Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Отдельную комнату целиком и полностью заполняли какие-то большие механизмы с крюками, шипами, колесами и жерновами, о предназначении которых Гурову не хотелось даже думать. Единственное, что его даже радовало, – ни в одной из этих камер пыток не было Крячко.

Наконец в одной из них он увидел лежавший на лавке знакомый силуэт и притаившуюся у стены фигуру. Без всякой жалости прострелив незнакомцу плечо, Гуров бросился к Крячко.

Стас был жив и даже в сознании. И только убедившись в этом, Гуров убрал пистолет и опустился рядом на лавку, чувствуя, как от отступившего напряжения у него дрожат ноги, а лакированные ботинки буквально вибрируют…

Посидев так с минуту, он поднялся, подошел к лежавшему на полу человеку и резко произнес:

– Встать!

– Больно, – выдавил тот.

Не обращая внимания на его слова и не пытаясь вызвать в себе милосердие, Гуров сам приподнял его. Человек громко вскрикнул: его рука, прижимаемая к плечу, была вся в крови. Но Гуров не смотрел на плечо, он фонариком осветил его лицо и удивленно воскликнул:

– Доктор! Анатолий Степанович? Врач-психотерапевт? Так вы и есть брат Бурова? А почему Матвеев?

И, не дожидаясь ответа, обратился к омоновцам:

– Перевяжите ему рану, чтоб не умер от кровопотери. Все вопросы потом.

Затем он осторожно помог подняться Крячко. Лев и Стас, опиравшийся на него, пошли к двери и медленно стали подниматься по ступенькам.

Когда они вышли на свет божий, Гуров с удовольствием вдохнул свежий февральский воздух.

– Такое впечатление, будто из помойной ямы выбрался, – проговорил он. – Стас, ты как?

– Да нормально я, – отозвался Крячко.

Из дверей тем временем показался Матвеев, сопровождаемый одним из омоновцев. Увидев его, Буров повернулся и с ненавистью прошипел:

– Послал же Бог братца! И почему мама вовремя аборт не сделала? – Затем он крикнул Гурову: – Это подстава, Лев Иванович! Я не имею никакого отношения к замыслам этого сморчка! У меня честный бизнес!

– Да? А все эти люди? – Гуров показал на выводимых из застенков пленников, напоминавших бледные человеческие тени.

– Они все находились здесь добровольно! Можете спросить их самих. Кстати, документы это полностью подтвердят! Так что посадить меня вам не удастся!

– Да мне этого особо и не надо, – под нос себе проговорил Лев, идя вместе с Крячко к своей машине.

– Я так понимаю, Романа Любимова вы намеренно отправили на смерть, – сказал Гуров Матвееву, сидя возле его больничной койки.

Его уже прооперировали, и в связи с тяжестью преступления Гуров не стал откладывать допрос.

– Любимов сам хотел отправиться в такое место, – произнес тот. – Он искал подобные приключения.

– Но вы-то знали, что у него больное сердце. Мне только непонятно, почему Молодцов вас послушался? Ему-то какой резон убивать Любимова?

– Молодцова я держал крепко, – усмехнулся Матвеев. – Когда-то мы работали в одной клинике. По его вине там умерла молодая женщина. Дело замяли с моей помощью – я был заведующим отделением. Но документы у меня сохранились, и я напоминал Антону о них, если он хотел выйти из-под контроля.

– Вы нарочно устроили его в спортивно-развлекательный центр?

– Да. Мой брат помимо прямого назначения центра использовал его еще и как пункт поиска клиентов для своего нового бизнеса. В последнее время подобные развлечения вошли в моду. А центр – идеальное место! Клиенты – люди богатые, часто даже пресыщенные. Работая врачом, то есть беседуя с ними, можно сказать, на интимные темы, легко было выяснить, что на душе у каждого. Молодцов был одним из поставщиков клиентов для лагеря. Я выяснил, что Роман Любимов тоже хочет туда отправиться, и понял, что это мой шанс…

– Вернуть Леонида Плисецкого? – прищурившись, спросил Гуров. – Я догадался, что вас с ним связывали близкие отношения. Он как-то упомянул, что Буров разорвал отношения с родным братом, узнав о том, что тот гомосексуалист. Правда, о своей «первой любви» утверждал, что этот человек умер. Слукавил, выходит дело. Не выдал вас. Так это вы сбили Леонида Максимовича с пути истинного?

