Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

В этот раз он впервые задумался над вполне земным, реальным образом Насти. Честно говоря, она как-то мало походила на предмет его грез. Никогда он не воспринимал ее в качестве объекта своих чувств, а уж тем более сексуального. Даже найдя друзей, обретя некую уверенность и раскрепостившись, Роман продолжал оставаться все тем же одиноким в душе, ранимым мальчиком, боявшимся сделать что-то неправильно и оказаться виноватым непонятно в чем…

Но с этого дня он начал усиленно думать о Насте, буквально заставляя себя это делать. Он внушал себе, что Настя очень хорошая, красивая и что отношения с ней могут стать замечательными. Но мысль о том, что ему нужно будет вступить с ней в близость, приводила его в ступор. Ему было откровенно страшно, уже заранее начинали дрожать руки, появлялась слабость в ногах. Вконец измучив себя, Роман решился, наконец, сказать Маше, что пока не готов к этим отношениям.

Неизвестно, как бы все пошло дальше, но тут настал час «икс»: Роман познакомился с Виолеттой. Высокая, яркая, сексуальная, она поразила его мгновенно, едва только он увидел ее на площадке для танцев в ночном клубе, куда по стечению обстоятельств зашел вдвоем с Лешкой, без остальных участников компании. Роман словно ослеп, он не видел ничего, кроме огненно-рыжих волос, золотым каскадом спадающих по спине девушки. Извиваясь всей точеной фигуркой, гибкая и изящная, словно змейка, Виолетта явно была в центре внимания.

Вокруг танцевала и просто наблюдала за ее движениями не совсем трезвая компания, слышались одобрительные возгласы мужчин, которых Роман в один миг вдруг возненавидел. Глядя на то, какие похотливые взгляды они бросают на девушку, имени которой он еще не знал, ему хотелось только одного: раскидать всю толпу этих примитивных самцов, взять Виолетту за руку и увести отсюда. И при этом он отчетливо понимал, что не сможет даже просто подойти к Виолетте и заговорить с ней. Незнакомая девушка моментально обрела форму того самого идеала, который он безуспешно искал уже несколько лет и о котором мечтал перед сном еженощно.

Он бы, наверное, так и стоял, не решаясь подойти к ней, но это поистине был роковой вечер – тот, когда сбываются мечты и совершаются чудеса: Виолетта сама подошла к Роману. Подошла, когда закончился ее танец, и, отрицательно качая головой на звучавшие с разных сторон комплименты и предложения, колыхая пламенем волос и улыбаясь, двинулась по залу. Роман следил за ней завороженным взглядом, но ничего не произносил. У него язык не поворачивался даже сделать незнакомке комплимент.

– Привет! – прозвучало у него над ухом, и Роме показалось, что у него начались галлюцинации и что зря он в свое время игнорировал советы психолога и психиатра, к которым его водили обеспокоенные родители…

Но это оказалось явью: незнакомка стояла рядом, улыбалась и небрежно накручивала на палец рыжий локон. А вот психическое состояние Романа, возможно, несколько отклонилось от нормы, а может, наоборот, к ней приблизилось. Потому что, с одной стороны, он наконец почувствовал, как и положено в его возрасте, влечение к девушке, а с другой – переживал все это слишком бурно, слишком остро и как бы на грани.

Но разобраться в этих тонкостях под силу было лишь специалистам, к которым на сей раз обращаться никто не стал. Родители, встревожившись поначалу, а затем узнав, что сын просто-напросто влюбился и встречается с девушкой, с облегчением вздохнули и мысленно благословили отпрыска на «любовное плавание».

Отношения с Виолеттой начались практически сразу, в первую очередь благодаря ей самой. Это она была инициатором, и, наверное, и к лучшему, потому что Рома, по словам узнавшей об этом событии Маши, «еще полгода бы сопли жевал».

Так или иначе, но Рома с Виолеттой стали встречаться, и он вскоре познакомил ее со своими друзьями. Виолетту встретили сдержанно, но никаких комментариев в отношении нее не последовало, только иногда Роман ловил на себе какой-то непонятный взгляд Насти: то ли укоризненный, то ли злорадный, то ли просто печальный…

Но ему в тот момент было совершенно не до чужих переживаний – он был переполнен собственными. От чувств у него в буквальном смысле слова кружилась голова. Казалось бы, первым делом он должен был стремиться реализовать сексуальное желание, однако в Романе это желание боролось с идеализацией отношений, и крен постоянно был в сторону идеализма. Ему почему-то казалось, что, вступив с девушкой в близость, он нарушит всю чистоту чувств, котора между ними присутствовала.

