Флинн - Грегори Макдональд

— Забавно. До этого момента я как-то не думал, что могу оказаться на скамье подсудимых.

— Как главный подозреваемый.

— Инспектор, позвольте спросить: как я, Бейрд Хастингс, мог взорвать самолет?

— Позвольте вам ответить, Бейрд Хастингс. Во-первых, вас зовут Роберт Каллен Хастингс. Под этим именем вы служили в армии Соединенных Штатов. И, позвольте вам напомнить, армия Соединенных Штатов готовила из вас сапера-подрывника.

— Боже мой!

— Бог тут ни при чем, а вот Коки приложил к этому руку.

— Так вы знаете, что в армии я был сапером-подрывником.

— Да. Выпейте. Это еще не все.

— Однако как я мог взорвать самолет?

— Сев в машину, как только стало ясно, что с Коновером договориться не удастся, поехать домой, на Беверли-Фармз, взять динамит, который вы купили, чтобы что-то взорвать на вашем участке…

— Боже мой!

— Нет, нет, об этом мне тоже сообщил Коки. Потом вы собрали бомбу, отвезли ее в аэропорт Логана, времени на это у вас было предостаточно… и подложили ее в грузовой отсек самолета, вылетающего рейсом восемьдесят в Лондон.

— Инспектор, перестаньте! Служба безопасности в аэропортах сейчас куда как надежнее, чем прежде. Вы же не можете сказать…

— Я могу сказать, что кто-то подложил бомбу в самолет. И вам не убедить меня, что Бейрду Хастингсу, театральному продюсеру, не под силу переодеться сотрудником какой-нибудь из наземных служб и спокойно подобраться к заднему правому грузовому отсеку этого злосчастного самолета!

— Господи!

— Да нет же, Коки!

— Напрасно вы так думаете, инспектор. У меня не хватило бы духу. Вы шутите? Убить сотню человек?

— Для вас все рухнуло, Роберт Каллен Хастингс. Каким-то образом вам удалось стать театральным продюсером, заполучить на роль Гамлета самого Дэрила Коновера, но вы упустили свой шанс! Вы сказали, что состояние у вас было ужасное. Вы сказали, что многое отдали бы за то, чтобы посмотреть, как Дэрила Коновера разорвет в клочья. Вы это видели, Роберт Хастингс! Стояли у окна аэропорта Логана и наблюдали!

Хастингс оглядел бар-ресторан. Флинн говорил очень убедительно, но тихо.

— Это же несерьезно, инспектор.

— У вас был мотив. Этот человек разорил вас.

— Но за это не убивают сотню невинных людей.

— А, вы про это… Если б вы не любили драму, то не нашли бы свое призвание в этом бизнесе.

— Все, кто связан с театром, — психи, так?

— Эффект для вас — не пустой звук.

— Инспектор, вы же говорите об убийстве, массовом убийстве.

— Далее, у вас были необходимые средства. Динамит.

— Да нет же. Я его использовал.

— Я предполагал, что услышу от вас эти слова. Я уверен, что ни один эксперт в мире, включая и вас, не сможет доказать, что вы использовали весь купленный динамит. Так ведь? Одна или две шашки наверняка лежат в вашем сарае.

Даже в полумраке бара-ресторана Флинн заметил, что лицо Хастингса побледнело, как мел.

— Далее, у вас есть необходимые навыки. Смастерить бомбу для вас проще простого.

— Инспектор, прошло двадцать пять лет. Двадцать пять. Я двадцать пять лет не касался взрывчатых веществ.

— Однако вы верили в свои силы, когда пошли в магазин и купили динамит, чтобы что-то взорвать в своем дворе.

Хастингс шумно выдохнул.

— Все так.

— У вас были время и возможность. У меня нет никаких сомнений, что при необходимости театральный продюсер смог бы пробраться в этот самолет.

— Вы меня арестовываете? — спросил Хастингс.

— Вы сознаетесь?

— Я не сознаюсь.

— Тогда я вас не арестовываю.

Бледный, как смерть, Хастингс с ужасом глядел на поднявшегося из-за стола Флинна.

— Почему?

— Надо дернуть и за другие ниточки.

— Но я — главный подозреваемый?

— Будьте уверены. Я хотел узнать следующее: поссорились ли вы с Коновером в тот вечер? И на вас ли разозлился Коновер. Ответы на свои вопросы я получил.

Голова Хастингса поникла.

— Могу я сказать вам одну вещь, инспектор?

— В свое оправдание?

Бейрд Хастингс заговорил, обращаясь к стакану:

— Это была лучшая постановка Гамлета… во все времена!

Глава 16

В Дорчестере было холодно и мокро. С залива дул восточный ветер.

Флинн поднял воротник пальто, ожидая, пока ему откроют дверь двухэтажного, выкрашенного белой краской, семейного коттеджа.

