Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Предлагаешь смириться и терпеть? – зло спросил Иван.

– Предлагаю включить мозги и подумать. Предположим, ваша затея удалась. Новый состав Думы перекроет губернатору кислород, а потом и в отставку отправит. И этим создаст прецедент. А это для системы – смерть. Если люди в других регионах, глядя на ваш успех, поймут, что тоже могут послать московского ставленника на хрен и сами решать свою судьбу, система рухнет! Поэтому никто не допустит, чтобы вы добились успеха. И противостоять тебе с компанией будет уже не благодетель, а его хозяева, сиречь – система! И тут все средства будут хороши! Вспомни Петра Столыпина! Ладно! Это было до революции. Возьмем наше время. Михаил Евдокимов и Александр Лебедь! Они стремились реально наладить жизнь в своих областях, они были честными и порядочными людьми! Но они были чужеродными элементами в этой системе, и она их отторгла! Сам знаешь, как они свою жизнь закончили. Ты этого хочешь?

– Естественно, нет! – буркнул Гордеев.

– Тогда предлагаю умерить рвение до состояния анабиоза и подготовить пути отступления. Будь ты один, только собой и рисковал бы, а у тебя сын растет!

– Три сына, – отвернувшись, поправил его Гордеев.

– Что? – не поверив своим ушам, спросил Лев.

– Я говорю: три сына и дочка, – объяснил тот.

У Гурова аж дыхание перехватило, он похватал ртом воздух, а потом разразился такой ядреной тирадой, что у Ивана глаза на лоб полезли – такого он от всегда сдержанного полковника не ожидал. Немного разрядившись, Лев чуть не заорал:

– Значит, у тебя на руках четверо детей, жена и Людмила Алексеевна, у которой больное сердце! Случись что с тобой, она это не переживет! Тебя ей никто не заменит, никакой утешительный приз в виде внуков. Ты о них думал, когда в эту игру ввязался? Пусть тебя даже не убьют, а посадят, другим в назидание! Ты УК перечитай, статью 104.1. Там как раз о том, по каким статьям и какое именно имущество могут конфисковать, а у тебя по каждой из этих статей полный букет. Пусть даже по старым делам срок давности уже вышел, тебе новое легко сфабрикуют! Уж я-то знаю, как это делается! И тут тебе никакой местный областной суд не поможет, потому что, если из Москвы надавят, сам знаешь – своя рубашка ближе к телу. И кто тогда остатками твоего бизнеса рулить станет? Если они будут, конечно. Жена? Ей это не по силам. Тесть? Он в нем не разбирается. В итоге все прахом пойдет! Твои родные копейки считать станут! По миру, конечно, не пойдут, тесть не даст, но что за жизнь у них будет?

Гордеев, отвернувшись, молчал. А Лев все никак не мог успокоиться:

– Да как ты вообще до этого додумался? Дом – полная чаша! Бизнес процветает! В семье мир и покой! Со всех сторон весь в шоколаде, и вдруг тебя на приключения потянуло! Ох, чувствую я, что тебя на это дело кто-то подбил, сам бы ты до этого не додумался. Ну, если я выясню, кто тебе мозги набекрень свернул, мало ему не покажется. Или ты наслушался всяких ток-шоу по телевизору, где либералы несут такое, за что их при Советах в психушке сгноили бы, а теперь позволяют на всю страну языком трепать? Так у них дальше болтовни дело не идет, сплошное словоблудие. Их потуги что-то сделать ничего, кроме жалости, не вызывают. Весь пар в свист уходит. Ты же решил устроить мини-революцию в одной отдельно взятой области. Доказать, что Москва вам не указ. Декабристы нашлись, блин! Герцена взялись будить! Был такой мудрейший человек Томас Карлайл, который сказал: «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи». Ты напиши это изречение крупными буквами на большом листе и напротив кровати повесь! И читай их, засыпая и просыпаясь! Ты вроде бы уже жизнью наотмашь битый, а оказался романтиком! Ну, удивил! Неужели не понял, что другие тебя просто используют, чтобы устроить передел собственности? Спустись с небес на землю!

Благими намерениями вымощена дорога в ад! Не для кого-то, а лично для тебя! Вбей себе в мозги одну простую истину: ты права на риск не имеешь! Я никогда ни с кем эту тему не обсуждал, а тебе вот скажу, чтобы все-таки достучаться. Ты знаешь, почему у нас с Марией нет детей? Вовсе не потому, что не получилось! А потому, что при моей работе наличие ребенка – это та самая болевая точка, надави на которую, и я на все пойду ради того, чтобы его спасти. Детей нет, так у меня первую жену с младшей сестрой много лет назад похитили, Марию несколько раз похищали и даже убить пытались. А за тобой не только семья, но и многие другие люди, чья жизнь и благополучие зависят только от тебя. Случись что с тобой, как они жить будут? Спаситель человечества, блин! Ты бы лучше о детях своих подумал!