С друзьями-приятелями Роман старался не обсуждать этот вопрос. А им, у которых сексуальная жизнь шла полным ходом, и в голову бы не пришло, что этот красивый, обеспеченный и умный парень до сих пор сохраняет со своей девушкой чисто платонические отношения…

К тому же с друзьями он стал видеться гораздо реже: Виолетта не слишком стремилась в эту компанию, да и ее там, откровенно говоря, не жаловали – слишком непохожа она была на бесшабашную и даже порой безалаберную, беспечную студенческую молодежь. Она была другой ментально и казалась старше, хотя была их ровесницей. Что касается образования, то получать его Виоллетта совершенно не стремилась, решив, что одиннадцати классов школы в совокупности со школой танцев, которую она окончила блестяще, вполне достаточно.

Единственным человеком, с которым Роман поделился своими тайными переживаниями, был Лешка Плисецкий, и он, как показалось Роману, отнесся к нему с пониманием. Но делиться с другими этой интимной тайной Роман не спешил. К своим двадцати годам, получив большое количество знаний, побывав вместе с родителями в разных уголках земного шара, он, образованный и начитанный, в половых вопросах сохранял поразительную наивность.

И тем большей неожиданностью для него было, когда девушка вдруг проявила инициативу. Впрочем, в их отношениях так повелось с самого первого дня, с того момента, когда она подошла к нему в ночном клубе, заметив смазливого парня. Как потом признавалась Виолетта, «ты единственный, кто смотрел на меня не так, как эти похотливые самцы». И эта фраза подсознательно тоже была воспринята Романом как запрет на притязания, хотя Виолетта вовсе не это имела в виду.

Но однажды она все же недвусмысленно намекнула Роману о своих желаниях. Произошло это, когда они были у него дома вдвоем, причем родители уехали куда-то отдыхать, и девушка вполне могла остаться у него на ночь. Собственно, Роман, располагавший более чем достаточными средствами, выдаваемыми отцом, мог снять для подобных встреч любое помещение: от квартиры до гостиничного номера, но, учитывая его вышеупомянутое отношение к этому вопросу, ничего подобного не делал.

И когда Виолетта сама проявила инициативу, он очень смутился и не то что не довел дело до конца, но даже толком не начал.

– Ладно, обойдемся без этого, – бросила она и как-то странно усмехнулась.

Роман мысленно перекрестился: все это так повлияло на него и понизило уверенность в себе, что он зарекся снова приступать к «процессу», отодвинув его на неопределенный момент.

А тем временем студенческая жизнь подходила к концу. Женя с Машей уехали из страны через два месяца после выпускного – они давно мечтали устроиться в Европе, а молодость, полученные дипломы и деньги на первое время, выданные родителями Жени, этому очень способствовали. Настя куда-то затерялась, и теперь у Ромы остался лишь один друг – Леша. Ну и Виолетта, разумеется.

На тот момент у парня начались первые серьезные в жизни трудности. Виолетта вдруг стала изводить Романа бесконечным нытьем и разговорами про то, что все у них плохо, и от этого у парня кипела голова. Он не понимал, что конкретно между ними плохо. К слову, интимный барьер был-таки преодолен, хоть и не без сложностей, но Роману, как ни странно, сексуальная близость не казалась очень важной. Темперамент его в этом плане оказался невысок, и он вполне довольствовался редкими физическими контактами с Виолеттой, которую такое положение вещей не устраивало.

К тому же после института пришлось работать. Но устраиваться в фирму к отцу Роман не хотел, работать за копеечную зарплату тоже, так как привык совсем к другому уровню жизни, к тому же Виолетта все-таки настояла на том, чтобы они сняли квартиру. Оплачивать ее, конечно, должен был Роман. Отец предлагал купить сыну квартиру, но оговаривал, что сделает это только после его женитьбы – подарком на свадьбу. А жениться Роман не спешил. Ему хотелось сначала добиться финансовой независимости.