Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

— Ну, ты и гад, полковник! — Глаза Сотникова искрились от ненависти.

— Я? Извини. Кажется, это не я подстроил ловушку и хладнокровно пристрелил человека, с которым вместе приходилось выбираться из жестких переделок, который доверял мне и который, возможно, вовсе не собирался рассказывать никому мои страшные тайны. Кажется, не я поджидал в засаде узнавшего обо всем этом полицейского. И, кажется, это не я тот трусливый холуй, который настолько боится, что откроется правда о его ненамеренном проступке, что готов еще миллион человек убить намеренно, лишь бы об этом не узнали. Подумай об этом, Игорек. Может быть, тогда тебе станет понятнее, кого обычно называют словом «гад».

— Он собирался. Собирался рассказывать, — после долгой паузы произнес Сотников.

— Почему ты так решил? — оживился Лев, понявший, что прием сработал и лед наконец тронулся.

— Он сам говорил. Хихикал, дразнил меня. Я, говорит, тебе в виде свадебного подарка презентацию устрою. Аттракцион «Скелет в шкафу».

— Но ведь он говорил это в шутку.

— Да? А каково мне было слушать эти его шутки, вы подумали? Каждую минуту бояться, что все откроется, думать, строить догадки. «Скажет или не скажет?» «Скажет или не скажет?» Да это ад, а не жизнь!

— А самому рассказать все? Слабо? Что такого ты сделал, чтобы она так уж резко поменяла свое к тебе отношение? Согласись, на тот момент еще ничего. Ты ведь не знал, что это ее отец. Был возбужден, находился в состоянии аффекта. Только что пережил ситуацию с реальной угрозой для жизни. Неужели так уж невозможно было объяснить ей все это? Или она такая непонятливая, эта твоя ювелирша?

— Объяснить… Вам легко рассуждать, — медленно проговорил Сотников, неожиданно становясь вежливым и переходя на «вы». — Она очень любила его. Мать рано умерла, и он был для нее больше, чем просто отец. Самый близкий человек. А я — тот, кто убил его. Как я мог ей это сказать?

— Как? Словами. Вот, как сейчас говоришь мне. Или ты думаешь, что сказать ей об умышленном, заранее подстроенном убийстве будет проще? Ведь сейчас у нее действительно есть повод ненавидеть тебя. Ненавидеть и презирать.

— А! — безнадежно махнул рукой Сотников. — Теперь уже все равно. Теперь все кончено.

Слушая его и внимательно вглядываясь в выражение лица, Гуров подумал, что сидящий перед ним парень, похоже, и впрямь пошел на преступление лишь потому, что боялся потерять любимую. Изначально он подозревал, что Сотников действует, руководствуясь меркантильными интересами, и именно поэтому так боится, что расстроится эта свадьба.

Но по тому, как он высказывался о Наталье, можно было понять, что ему действительно дорога именно она сама, а не ее деньги.

— Как тебе удалось сделать так, что Кирилл оказался среди этих наемников? — спросил Лев.

— А? — будто не понимая, о чем речь, переспросил Сотников. — А, вы об этом. Ничего особенного. Я просто сбросил информацию ему на страничку и дал ссылку на сайт, где был телефон нашего агента.

— Вадима Ведерникова?

— Ну да.

— Почему ты был так уверен, что он «клюнет»?

— Да я, собственно, не был так уж уверен. Но вероятность была довольно большой. Кира вообще любил всякие такие вещи — спецподразделения, особые задания, работа в «горячих» точках. Но в профессиональную армию не спешил, считал, что риск не окупается. Предпочитал варианты попроще. А тут и романтика, и война, и деньги хорошие.

— Кстати, о хороших деньгах. Ты не в курсе, из каких соображений ваш босс платил этим парням зарплату? Да еще, судя по отзывам, довольно неплохую. До сих пор не могу понять. Потратиться на обучение и экипировку — это еще куда ни шло. Но платить сверху… На мой взгляд — просто извращение. У него что, клинический альтруизм?