– Вот о них-то и думал! – сорвался на него Иван. – Чтобы им в этом бардаке не жить!

Должен же кто-то хотя бы попробовать переломить ситуацию!

– Переломить ситуацию может только народ, когда у него кончится терпение, и он возьмется за оружие, – устало ответил Гуров. – Но я очень не хочу дожить до этого момента. Знаешь, я порой чувствовал себя виноватым перед женой за то, что убедил ее отказаться от ребенка. А тут не так давно она мне сказала: «Господи! Какое счастье, что у нас нет детей! Им не придется жить в этом кошмаре! Нам не за кого бояться!» И мне стало легче. Ладно! – сказал он, поднимаясь. – Ты извини меня – погорячился я. Просто очень не хочу, чтобы у тебя неприятности были. А в свете того, что ты, оказывается, многодетный папаша, особенно. Пойду я обратно, а то после такого разговора вряд ли ты захочешь меня к себе везти.

– Еще чего! – подскочил Гордеев. – Да меня без тебя домой не пустят. Пошли, скандалист!

– А насчет путей отступления ты все-таки подумай, а то, может, ваши игры уже кто-то всерьез воспринял и к ответным мерам готовится, – посоветовал Лев.

– Уже подумал, – кратко ответил Иван. – Но давай об этом потом поговорим.

По дороге к дому Гордеева, уже в машине, Лев задумчиво произнес:

– Вроде и по арифметике у меня в школе пятерка была, но вот никак я не пойму, как вы с Еленой сумели уже четырех детей завести?

– Ну, первый у нас Сашка. Потом двойняшки Васька с Полиной, – сказал Иван и замолчал.

– Ну, а младший? Сколько ему? Как зовут? – поинтересовался Лев.

– Догадайся с трех раз, – усмехнулся тот.

У Льва даже дыхание перехватило, он прочистил горло и напряженным голосом спросил:

– Это шутка?

– Какая уж тут шутка? – сделал вид, что возмутился, Гордеев. – Ты мне что сказал, когда я тебя на Сашкины крестины пригласил? Что приехал бы, если бы мы сына в твою честь назвали.

– Да я же пошутил! – растерялся Гуров.

– А мы – нет. Так что Лев Иванович он, и даже фамилия на ту же букву, что и у тебя, начинается. Месяц ему от роду.

– Иван, я крестным быть не могу, я не крещеный, – предупредил Гуров.

– Ну, крестные у нас уже есть: младший мой шурин с женой – старшие-то уже охвачены. А вот кого для следующих детей в крестные звать, ума не приложу. Макс полгода назад умер, а Леший наотрез отказался. Будем думать.

Макс был давним и верным другом Ивана, а вот Леший. Это особая история. Он был единственным человеком, в чьем присутствии Гуров чувствовав себя неловко, чье несомненное превосходство ощутил в первую же секунду знакомства.

Во времена СССР Леший был старшим лейтенантом то ли ГРУ, то ли КГБ – этого Лев точно не знал. Лешего и еще четырех офицеров отправили на задание в одну африканскую страну, а там их выдал предатель. Четверо погибли от пыток и болезней, а он выжил только потому, что его поддерживала лютая ненависть к предателю. Именно она помогла ему пройти через все пытки и выжить, а потом изуродованным до полной неузнаваемости добраться до Родины, которой уже не было! Но самым страшным ударом для него стало то, что настоящий предатель обвинил в предательстве именно его, и ему поверили, а когда узнали, что он вернулся, объявили на него охоту. Потерявший все, что было ему дорого в жизни, он скитался по стране и умер бы где-нибудь под забором, если бы не встретил тогда еще «братка» Гордея, который его вылечил и вернул к нормальной жизни. И стал с тех пор Леший Гордею даже не другом, а братом. Но, если внешность можно восстановить или создать заново, то выжженную дотла душу – нет. И то, что Леший страшно отомстил предателям, не принесло покоя в его жизнь. Внешне он выглядел вполне благообразно, но люди чувствовали окружавшую его ауру дикого зверя и цепенели от ужаса при одном его появлении. Недаром у Гордея после появления в его жизни Лешего уже не было врагов. В смысле, живых.