Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Какой Всеволод Красно?.. Он Слава, Вячеслав! Вячеслав Игошин. У него и паспорт есть, я сейчас…

Женщина попыталась вскочить, потом сообразила, что вставать и идти куда-то ей не позволят.

– С паспортом мы разберемся, – пообещал участковый. – Наверняка поддельный. Липа!

– Он выдавал себя за другого, – ответил Гуров. – Дважды судимый, бандит. И машину вашу он использовал для этих целей. Вы давно ее купили?

– Да на что же я ее куплю? Это он. Точнее, на его деньги куплена, просто оформили на меня. Слава сказал, что не хочет светиться с такими покупками, а то якобы у него первая жена требует алименты, решит, что много зарабатывает, а сама от него ушла к другому мужику, как сыр в масле катается, а он должен на пос…

Молчанова осеклась, поняв, что несет полную чушь. В свете того, что ей только рассказали про ее гражданского мужа, это все выглядело очень глупо.

– Нет у него никакой первой жены, – вздохнул Крячко. – Есть у него восемнадцать лет колонии. Колония его жена. А чья идея машину ставить у соседей?

– Его, – упавшим голосом ответила женщина. – Я предлагала ворота сделать и по-человечески во двор загонять машину, а он говорил, чего деньги тратить, когда со стариками вроде уже договорился. Они у детей в городе живут, тут редко теперь бывают, а это вроде как за домом пригляд.

– Значит, вы ничего не знали о преступной деятельности вашего мужа? – спросил Гуров. – Как же он объяснял вам, чем занимается, кем работает?

– Говорил, что бизнес у него небольшой в Москве.

– И вы верили?

– Нет, – к огромному изумлению сыщиков, ответила женщина. – Не очень.

– А почему не верили?

– Какой он бизнесмен… Да и не выводил меня никуда. Хоть бы в кино разок сходили, хотя часто по вечерам дома сидел. Наверное, шабашил где-нибудь, не знаю, как назвать.

У Гурова зазвонил мобильник. Сыщик с удивлением увидел, что звонил ему капитан Максимов.

– Слушаю, Иван!

– Лев Иванович! – Бодрый голос эксперта был полон нетерпения. – Есть фото убитого киллера. И фотомодель, сделанная в программе, и фото настоящее. Опознали его, два тренера опознали. Это бывший спортсмен. Лощилин его фамилия. Лощилин Игорь Сергеевич. Если срочно надо, могу прямо сейчас по «электронке» выслать.

– Погоди немного, – остановил экспрета Гуров и повернулся к Молчановой. – Ольга Сергеевна, у вас ноутбук есть, он работает?

– Да, а что?

– Принесите, пожалуйста. Я вам сейчас покажу фотографию одного человека. Возможно, вы его знаете. Иван, отправляй мне на почту, я сейчас открою и посмотрю.

Через несколько минут Молчанова уже рассматривала графический портрет киллера, сделанный в компьютерной программе реконструкции лиц, а потом два фото, одно из которых было сделано во время вручения кубка, а второе взято явно с Доски почета. Она посмотрела и несколько раз кивнула:

– Да видела я его. Славка с ним встречался. Был грех такой несколько дней назад. Я ведь думала, что Славка к бабе какой-то ездит, мне изменяет. Вот и проследила за ним. Он с этим вот встречался. Точно, с этим.

– Точно? Вы уверены?

– Уверена, – слабо улыбнулась женщина. – Симпатичный такой, сильный! Не чета моему. Мой-то весь серый, как зверек затравленный…

Глава 9

Бледный, с забинтованной ногой, Всеволод Краснощеков сидел посреди камеры для допросов в инвалидной коляске. Так его доставили из медицинского отделения СИЗО. Рана оказалась неопасной. Гуров своим выстрелом умудрился не задеть кость и важную артерию. Оказалась лишь пробитой навылет мышечная ткань.

Крепкая женщина-врач, прибывшая вместе с пациентом, еще раз подержала руку на пульсе арестованного и кивнула полковникам из министерства: можно допрашивать. Краснощеков смотрел в стену чуть левее плеча Гурова и пытался взглядом и выражением лица изобразить пренебрежение к легашам. Но больше он сейчас походил на кота с прищемленным дверью хвостом, который еле сдерживается, чтобы не завизжать на всю комнату. Дикий такой, уличный кот. Шелудивый.