– Я относился к Леше с нежностью, – поправил его Матвеев, – а он предал наши отношения. Стал встречаться с Романом и совсем ушел от меня к нему. Я остался один. Поймите, у меня, кроме него, никого нет. Брат меня презирает, издевается, стесняется меня… даже заставил взять другую фамилию! Практически не помогает деньгами… Спасибо Леше: после того как закрылась клиника, где я работал, он устроил меня личным врачом к Наташе, сестре Романа. Ну и, конечно, я подрабатывал в других больницах, был психотерапевтом. Но вы поймите, я уже не молод! Какое будущее меня ждет? Мне нужна была опора, поддержка, близкий человек – все то, чего хотят обычные нормальные люди! Я хранил о нем память все эти годы… Знаете, память – удивительное свойство! Каждый раз, когда мне казалось, что я изжил из сердца свое чувство, стоило мне встретиться с Лешей – и я сразу вспоминал все! Все самые мельчайшие подробности, которые, казалось, давно похоронены.

– Значит, признаете, что хотели избавиться от Романа Любимова? Или будете отрицать?

– Молодой человек, – с тоской произнес Матвеев. – Я ничего не стану отрицать и подпишу признательные показания без звука!

– Вот как? – Гуров удивился столь легкому согласию. – И даже не попытаетесь оправдаться? Почему?

– Да потому что человеку в моем положении гораздо лучше оказаться за решеткой, чем в руках головорезов своего брата! Вы что думаете, он простит мне, что я спалил его бизнес? Этот лагерь приносил ему отличный доход, а теперь его придется прикрыть. И получается так, что по моей вине, это я привез туда вашего сотрудника…

– Так, давайте-ка об этом поподробнее, – решительно заявил Гуров. – Зачем вы убили Молодцова и почему решились на такой отчаянный шаг? Зачем повезли туда сотрудника полиции, вы что, не понимали, что его станут искать?

– У меня не было выхода. Я… Я спасал ситуацию. Я запаниковал! Молодцов застал меня врасплох. Он позвонил и сказал, что очередной клиент оказался сотрудником полиции, при этом очень нервничал, просил меня приехать. Я посоветовал позвонить ему и назначить встречу у себя в кабинете. Сам я приехал раньше и сказал, что его нужно усыпить, а дальше не его забота. Молодцов приготовил шприц с наркотиком, я его уколол… Но с собой у меня был еще один шприц – с лекарством, которое вызывает удар. Я ввел его Молодцову, потому что боялся, что через него вы выйдете на меня. А так обо мне никто не знал: я не искал никаких клиентов, вообще нигде не был «засвечен». Никто, кроме Молодцова, не знал, что это я велел сказать Роману Любимову, что его сердцу ничего не угрожает. На самом деле я прекрасно знал, что с его больным сердцем здесь его ждет смерть…

– Зачем вы все-таки привезли полковника Крячко сюда? Почему не убили тогда уж и его?

– Два апоплексических удара в одно время в одном месте? – покосился на него Матвеев. – Кто бы поверил в такое совпадение? А так все-таки оставался шанс.

– Не было у вас никакого шанса, – произнес Гуров, захлопывая папку и поднимаясь. – Потому что я вытащил бы вас даже из-под земли!

– Постойте! – Матвеев здоровой рукой ухватил его за рукав. – У меня к вам только одна просьба! Посадите меня в такую камеру, куда не добрался бы братец со своими изуверами!

Гуров посмотрел ему прямо в глаза. В них был дикий страх.

Эпилог

– Посадить Бурова нам вряд ли удастся, – сказал Гуров, сидя в кабинете генерал-лейтенанта Орлова. – Все документы действительно оформлены по закону, люди находились там добровольно. Каждый сам выбирал «сценарий» – кто гестапо, кто концлагерь, кто голодовку…

– Ага, а незаконное ношение оружия? – вставил Крячко.

– Ну, разве что за это. Да и то он может сказать, что не давал такого распоряжения и что это инициатива его персонала, вот с него и спрос! Люди у него там не гибли, никаких жалоб не было. Все истязания мгновенно прекращались, если человек называл оговоренный пароль. Так что смерть Любимова не на его совести. Для сотрудников «лагеря» это явилось полной неожиданностью. Ну и отвезли его в Москву – от греха и своего логова подальше… Кому придет в голову, что убили его в Калужской области?