. – Был, правда, какой-то старичок. Прогуливался здесь. Но что в этом удивительного? Старички любят гулять перед сном, это естественно.

– Почему естественно? – не понял Крячко.

– А что им еще делать-то? – искренне удивился Гордин.

– Узнать его сможете? – уточнил Гуров.

– Не знаю, – неуверенно ответил Виктор. – Попробую.

– Ну ладно, спасибо, – сказал Гуров, выбираясь из «Хэндая». Потом повернулся и протянул Гордину свою визитку. – Вот, если вдруг что-то вспомните или обнаружите, позвоните, пожалуйста, по этому номеру.

Когда они с Крячко шли по дорожке сквера, Лев вдруг сбавил ход.

– Ты чего? – удивился Станислав.

– Смотри, наблюдает за нами кто-то, – произнес Лев.

Крячко вдруг и сам ощутил на себе чей-то пронизывающий взгляд, который будто сверлил его насквозь. Он посмотрел вперед. У решетки сквера маячило лицо кляузника-пенсионера Жигалкина. Он рассматривал Гурова и Крячко жадным взглядом своих глаз-буравчиков. Он так старался хорошенько их рассмотреть, что прилип к решетке и лицо его буквально расплющилось о нее. Поняв, что Гуров и Крячко заметили его и направляются в его сторону, Жигалкин быстро отошел от решетки и зашагал прочь.

– Кто это? Ты его знаешь? – спросил Гуров.

– Редкая сволочь, – бросил Крячко. – Старый доносчик.

– Хм… – задумчиво произнес Лев.

– Да брось ты, нам он ничем не грозит, – успокоил друга Крячко.

– Я не об этом, – проговорил Гуров. – Доносчики – люди ведь своеобразные. И полезные.

– Да? – удивился Станислав. – Ты же всегда с предубеждением относился к сплетням, не считал нужным слушать доносчиков!

– Как знать… – пробормотал Гуров. – Мне вот сейчас как раз с таким человеком нужно беседовать. Правда, в другом обличье – новом, современном. Только суть от этого не меняется.

– Да? – недоверчиво спросил Крячко.

– И отсутствие в этой связи на работе Эммы Эдуардовны Гришаевой меня еще больше настораживает… – думая о своем, сказал Гуров.

– Слушай! – воскликнул Крячко, осененный идеей. – А что, если это сама Гришаева?

– Что – сама? – не понял Гуров.

Крячко, возбужденный собственной догадкой, принялся бурно излагать мысль:

– Мы ищем мужика, а вдруг это баба? Баба, понимаешь?! Ведь он не насилует, заметь! Он просто убивает! Ну или калечит! А это очень по-женски. К тому же она женщина крепкая, как ты говоришь, физически развитая, так что ей справиться с этими соплюшками раз плюнуть! И ведет себя подозрительно! Про машину наврала, с работы умчалась…

– Ну а зачем ей это надо? – с сомнением спросил Гуров.

– Лева… – назидательно проговорил Крячко, положив другу на плечо свою тяжелую руку. – Баба есть баба!