— Зарплату он платил отчасти для того, чтобы убедить ребят, что их действительно для ЧВК готовят. А главное, чтобы в случае чего претензий не было. Ведь случиться может всякое. Они с боевым оружием тренировались, и вообще. Синяки, ссадины, прочее в таком духе. Вот он и настраивал их так, чтобы они понимали, что компенсация за эти вещи уже вошла в оплату. Ведь на войне они не будут после каждой царапины требовать возмещения. Все включено в итоговый гонорар. Поэтому он и немаленький.

— Как ты смог отличить Кирилла от остальных? Ведь одеты все были одинаково, а лиц за шлемами нельзя было различить.

— На бронежилетах были номера. Яркие, чтобы издалека различить, кто свой, кто чужой. У них были красные, у нас синие. Когда раздавали экипировку, я узнал, какой номер у Кирилла, вот и… — Сотников не договорил.

— Понятно. Что произошло после того, как Яковлев понял, что парень убит?

— Сначала орал целый час. Я уже стал думать, что он и меня следом за ним отправит. Но потом ничего, отошел.

— Ты сказал, что получилось нечаянно?

— Само собой. Там у них еще один «убитый» был, он в «Газели» сидел, ждал, когда все закончится. Они от него по-быстрому избавились, сказали, что ждать ничего не нужно, «убитых» решили отправлять домой индивидуально, по мере выбытия. А оставшихся троих, тех, которые, типа, выжили, отвезли всех вместе. Этих поздравили, сказали, что они отобраны и не сегодня завтра с ними заключат очень выгодный контракт.

— Но, кажется, пока не заключили?

— Кажется, нет, — усмехнулся Игорь. — Потом нашли где-то пластиковый мешок, знаете, такой черный, в которых трупы пакуют. Уж не знаю, кто им запасся. Положили его туда да и отвезли на свалку. Дескать, шито-крыто, «умыли» руки. Там как раз недалеко была эта знаменитая балашихинская.

— Кучино?

— Да, она. Там жгли мусор и бульдозерами закапывали. В общем, была надежда, что не обнаружат. А вот… обнаружили.

Во взгляде, который он бросил на Гурова после этих слов, ясно читалось: «А вот не обнаружили бы, ничего бы этого и не было. Из-за такого пустяка приходится жизнь ломать».

Взгляд этот полковнику не понравился, и он решил прояснить вопрос:

— А если бы не обнаружили, ты бы был рад? Продолжал бы спокойно жить с чувством глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы, женился бы, нарожал детей и стал бы учить их доброму и светлому, всему тому, в чем ты так хорошо разбираешься? Так? Такой ты видел свою будущую жизнь в том случае, если бы исподтишка убитого тобой парня так и не нашли?

Сотников задумался и долго не отвечал.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Конечно, во многом я и сам виноват, но… Не знаю.

— Что после всего происшедшего велел говорить вам Яковлев? Он ведь давал какие-то указания на этот счет? Иначе просто и быть не может.

— Да, инструктировал. Но больше в том плане, что говорить вообще ничего не желательно. «Держите язык за зубами и со всеми вопросами отправляйте ко мне» — вот его главный тезис.

— Что ж, вы, собственно, так и делали. Дисциплина на высоте. Хвалю.

— Но это, кажется, не особенно помогло, — внимательно и с каким-то новым выражением глядя в лицо Гурову, проговорил Игорь. — Вы ведь все равно все раскрыли.

— У вас своя работа, у меня своя, — скромно ответил Лев.

На следующее утро после традиционного совещания генерал Орлов задержал Гурова в кабинете.

— Так что, Лев Иванович, можно поздравить тебя с успешным завершением очередного дела? — бодро проговорил он.

— В целом, пожалуй, да, — ответил Гуров. — Узнав, что Сотников во всем признался и дает показания, его верные товарищи тоже посчитали ненужным слишком уж рьяно хранить верность, и материал постепенно накапливается. Думаю, не сегодня завтра можно будет предъявить обвинение и господину Яковлеву, главному организатору этих интересных игр. Все эти фокусы с раздвоением телохранителей, несуществующими частными военными компаниями, в которые активно набирают «бойцов», и тренировки на живых мишенях имеют вполне четкое определение в соответствующих статьях Уголовного кодекса.

— «Закрыть» его навряд ли удастся, — слегка понизив тон, будто опасаясь, что его могут подслушать в собственном кабинете, проговорил Орлов.