– У вас, Краснощеков, было достаточно времени, чтобы обдумать свое положение, – заговорил Гуров. – Думаю, что ваш опыт в две приличные судимости должен подсказать, что в этой ситуации думать надо о снисхождении, которое можно получить, сотрудничая со следствием, нежели мешая ему. Тем более что улик и доказательств вашей вины вполне достаточно, чтобы впаять вам рецидив и упрятать в колонию строгого режима лет на двенадцать. Полагаю, вы понимаете, что выйти оттуда у вас шансов маловато. Во-первых, вам будет уже шестьдесят четыре года.

– Это здесь на седьмом десятке еще можно попробовать жениться, – вставил Крячко, стоявший у окна. – А после двадцатки в колонии обычно думают лишь о том, как бы чуть подольше протянуть да денег на кефир сэкономить. Двадцатка на строгаче – это финиш, Сова! Подумай.

– А я подумал, – разлепил наконец губы Краснощеков. – Я буду давать показания, но только извините, господа полицейские, на себя клепать я не обязан. Даже по закону это можно.

– Ничего! – усмехнулся Лев. – Мы не обидимся. Итак, наши вопросы. Ты информацию о приезде курьеров с деньгами из провинции получал от Свечникова?

– Да.

– Какой смысл убивать курьера и красть деньги, если он и так вез их Свечникову? Что за игра в казаки-разбойники?

– Это система третьего претендента! – усмехнулся Краснощеков.

Гуров посмотрел на Крячко и выразительно поднял брови, мол, а я что тебе говорил!

– Что за система? Ну-ка дай я угадаю! Вы имеете в какой-то области трех претендентов на должность областного министра или в федеральном округе, чьи назначения утверждают в Москве. Один точно проходит, Свечников в этом уверен, а двоих вы разводите. Причем одного без денег, а третьего, который в любом случае никогда не пройдет на эту должность, вы убеждаете, что вопрос решите однозначно. Он собирает деньги, и вы встречаете курьера. Есть труп, нет денег, претендент в непонятках, а все претензии к неизвестным грабителям, на которых случайно попал его курьер. Так?

– Я бы еще добавил, – сказал Крячко, – что вы за такие деньги находите человека в окружении претендента, который вам сливает информацию о курьере, времени и способе его приезда в столицу. И ограбление курьера третьего претендента в областном центре никого не пугало, потому что там никто ничего и не знал про еще одного претендента. К тому же там и без Свечникова все решено было. Людьми повыше, да?

– Примерно так, – немного удивленно пробормотал Краснощеков.

– Кто схему придумал? – спросил Гуров.

– Вот это уж хренушки! Я фактуру вам даю, а эти вопросики вы сами задавайте и сами на них отвечайте. Будете давить, я буду валить на Свечникова как на главного.

– Ладно, идем дальше, – согласился Лев. – Подробности будут интересовать следователя, а нам вы вот что скажите. Кто отравил Полунина? Свечников? Или это ваших рук дело?

– Тут на мне крови нет, – энергично покачал головой Краснощеков. – Это без меня. Базар был, скрывать не буду, но я на это не пошел.

– Почему? Чем Полунин лучше других?

– А чего я на нем заработаю? – неожиданно выпалил Краснощеков. – Там я имел бабки, там с этими курьерами хоть раз в год, но долю имел. А с этим дружком его, с Полуниным, я чего поимею? Лишнюю «мокруху» в активе? Ну, найду человека, кто его «замочит», ну, заплатит ему Свечников, а я тут с какого боку? Процентик попросить у киллера? Десять «косарей» на пиво?

– Свечников, значит, сам обошелся?

– Не знаю. Больше мы на эту тему не базарили.

В дверях вырос плечистый охранник и доложил о том, что гражданин Свечников доставлен. Гуров велел ввести арестованного. Свечников вошел в мятом пиджаке, без галстука, без брючного ремня и в ботинках без шнурков. Брюки он поддерживал руками. Видимо, за эти два дня настолько сильно похудел и осунулся, что с него уже сваливались брюки. Впечатлительный какой оказался, подумал Гуров. Нет, не впечатлительный, такие впечатлительными не бывают. Это он от желчности, от злости, что попался, что придется нести ответственность за все содеянное.