— Миссис Уиггерс? — Флинн коснулся рукой своей шляпы, когда женщина средних лет, в фартуке, чуть приоткрыла дверь. — Инспектор Флинн. Бостонская полиция. Ваш муж дома?

— Он спит.

— Он дома?

— Спит.

— Мне надо поговорить с ним.

— Дело важное?

— Насчет взрыва самолета.

— Хорошо.

Флинн удержал дверь, которую ветром едва не вырвало из руки женщины.

— Не самый хороший день, мэм.

— Обычный бостонский день. — Левой рукой она указала на дверь, ведущую в маленькую гостиную. — Я его разбужу.

В гостиной стояли диван, кофейный столик, два кресла и телевизор. Пол устилал ковер. Все чистенькое, как платье новобрачной. Одну стену украшало распятие, вторую — картина: парусник, несущийся по бурному морю. На кофейном столике лежали номера «Католик дайджест».

— Женщина, привыкшая страдать, — пробормотал Флинн. — Мужа нет дома до трех ночи, но он спит до полудня. От такого свидетеля узнаешь не много!..

С лестницы послышались шаги.

В гостиную вошел мужчина.

— Ричард Уиггерс?

— Да.

Высокий, широкоплечий, с узкой талией, ясным взглядом.

— Я — инспектор Флинн. Добрый день.

— Присядьте, инспектор.

— Благодарю, — Флинн сел. — Как я понимаю, никто из представителей власти не побывал здесь, чтобы уточнить ваше сообщение о ракете, сбившей самолет?

— Только газетчики. — Уиггерс устроился в кресле. — Меня это удивляет.

— Может, до вас просто не дошли руки. Фэбээровцы строчат отчет своему начальству. Вы только что спали? По вам не видно.

Уиггерсу, конечно, следовало побриться, но щетина еще не бросалась в глаза.

— Просыпаться мне не в диковинку.

— А для остальных, по-вашему, это редкость?

— Видите ли, я легок на подъем. Всегда готов вскочить с постели.

— Разумеется, — покивал Флинн. — А теперь позвольте задать вам первый вопрос, пусть он и не вызовет у вас положительных эмоций. Почему вы не спали в три часа ночи? Вкушали бокал старого вина?

— Что?

— Почему вас не было дома в три часа ночи?

— В три часа ночи я обычно на работе.

— В каком смысле?

— Инспектор, я — водитель машины «Скорой помощи». Вернее, мне принадлежит компания, занимающаяся оказанием скорой помощи населению. «Уиггерс эмбуланс компани».

— Правда?

— Всего три машины, но они мои.

— Святой боже! Так вы были не на вечеринке?

— На вечеринке? Нет. Я не пью, и никто из моих сотрудников тоже не пьет. Нельзя пить и водить машину, инспектор.

— Что-то такое я уже слышал.

— Я ехал из Бостонской городской больницы в гараж. Отвез туда инфарктника.

— Понятно. Вы ехали один?

— Нет. С Реем. Реем Тубергом. Еще один старина-пожарник.

— Простите?

— Мы все раньше работали в департаменте пожарной охраны. Главным образом в службе спасения. Отец оставил мне дом, поэтому, когда дети были маленькие, я мог откладывать деньги. Я купил машину «Скорой помощи» и стал подрабатывать на ней. Оказалось, что это выгодный бизнес. Я ушел из пожарников и купил новую машину. Первая была подержанная. Потом купил еще одну.

— Воплощение американской мечты.

Уиггерс пожал плечами.

— Деньги я зарабатываю практически те же, что и в пожарной охране, разве что у меня три машины «Скорой помощи», кое-какое оборудование и гараж на Берней-стрит. Я только плачу другие налоги, вот и вся разница. А рассказываю я вам все это лишь потому, что удивлен.

— Чем же?

— Я проработал в департаменте пожарной охраны одиннадцать лет. В Бостонском департаменте пожарной охраны.

— И что?

— Вы представились инспектором. В Бостонском управлении полиции инспекторов нет. Нет такого звания.

— Один есть, — ответил Флинн. — Я.

— Не понимаю.

— Не только вы, — пожал плечами Флинн. — Дело в том, что комиссар пожаловал мне особое звание, чтобы он знал, о ком речь, если люди скажут, «инспектор сделал то-то» или «инспектор не сделал того-то».

— Однако…

— Так мы говорили о ракете. Вас не затруднит рассказать, что вы видели?

— Это была ракета.

— Благодарю.

— Что еще это могло быть?

— Я при этом не присутствовал.

— Она вылетела из воды за устьем залива. И понеслась вверх.

— Какого она была цвета?

— Не могу сказать. То есть вроде бы она серебрилась в лунном свете. Но в основном я видел ее огненный хвост.